Выходной оказался слишком коротким. Зато он будет каждую неделю. Когда Дженни работала у магистра, у нее было два выходных в месяц. Дон Габриэль хороший работодатель, не скажешь, что он выжимает из сотрудников все соки.

На следующее утро я снова поехала в цех. В новом наряде, тунике и штанах. Парни быстро поздоровались и снова вернулись к обсуждению чего-то интересного, судя по взрывам хохота и раскрасневшимся лицам. Вот кто провел выходной куда веселее, чем я, подумала мельком.

Хмурый Сеймур разогнал шумную компанию, загнав одного с заклепочником в гондолу, в двух других студентов под нее, проверять швы. Сам ходил рядом и покрикивал. Саймон что-то обжигал в муфельной печи.

Я устроилась у верстака и взяла гравер. Руны покой, тайна, мир, тишина, стандартный узор защитного орнамента послушно ложились на бронзу.

– Глянь! – Мишель заорал над ухом, и я чуть не дернула рукой. Всю плашку бы испортила.

– Ты обалдел, под руку орать? – Напустилась я на парня. Вдруг обратила внимание, что остальные стоят вокруг, открыв рты. – Чего глаза вылупили?

– Ты что же, руны знаешь? – Хаген подхватил плашку и поднес близко к глазам.

– А ты нет? – удивилась я. Рунистика три года идет, с первого по третий курс, с зубодробительным экзаменом. Попробуй тут не знать! Вылетишь пташкой!

– Откуда бы? Я не маг, – Хаген опустил бляшку на верстак, скривив рот. – По мне, так похожие закорючки. Чем вот эта от соседней отличается?

– Почему отвлекаетесь? – крикнул Сеймур.

– Она руны режет, что колбасу! – тут же пожаловался Хаген.

– А в чем дело? – сижу в углу, никому не мешаю, под руку занятым мужчинам не лезу, в чем проблема? Сказали не мелькать, я не мелькаю.

Сеймур лениво подошел. Из-за его плеча выглянул Саймон. Каждый схватил по бляшке и начал ее придирчиво рассматривать.

– Ирма, это что? – Потряс бляшкой Сеймур.

– Защитка для дома. Одна живу, боюсь. Никто не войдет и вреда не нанесет, – закатила я глаза. На самом деле не совсем так, блок на магию разума рассчитан. Но мастера, похоже, в рунах ориентировались крайне слабо, потому что переглянулись с полными изумления глазами. – Что?

– Погоди! – Саймон метнулся за толстым справочником и открыл его на закладке. Ткнул пальцев в руну. – Так… это вот «человек»?

– Это мир. Все внешнее снаружи от человека, – подсказала я.

– А это? Урожай? Богатство?

– Это покой. Внутренняя пауза, замирание, отсутствие помех. Вы разве не видите, куда черта идет с крюком? Влево! Богатство правым крюком гребут.

Лицо Сеймура покраснело. Он выхватил справочник из рук Саймона и грохнул его об верстак.

– Ты почему не сказала, что знаешь руны? – заревел он, как разъяренный медведь. – Мы за составление ставов умельцу по триста далеров отваливаем, а ты молчишь?!

– Разве вы спрашивали? Вас мои познания не интересовали, дон Сеймур, – я задрала подбородок. О, мне есть, что сказать!

– И ровненько как! – восхищенно прицокнул языком Мишель. – Смотрите, мастер, совершенно одинаково вырезано, будто не рукой, а штампом делали!

Я тихонько фыркнула. Каллиграфия не роскошь, а необходимый предмет для развития точности и твердости руки. Координация, концентрация, внимательность, пространственное мышление, способность к анализу и синтезу. Да это один из моих самых любимых предметов был! Как погрузишься в фулирскую иероглифику, так про Лео забываешь, не грустишь и не тревожишься.

Как ритуалы проводить без знания нужных символов? Там, извините, в одной черте ошибешься, так вместо повышения урожайности обзаведешься кудрявой бородой до пола. Вместо благодатного дождя нашлешь хронический насморк на всю деревню. В учебнике много таких примеров приведено.

– Ха! – громко сказал Винки. – А хозяин-то знал, кого привезти! Теперь дело пойдет!

Мишель и Хаген с широкими улыбками начали радостно пихаться локтями.

– Это еще ничего не значит! – сварливо возразил дон Сеймур и зашарил в кармане. Вытащил сложенную вчетверо бумажку из плотной коричневой бумаги. – Вот! Прочти-ка, раз такая умная! Прочти!

– «Перед началом работы проверьте средства индивидуальной защиты: очки, плотную закрытую одежду, обувь. Нельзя работать без перчаток и оставлять станок включенным. Перед первым запуском снимите покрытие и выровняйте стенок по уровню», – прочитала я и подняла глаза на дона Сеймура. – А, про эти инструкции говорил дон Габриэль?

