Глава 13

Глава 13

К тому моменту, когда мы садимся в машину, я чувствую себя, как выплывший из речки труп — насквозь мокрая и ледяная настолько, что на мне можно продукты замораживать.

В моих босоножках хлюпает дождевая вода, и ноги то и дело соскальзывают. Из-за этого я несколько раз чуть не вывихнула себе лодыжку пока шла.

Илья выглядит не лучше. Но у него хотя бы куртка кожаная. Зато толстовка, в которую одета я, впитала в себя всё, что только могла. Из-за этого она стала раза в два тяжелее и висит на моих плечах, как мешок с картошкой. Как чертовски мокрый мешок с картошкой.

Видимо, если на человека наваливаются неприятности, то это происходит разом и со всех возможных сторон. Потому что такого ливня, чтобы он шёл, не прекращаясь, на протяжении многих часов я не припомню уже давно.

— Ты можешь переодеться в сухое прямо сейчас, — заводя мотор, Илья кивает на пакет с одеждой, лежащий на заднем сидении.

— Интересно, как ты себе это представляешь?

— Очень просто. Лезь назад и переодевайся.

— Чтобы ты пялился на меня в зеркало заднего вида? — спрашиваю с раздражением.

От холода зубы отбивают чечётку. У меня забило нос и першит в горле. И больше всего на свете я сейчас мечтаю о том, чтобы переодеться в сухую одежду. Но я лучше отморожу себе... всё что только можно, чем стану раздеваться на глазах у этого мужчины.

— Не обольщайся, Аленёнок. Не думаю, что содержимое твоих трусов чем-то сильно отличается от остальных женщин. Да и спермотоксикозом я не страдаю.

Кипяток приливает к моим щекам в ту же секунду. Кидаю быстрый взгляд на Илью и тут же отворачиваюсь к окну, ловя сквозь плотную стену дождя очертания ускользающего от нас посёлка.

Романов с равнодушным видом ведёт машину. Я вижу его лицо в отражении стекла. Нас то и дело качает на кочках, и я впиваюсь пальцами в ремень безопасности, чтобы выбить из своей головы этот нелепый разговор.

— Если не хочешь переодеваться, то хотя бы подогрев задницы включи, — тянется рукой к приборной панели и нажимает на какую-то кнопку, после которой сидение медленно начинает нагреваться.

— Спасибо, — буркаю себе под нос.

Мои щёки всё ещё пылают, и я не хочу поворачиваться.

Мне не нравится в какую сторону это всё клонится. Не нравится, что посторонний мужчина, о котором я ничего не знаю и понятия не имею, что он из себя представляет, рассуждает о содержимом моего нижнего белья.

Сегодня это просто разговоры, а что дальше?

Он уже спал со мной в одной постели. Смотрел на то, как я моюсь через стекло душевой кабины. Он делал мне искусственное дыхание, когда на мне не было ничего, кроме трусов...

Низ живота прошивает мощный импульс, который дёргает нервы и заставляет меня сжать ноги. Мокрое нижнее бельё, прилипающее к промежности, вдруг начинает ощущаться неимоверно остро. Я тру друг об друга колени и ёрзаю, чтобы унять этот дискомфорт, но он становится только сильнее.

— Ты... не мог бы приоткрыть окно? — хриплю, морщась от першения в горле.

— Просто для уточнения. На улице ливень, ты мокрая как облезлая кошка, сидишь ёжишься, клацаешь зубами и просишь меня открыть окно? — летит мне в затылок.

— Я не клацаю, — сжимаю руки на груди, которая теперь тоже ноет. — Открой пожалуйста.

Кошусь на мужчину боковым зрением. Смотрит на меня как на ненормальную, но всё-таки нажимает кнопку на руле и слегка приоткрывает окно, только со своей стороны.

Тянется к нагрудному карману и достаёт оттуда пачку сигарет и зажигалку.

— Что ты делаешь? — сиплю, сглатывая.

— А на что это похоже? Хочу покурить, раз уж окно открыли. Что-то не так?

— Нет... нормально...

Резко отворачиваюсь в другую сторону и зажмуриваюсь. Чувствую, как у меня в висках пульсируют вены.

Звук чиркающего кремня.

Даже с закрытыми глазами я отчётливо представляю маленький огонёк, к которому тянется сигарета.

Тлеющие угольки табака.

Дым.

Сжимаю зубы и тяжело втягиваю воздух через нос.

— С тобой всё в порядке? — вздрагиваю, когда ощущаю на своём плече тяжёлую мужскую руку и резко оборачиваюсь. — Укачало что ли? Остановить?

Бросаю взгляд на зажатую у Ильи в ладони зажигалку, которую он убирает обратно в карман куртки.

— Нет, — выдыхаю. — Не надо, нормально всё.

— Точно? — косится на меня с сомнением.

Снова медленно втягиваю воздух носом и выталкиваю его изо рта. Пальцы немного подрагивают, и я кладу ладони на свои мокрые колени, слегка их сжимая.

— Всё хорошо, — чеканю по слогам. — Просто... меня мутит от табачного запаха.

Стараюсь смотреть прямо перед собой, но всё равно краем глаза вижу, как Романов бросает хмурый взгляд на зажатую между пальцев сигарету. Слегка закатывает глаза и выбрасывает её в окно, тут же его закрывая.

— Блять, спросил же сразу “что-то не так?”, — бурчит себе под нос.

Внедорожник ускоряется. Колёса рассекают лужи, и грязная вода большими брызгами рассыпается в разные стороны.

Я утыкаюсь лбом в окно и расслабляю мышцы. Но ненадолго. Ровно до того момента, когда мы выезжаем на асфальтированную трассу и сквозь плотную стену дождя впереди я улавливаю фары припаркованной у обочины полицейской машины и стоящего рядом с ней сотрудника ДПС.

