Глава 32

*Алька*

Я замерла, боясь пошевелиться. Стук в дверь повторился. Потом за дверью послышалась возня, и вдруг мой телефон, лежащий на столе, завибрировал входящим сообщением.

Экран телефона моргал, высветилось имя отправителя Павел: ”Аль, открой, пожалуйста, дверь”.

Сердце подскочило к горлу:

- Павел живой! Твари! Устроили черт знает что в интернете и на телевидении! Ничего святого у людей нет!

Я уже было шагнула к двери, но одернула сама себя.

- Если это он, то почему не заходит сам, а стучит? У него же есть ключи от квартиры.

Я замерла, не зная, как быть.

И тут на телефон прилетело второе сообщение и опять якобы от Павла: “Аль, это Владимир”.

- Живой, - я поняла, что улыбаюсь.

Нет, мне хотелось визжать от радости.

- Живой!! - повторяла снова, смакуя это слово.

Я уже было рванула к двери, но замерла посреди комнаты.

Почему у Вовки телефон Павла? А главное, откуда он знает мой новый номер? Этот же номер только у Павла есть.

Телефон вновь ожил входящим сообщением: “Аля, у тебя всё нормально? Если ты сейчас не откроешь, я войду сам. У меня есть ключи от квартиры”

И следом прилетело еще одно сообщение, состоящее из двух коротких предложений: “Борщ на косточках. Как у моей мамы ”.

Прочитав это, я, наконец, рванула к двери. Руки ходили ходуном, быстро открыть “хитрые” замки у меня никак не получалось. Я чертыхалась и бубнила себе под нос:

- Врут всё ваши новости! Никогда больше не буду ничему верить, что пишут в интернете и показывают в новостях… Живой! Живой!

Наконец у меня получилось справиться с последним замком. Едва я им щелкнула и нажала на ручку, как дверь дернули на себя, и меня вынесло на лестничную площадку.

Со всей силы я впечаталась в грудь Владимира.

- Живой…, - выдохнула уже ему в рубашку и поняла, что губы сами разъезжаются в улыбку.

- Ждала…, - услышала я его выдох.

Меня подхватили сильные и такие родные руки и прижали к мужской груди.

Как обхватила его ногами за талию, я и сама не поняла. Просто вдруг оказалась висящей на Вовке. Держалась ногами за его талию, а его горячие руки держали меня под попу, не давая упасть. Я гладила ладонями его лицо и не могла налюбоваться.

Ни синяк под глазом, ни опухшая губа не имели значения сейчас. Только его глаза, уставший взгляд и резко проступившие морщинки, которые я пыталась разгладить.

- Живой, - твердила, как заведенная, и не могла от него отцепиться.

- Пичужка… ждала.., - выдохнул, повторяя мне в ответ.

В квартиру мы так и зашли — он держал меня, а я не могла уговорить себя расцепить ноги и руки.

- Вредина моя мелкая, - Вовка прижал меня к своей груди и сжал так, что я не могла нормально вздохнуть.

Я чувствовала его сильные руки, его тяжелое дыхание, вдыхала его запах и понимала - он здесь, он живой.

- Я знаю, что виноват перед тобой, прости дурака. Никогда так стыдно не было за свою алкогольную амнезию, веришь? - выдохнул мне в макушку. - Обещаю, ни глотка больше не сделаю. Не хочу больше ничего забывать. Каждый наш день хочу помнить. Каждый! — Вовка потерся щекой о мои волосы. — Аль, я не знаю, сколько мне осталось, но я хочу прожить весь отпущенный мне срок с тобой и нашими детьми. Ты выйдешь за меня замуж?

- Детьми? - вот странная особенность моего мозга. Я выцепила только это слово.

- Аль, ты ведь хочешь еще детей? Или нет? Потому что я очень хочу. В любом случае, только тебе это решать, вредина моя любимая. Я так виноват перед тобой и дочкой. Меня не было рядом, когда ты её носила и рожала. Я не видел её первых улыбок, её первых шагов… Да я ничего не видел! Аль, ты простишь меня? Позволишь быть рядом с вами?