– Чешет, как по-написанному, – толкнул Мишель Хагена.

Дон Сеймур недовольно поджал губы.

– А еще какие языки знаешь? – спросил Саймон тоном первоклассника.

– Фулирский, чапильский свободно, катабский со словарем. Дон Малакаль спрашивал про языки, когда нанимал меня на работу, сказал, нужно переводить инструкции.

– Вот же! – присвистнул Винки.

– Разошлись! – рявкнул Сеймур. – Столпились тут, как на рынке!

Пачка разрозненных бумажек легла на верстак. Замызганных, замасленных и помятых, частично надорванных. Кажется, некоторые топтали в ярости ногами. Точно, вот полукруглый след от каблука. Такое в руки брать, себя не уважать. Щелкнула пальцами, убирая загрязнения и заломы. Другое дело.

– Переводи, – прошипел дон Сеймур. – Сидит тут, рюшечки шьет! А мы бьемся без толку!

Ласково улыбнулась инженеру. Кто же ему виноват, что он языки не учил? Точно не я. И с даром ошиблась. Он не средний. Он слабый, даже, наверное, слабее меня. Потому и подался в техномагию, что с техникой у него получается лучше, чем с магией.

Вредный инженер бдительно следил, чтоб я не отлынивала, поэтому защитки пришлось доделывать после окончания рабочего дня. Вышла я из цеха только в семь. Конечно, ни извозчиков, ни рикш, все мастеровые уже давно разъехались по домам, придется идти по ужасно длинной улице между унылых заборов одной.

Шла и думала. Что-то обрадованным дон Сеймур не выглядел, что ему выпало в моем лице такое сказочное подспорье. Наоборот, разозлился. А если он раньше платил постороннему рунисту такие деньжищи, то не потому ли, что половину себе прикарманивал? А теперь жирный источник дохода накрылся? Триста далеров с каждого става! Немыслимые деньги! Даже по меркам столицы немыслимые. Хороший грамотный став стоит далеров семьдесят. Но никак не триста. Правда, рунистов в столице много, а в Берсебе, хорошо, если парочка найдется. А может, и вовсе нет, что им тут делать? Ездить приходится в Саракувису, или в столицу.

И дона Габриэля снова весь день не было.

Такими темпами его бестолковые работнички и за год воздухолет не сделают. А он что-то говорил про техномагическую выставку в ноябре.

Я выбралась из ремесленного района и поняла, что живот давно прилип к спине и жалобно урчит. А дома, кроме пирожков, ничего нет. Омлеты и яичницы для слабаков, мне бы сейчас чего посущественней.

Вечер, как раз открылись все питейные и питательные заведения, осталось только выбрать, откуда пахнет вкуснее и поесть на свежем воздухе, следуя берсебской традиции. Я прошла до набережной и присмотрела ряд столов под полосатым тентом. Столы выскобленные, фартуки у подавальщиц чистые, авось не отравят. И народу сидело много. А там, где много народу, обычно вкусно и недорого.

Жареная куриная нога с рисом ласкала мой изголодавшийся нос своим ароматом. Правда, ананас и кусочки манго в рисе показались мне лишними, но не мне соваться на чужую кухню. В Катабии в рис чего только не добавляют, и кукурузу, и орешки, и изюм с курагой, и чернослив, и инжир…

Наперчено было от души, как минимум, в блюдо пошла ложка острого перца и ложка душистого. Без заказа на стол поставили закуски – маринованный имбирь, квашеную капусту, репу, крохотные острые перчики и кувшин овощного отвара. Удивляюсь, как я не закапала слюной столешницу.

На несколько минут я выпала из жизни, глядя только на курицу. Затем начала прислушиваться к разговорам. Десерт, так сказать. Раз я сегодня не попала в библиотеку, то послушаю местную сводку новостей.

Кто-то собирался жениться и торговался за приданое, кто-то решил продавать дом, у кого-то заболел ребенок. Простые и понятные разговоры. Лично для меня бесполезные.

– А я говорю, надо всем собраться и пойти к бургомистру! – кто-то громко хлопнул ладонью об стол. – Чтоб убрали этот рассадник из нашего города!

– Чем тебе детишки помешали? – Отозвался кто-то благоразумный.

– Это разве детишки? Это демоновы отродья! Моя дочь, как с одним поговорила, как с ума сошла! Говорит, поеду учиться в столицу, у меня дар! А какой там дар, бабское дело замуж выйти и рожать мужу наследников!

– А ты что?

– А что я? Запер, понятно, под замок, на хлеб и воду. Плачет.