Сердце лупит по рёбрам, разгоняя бродящее по венам волнение, когда жезл патрульного указывает на наш джип, а потом на обочину, требуя Илью остановиться.

* * *

— Блять, — чертыхаясь себе под нос, Илья сбавляет скорость и выкручивает руль вправо к обочине.

Прилив адреналина разрывает меня изнутри как граната, когда я смотрю на стоящего возле машины ДПС гаишника в ярко-жёлтом длинном дождевике.

Это мой шанс... Я могу сказать патрульному, что этот мужчина меня похитил...

— Не думай даже, — словно прочитав мысли, Илья поворачивает голову в мою сторону. Дёргает вниз молнию на куртке и демонстрирует накинутую на плечо кабуру. — Только пикни, Алён, я серьёзно...

Нервно сглатываю, прилипая взглядом к пистолету, а потом возвращаю его к лицу мужчины.

— Ты не выстрелишь в патрульного, — говорю, пытаясь сама себя в этом убедить.

— С чего ты взяла?

— Потому что это... потому что это большой риск! Ты же не дурак! Убийство сотрудника полиции карается гораздо строже... — начинаю нервно тараторить.

Бросаю взгляд на идущего в нашу сторону ДПСника. А потом снова на Илью. Он выглядит спокойно и уверенно. Серо-голубые глаза впились в моё лицо. Как и всегда, он — хозяин положения. Даже сейчас, не смотря на то, что в нескольких шагах от нас полицейский, у которого, наверняка, тоже оружие имеется. И рация, по которой он может вызвать подмогу...

— Триста семнадцатая статья УК РФ, — говорю твёрдо. — Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет, либо пожизненным лишением свободы... либо смертной казнью, — добавляю после паузы.

Снова перевожу взгляд на гаишника. Он остановился в нескольких шагах от нашей машины. Видимо, ему кто-то позвонил, потому что он достал из кармана дождевика телефон и ответил на вызов.

— И откуда это ты такая умная? — слышу рядом с собой ухмылку Романова. — Даже номер статьи запомнила...

— Я учусь на юридическом факультете, — напряжённо выдыхаю. — У меня специализация как раз уголовный процесс.

Вторя Романову, тоже прицельно смотрю ему в глаза. Самое главное, говорить уверенно и ничем не выдавать волнения. Бить его его же методами.

Ну же, Одинцова, соберись. Это ты — хозяйка положения сейчас, не он.

Однако вместо ожидаемого страха на его лице, вижу только усмешку.

— Плохо учишься, Аленёнок, — ухмыляется.

— П...почему?

— Потому что если бы училась хорошо, то была бы в курсе, что с шестнадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто седьмого года на смертную казнь в нашей стране наложен мораторий. Ты ведь знаешь, что это такое? Или значение этого слова тебе тоже нужно объяснять?

Козёл! Естественно, я об этом знаю. Но думала, что не знает Романов.

— Не нужно, — прикусываю губу.

Зря я про эту смертную казнь приплела. Хотела больше жути на Романова нагнать, а в итоге выставила себя идиоткой...

— И всё равно, — твержу упрямо. — За стрельбу в сотрудника ты получишь по полной. И помимо юридической стороны вопроса, там ещё много других аспектов есть. Рассказать? На зоне тебе придётся не сладко! Неужели, ты будешь так рисковать?

Снова бросаю взгляд в лобовое стекло. Полицейский убирает мобильный обратно в карман дождевика. Сердце моё разгоняется до скорости сапсана.

— А с чего ты взяла, что я уже не заработал себе на три пожизненных? — внезапно ухмылка с лица мужчины исчезает и голос становится ледяным.

— Я..., — нервно сглатываю.

Я понятия не имею, что ему ответить.

Резко вскидываю голову, когда слышу стук в боковое окно с водительской стороны, и натыкаюсь взглядом на стоящего снаружи ДПСника.

— Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Алёна, — отвлекает моё внимание Романов, игнорируя гаишника. — Кто я такой? Что из себя представляю? Какие преступления на моём счету? — грубый голос рассекает воздух, как кнут. — А, может, я жестокий убийца? Ты вообще задумывалась хоть раз, что случилось с теми тремя, которые тебя возле дома похитили?

Участившееся дыхание разрывает мне лёгкие, когда я смотрю в ожесточившееся лицо мужчины.

Он прав, я не знаю... Не знаю, что с ним стало... Почему-то раньше эта мысль меня не посещала, слишком много было других волнений. А сейчас воспоминания как взрывная волна ударяют мне в голову.

Крики, ругань, звуки выстрелов. Всё это перемешивается с настойчивым стуком полицейского по боковому стеклу.

Закрываю глаза и тяжело выталкиваю воздух из горящих лёгких, понимая, что, скорее всего, тех мужчин уже нет в живых...

— Вот и молодец, — слышу уже более миролюбивый голос Ильи.

А после этого он открывает дверь и моих голых влажных ног касается холодный уличный воздух.

— Прости, лейтенант, девушке плохо стало, — слышу его голос, который тут же обрывается, когда Романов выходит из машины, снова погружая меня в тишину салона.

Открываю глаза и смотрю в лобовое стекло. Мужчина о чём-то разговаривает с ДПСником.

Моё сердце заходится в приступе тахикардии, когда Илья протягивает ему документы.

Если он в розыске, то у меня есть шанс. Хотя, навряд ли в этой дыре простой гаишник осведомлён о таких вещах.

И да, к моему полному разочарованию, следом Романов протягивает ДПСнику несколько купюр, и тот, естественно, их принимает. После чего спокойно отдаёт Илье документы и возвращается в своё укрытие.