Глава 23

Глава 23

Алёна

Натужно сглатываю и задерживаю дыхание. От слов Ильи, которые он шепчет мне на ухо, по позвоночнику тонкой змейкой прокатывает дрожь.

Здесь жарко, но его дыхание ещё горячее. Опаляет кожу за ухом, от чего по горлу прокатывают мурашки. Грубые губы задевают мочку. Из-за этого нервы внизу моего живота играют как струны гитары.

— Я мог трахнуть тебя когда угодно, Аленёнок. В любой момент, ты разве этого не понимаешь?

Наши тела плотно прижаты друг к другу. Влажные от жара парилки. Я часто дышу, и соски трутся об жёсткие волоски на его груди. От этого по венам бьют микро импульсы. Разгоняются через кровь по всему организму. Я словно вся наэлектризована. Кажется, дотронься до меня пальцем, и я заискрю.

Такое странное ощущение. Маленькие разряды тока бьют вниз живота. В то место, на которое сейчас мужчина давит большими пальцами.

Впиваюсь ногтями в его плечи и рвано выдыхаю. Моя кожа горит. Не понимаю, от горячего воздуха или от чего-то другого...

— Но разве я хоть пальцем коснулся тебя за всё это время? Повторю, сейчас не считается.

— Нет, — отвечаю тихо. — Не касался...

— Не касался, — утвердительно кивает.

Поглаживает кожу у меня под бельём, медленно ведя сверху вниз. Вздрагиваю, когда подушечка большого пальца останавливается рядом с половыми губами.

Низ живота очень сильно тянет. Как будто там внутри большой горячий шар. Хочется сжать колени, чтобы стало легче, но между моих бёдер сидит Илья.

Сердце барабанит на разрыв, а голова кружится из-за жара, волнения и непонятных ощущений.

И я чувствую, что дыхание мужчины тоже становится учащённее.

Его рука всё ещё под моим бельём. Но Романов застыл и не двигается. И я тоже не шевелюсь, продолжая впиваться ногтями в мужские плечи.

Между ног пульсирует, и я боюсь, что Илья это почувствует.

Боже, я даже боюсь представить, что он тогда может обо мне подумать...

Прикусываю губу и пытаюсь дышать медленно, чтобы не выдать дрожь.

Мне страшно, потому что я не знаю, что будет дальше. Ведь в действительности мужчина прав. Он способен сделать со мной всё что угодно. И я не смогу ему сопротивляться. У меня на это банально сил не хватит...

Вдруг неожиданно давление на лобке исчезает. Романов вытаскивает руку из под моего белья и резко поднимается на ноги.

— В общем ты поняла, — хмуро на меня смотрит. — Если бы я хотел что-то с тобой сделать, то уже бы сделал. Хоть вчера, хоть сейчас. Я, может, и гондон в твоих глазах, но беззащитных соплюх типо тебя не насилую.

— Ты куда? — спрашиваю, когда он в два шага подходит к двери.

Запоздало прикрываю грудь. Хотя, наверно, в этом уже нет никакой необходимости. Боже, ведь этот мужчина видел меня голой уже не один раз за такой короткий срок.

— В предбаннике подожду пока ты помоешься. Ты же передо мной навряд ли трусы снимать будешь, — распахивает дверь и выходит из парилки, оставив меня одну.

* * *

— Зашибись просто! Время одиннадцать, а жрать у нас нечего!

Через пол часа мы уже сидим на кухне. Я вытираю волосы полотенцем, наблюдая за тем, как Романов с раздражением распихивает оставленные продукты в холодильник.

После бани все мышцы в теле расслаблены до предела. И спать хочется просто невыносимо.

Зато я, наконец, согрелась и в горле больше не першит.

Илья тоже ходил мыться после меня. Поэтому его кожа сейчас красная. Я невольно пробегаюсь взглядом по его предплечьям, когда мужчина упирается обеими ладонями в столешницу.

У него грубые руки. В смысле, они так выглядят. И ощущаются тоже...

Когда он гладил меня под бельём, я чувствовала шершавость на подушечках его пальцев...

— Аленёнок, ты меня слышишь вообще?

— А? — резко поднимаю глаза выше и спотыкаюсь об хмурый взгляд Романова.

— Я говорю, яичницу ты хотя бы сможешь пожарить?

— Могу...

— Только нормальную. С колбасой, помидорами, луком.

— Хорошо.

— Отлично. Готовь пока, я приду скоро.

Комкает в руках пакет из под продуктов, забрасывает его в выдвижной ящик слева от раковины и выходит из кухни.

— Имей ввиду, я буду здесь неподалёку, — выкрикивает уже из коридора. — Снова удрать не получится. А если попытаешься, поймаю и тогда точно сделаю с тобой всё, чего ты так боишься. Избавлю тебя, так сказать, от страхов.

— Идиот, — бурчу себе под нос вскакивая со стула.

Несмотря на то, что мне до сих пор жарко после бани, всё равно чувствую, как вспыхивают щёки.

Дойдя до кухонного гарнитура, начинаю по очереди распахивать дверцы всех шкафчиков, но не могу найти сковородку.

— Где у тебя сковородка? — кричу, обернувшись через плечо. — Илья?

Захлопываю шкафчик и выхожу в коридор, потому что Романов мне не отвечает.

Из гостиной доносится странный приглушённый стук. Я иду на него и застываю на пороге, уставившись на сидящего на корточках мужчину.

— Что... ты делаешь?

— А на что это похоже? Камин растапливаю, — подкинув ещё дров, тянется к подготовленной заранее бумаге и отправляет её следом.

— Зачем? Мы ведь... мы... — начинаю путаться в словах. — Мы только из бани... Не холодно же...

— Это только пока тело не остыло тебе не холодно. Нужно дом прогреть немного.

Чувствую, как на меня накатывает. Снова это состояние, которое я и врагу бы не пожелала испытать.

Голова начинает кружиться, а лёгкие словно сжимаются до размеров спичечного коробка.

— Илья..., — медленно пячусь спиной назад.

Зрачки расширяются, когда я смотрю на спичку в руках у Романова.

Он чиркает по коробку.

Искра.

Огонь.

— Да твою же мать! — быстро стряхнув пламя, подлетает ко мне и подхватывает до того, как успеваю грохнуться в обморок. — Дыши давай, — слегка хлопает по щеке. — Нормально, легчает?

— Да..., — медленно втягиваю носом воздух и выталкиваю его через рот. — Всё. Прошло уже.

Мужчина помогает мне встать на ноги и отходит на несколько шагов. Перед глазами всё ещё немного плывёт, но я всё равно замечаю, хмурый взгляд, которым Романов меня одаривает.

— Почему сразу не сказала, что у тебя фобия на огонь?