– Погоди, так сокрытие дара подсудное дело! Если не учить, так она полыхнуть может, весь дом тебе спалит, и сама погибнет.

– Моя дочь, мне и решать! Захочу, вообще катабцам в гарем продам, пусть там вякает про учебу, ей там живо отобьют стремление к знаниям! Пусть учится, как мужу угодить!

– Глупости! – вступил третий. – Я вот своего хорошенько выпорол, чтоб не якшался с паразитами, неделю сесть не мог! Все, молчит, в лавке помогает, про учебу не заговаривает больше.

– Мда, был монастырь, а сделали рассадник пакости такой…

Маринованный перчик застрял у меня в горле. Я аккуратно положила хвостик в пустую тарелку.

– Эй, девка! – любящий папаша вдруг обратил на меня внимание. – Сюда иди, я тебе вина налью, а ты меня ублажишь в подсобке!

Все одобрительно засмеялись и застучали кружками.

– Не стесняйся, четыре далера дам! – разошелся купец. Ну, судя по одежде, купец. В Берсебе очень важно показать статус, а это цвет одежды, длина, наличие украшений, меха и вышивки. Остроконечные колпаки, обмотанные вокруг головы длинным шарфом, носили как раз купцы. Холеная борода, умащенная благовонным маслом, затряслась от смеха.

Я посмотрел прямо на него и зажгла на поднятой ладони огонек.

– Ой, магичка, – тонко и жалобно сказал кто-то из клиентов. Подавальщица замерла с подносом. Стало тихо.

Огонек весело спрыгнул и побежал по столу. Перемахнул на соседний. Добрался до купеческой бороды, которая тут же весело затрещала, распространяя запах розария. Горелого розария.

– Если ты, мразь, завтра же не отправишь дочь на учебу, с деньгами и нормальным багажом, я весь твой шерстяной склад спалю! Как раз прием идет в академию, самое время. А ты только посмей еще раз мальчишку тронуть! – я перевела взгляд на второго заботливого родителя. – Мало не покажется.

– Это незаконно! – завизжал кто-то. – Стража!

Большая высокая кружка с пивом опрокинулась крикуну на голову.

– Всем все ясно? – Я обвела едальню суровым взглядом. Все закивали. – девушка, получи! Очень вкусно было, спасибо!

Я положила монеты на стол и удалилась с прямой спиной и не оглядываясь. Никогда не думала, что мне придется запугивать обывателей. Но разве можно такое стерпеть? Кстати, кружка – это не я.

Посмотрела по сторонам, в колышащиеся тени.

– Выходите! – громко сказала. – Трудно, наверное, столько времени глаза отводить!

Рядом тут же возникла Лайса и взяла меня за руку.

– Ирма, как ты их! – восхищенно сказал она. – Вот что значит, настоящая магия!

– А у нас что, не настоящая? – зашипел, появляясь из теней, Аймар.

Я уже испугалась, что девочка бродила по ночному городу одна.

– Мы могли бы убедить, его что его борода горит, – сказала Лайса. – Но на самом деле она бы не сгорела.

– Так ведь надо было напугать, какая разница, каким образом. Аймар, ты кинетик? Кто кружку опрокинул?

– Думал, сдохну, она такая тяжелая оказалась! – признался парнишка.

– Вот не надо было пупок рвать! Для облегчения веса есть простая формула! Вам руны дают? А мудры[1] проходили?

Дети закивали.

– Смотрите, пальцы сложить так, средний крючком над указательным, безымянный под ним, средние, мизинцы и большие пальцы соединить. Дистих такой: «Что казалось неподъемным, очень тяжким и объемным, вверх взмывает до небес, потеряв объем и вес!». Пальцами контролируете плетение. Только осторожно с высотой, а то правда отправите груз до облаков, зря только ману потратите.

– Вау, – зачаровано прошептала Лайса, сложив пальцы корзиночкой. Под ее взглядом подгнивший кокосовый орех поднялся, покружился и с плеском обрушился в реку.

– Это бытовая магия? – с подозрением спросил Аймар.

– Быт – это все вокруг нас, – я развела руками. – Комфорт, уют, удобство, благополучие. Это самая востребованная, самая необходимая магия в мире!

Лайса завистливо вздохнула.

А вот к наставникам детей у меня возникли вопросы. Почему малолетние маги бегают в темноте по улицам недружелюбно настроенного города?

[1] Мудра - символическое положение кистей и пальцев, в йогической практике. Их применяют во время медитации или дыхательных упражнений: разные комбинации пальцев помогают направить поток энергии в теле, повлиять на состояние ума или сбалансировать элементы внутри организма. У каждой мудры есть своё название и смысл.