Я вдыхала его аромат, уткнувшись ему в шею, и не могла надышаться. Теперь у меня есть целых два самых любимых аромата: запах моей малышки и запах моего мужчины.

- Аль? Так каков будет твой положительный ответ?

Вовка попытался отстраниться и заглянуть мне в глаза, но я вцепилась в него обеими руками, не позволяя ему сделать это.

- Здесь, со мной… Живой, - только и смогла опять повторить, выдохнув ему это в шею.

- Живой, Аль. Живой! - он вновь прижал меня к своей груди. - Здесь, с тобой. Теперь не уйду, даже если гнать меня будешь, не уйду. Не отпущу. Думал, сдохну, когда сегодня утром узнал, что натворил вчера. Ты простишь меня?

- Чернов, я уже тебя простила. Я же думала, что ты погиб. Я ж не смогу теперь без тебя, Вовка-морковка, - я поняла, что снова плачу. - Я ведь все это время думала, что не нужны мы тебе, понимаешь? Думала, что тогда, на озере - это для тебя так, ерунда, очередное приключение. Что для тебя это ничего не значит… Ну было и было… Подумаешь! С кем не бывает, особенно под градусом да по старой дружбе.

- Почему ж ты не позвонила мне, пичужка?

- Ну позвонила бы, и что я должна была тебе сказать? “Вовка-морковка, поздравляю, ты стал папой”? И что дальше? Приехал бы ко мне? Что бы что? Жениться на мне?

- Ктебе да, приехал бы, Аль. Рассказал, объяснил бы всё про себя и свою амнезию и да, женился бы на тебе.

- Вов, ты…

- Аль, подожди, я объясню, - перебил он меня. - Знаешь, я ведь только сейчас, когда вы все - ты с дочкой и мой батя - приехали жить в мой дом, понял, для чего я его такой огромный построил, - он усмехнулся. - Только с беготней Масяни и её разбросанными игрушками, с тобой и твоими заколками, забытыми в неожиданном месте, с ковыляющим и ворчащим батей, с улыбающейся Клавдией мой дом стал похож на жилой. Ты думаешь, Клава всегда такой улыбчивой была?

- Не всегда?

- Она никогда до вашего приезда не улыбалась.

- Не улыбалась?

- Нет. Никогда, - он отрицательно покачал головой. - Аль, знаешь, я теперь по вечерам хочу приезжать домой.

- Правда? - я, наконец, смогла отлепиться от его груди и даже попыталась, наконец, слезть с него.

- Куда? Опять сбегаешь? - он поставил меня на пол, но из объятий не выпускал.

- Не сбегаю. Нет. Теперь нет. Вов, пойдем на кухню, а?

- Да, пойдем. Нам давно уже надо поговорить, - он глубоко вздохнул и начал снимать уличную одежду. - Аль, мне бы руки помыть и умыться. Покажешь, что и где тут у Пашки?

И только теперь я, к своему стыду, вспомнила о Павле.

- Вов, а про Павла - это тоже всё вранье? А где он сам, кстати? Внизу? В машине? А про того, другого, с необычным именем, тоже враки? - засыпала я Вовку вопросами.

Напряжение меня отпускало, прорываясь таким образом наружу. Если те двое мужчин мне были незнакомы, то о Павле я не могла не переживать.

- Они ведь все живы, да? А зачем надо было этот спектакль с вашей гибелью устраивать? Это связано с вашей работой, да? В новостях говорили, что вы помогли поймать какого-то убийцу. Тоже врали? - я сыпала вопросами, не останавливаясь.

- Аль, позволь, я умоюсь и потом, обещаю, что всё тебе расскажу! Только вот кофе выпью и расскажу…

Вова тяжело вздохнул и попытался улыбнуться. Вышло так себе, если честно, очень уж мне не нравился его мертвый взгляд.

- Вов, что? Они живы? - я вцепилась в него мертвой хваткой.

- Не все. Погиб Денис, мой водитель. Остальные в очень тяжелом состоянии, за их жизни сейчас борются врачи.

- А Павел? Что с ним?

- Больше пока ничего не знаю, Аль, правда не знаю.