Здесь мы переходим к самой неоднозначной части повествования. В первую очередь потому, что, в большинстве случаев, это не те моменты, которые видны и понятны со стороны — и приходится судить с чьих-то слов или делать выводы по косвенным признакам. Но именно данные аспекты наиболее интересны — в том числе с точки зрения понимания, насколько верно были отражены мной в «Красной дораме».

Сразу скажу, на многие вопросы внятных ответов я так и не нашел. Но кое-какой информацией разжиться мне все же удалось.

Итак, идеологическая сторона жизни страны и ее граждан.

Календарь Чучхе (летоисчисление, ведшееся от года рождения Ким Ир Сена и использовавшееся с 1997 года) и в самом деле отменен. В кои-то веки западные (в случае Кореи — южные) источники не соврали:)

Точную дату отмены узнать не удалось — звучало даже что-то типа «давно, лет 5–7 назад». Но по косвенным признакам, это действительно произошло где-то в конце 2024 года, как и утверждает Википедия. То есть, вероятно, уже после написания первого тома «Красной дорамы», где Календарь Чучхе мной упомянут.

Что ж, примем к сведению.

Еще один момент, о котором я уже писал ранее: из вагонов метро убрали портреты Ким Ир Сена и Ким Чен Ира.

Однако в домах граждан (по словам гидов) оные портреты по-прежнему висят в обязательном порядке. Как висят они и на улицах города.

А ритуал посещения статуй вождей на холме Мансу остается весьма строг. Ну и, например, их запрещено снимать сбоку, под заметным углом — только спереди. А на их фоне фотографироваться допустимо только стоя прямо и опустив руки по швам — конечно, не по стойке смирно, но в строгой позе.

И автотранспорт по-прежнему снижает скорость при проезде мимо холма.

Значки с портретами вождей носит 95–99 процентов прохожих. Некоторые — с ликом Ким Чен Ына, нынешнего лидера, иные — с двумя портретами, Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Каких-то специальных правил на счет выбора значка, как утверждается, нет.

Ну да тут ничего нового, но я почему-то ожидал, что людей без значков окажется больше.

Кстати, законно купить такой значок турист не может. В исключительных случаях иностранцу он может быть подарен в качестве своего рода награды — за что-то хорошее, сделанной для КНДР.

Это то, что видно постороннему, а вот какие процессы таятся за сей наглядной картинкой, остается только гадать. Я лично делать какие-то глобальные выводы не возьмусь.

Да, уже упоминал: в Пхеньяне действует храм Русской православной церкви. Причем, построен он по личной инициативе Ким Чен Ира.

Священник в храме — местный, кореец, но прихожане, как понимаю, в основном россияне из посольства.

По-своему забавный факт: территория храма — чуть ли не единственное место в городе, куда оба гида за мной не пошли, остались ждать за воротами.

Социальные и бытовые моменты

Вот тут неясным осталось почти все.

Система талонов на гарантированный минимум продуктов первой необходимости, похоже, в каком-то виде сохраняется, но это не точно.

Не исключено, что она приобрела черты безналичного обращения (виртуальных бонусов работающим), но это еще более не точно.

Существуют ли в настоящее время (и если да, то в какой форме) такие упомянутые в «Красной дораме» явления и институты как сукпак комёль (проверка ночующих) и сонбун/кечхын (система социальных статусов) также осталось невыясненным.

Проводятся ли собрания самокритики, сказать трудно, но когда я упомянул, что во времена СССР у нас в школе раз в неделю проходила политинформация, мой гид удивился: мол, только раз в неделю? То есть, похоже, на собрания как таковые граждане КНДР собираются и сейчас — и достаточно регулярно.

То же совместное чтение газет перед началом рабочего дня, судя по всему, в прошлом отнюдь не осталось.

Попадаются знаменитые агитационные машины. Днем они, правда, ездят «молча» (не очень понятно, зачем — видимо, по каким-то свои делам), а утром и вечером транслируют лозунги, бодрую музыку и новости.

Подтвердили мне и то, что по весне вся страна отправляется в деревню помогать крестьянам сажать рис. Причем, с гордостью подтвердили.

Практикуются «всенародные» стройки, на которые едут работники со всей страны. По словам гида, это добровольцы (он сам в одной такой кампании участвовал).

Наличие частного бизнеса перед туристами не афишируется, но можно более или менее обоснованно предположить, что он в стране присутствует.

Достаточно много частных автомобилей (у них особые, желтые номера), и хороших моделей — Лексусы, например.

В не таких уж дешевых даже по московским меркам ресторанах и магазинах есть клиенты, хотя их и немного.

Впрочем, наличие донджю (сверхбогатых нуворишей) не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.

Рабочая неделя в стране шестидневная, выходной — один, воскресенье.

Джинсы местные не носят. Но туристам не запрещают.

Непривычна для них и одежда с яркими принтами — у меня была футболка с Алисой Селезневой, и сперва мои гиды, а затем и пара гидов при достопримечательностях, удивились и даже спросили: а кто это, мол? Заверение, что речь о героине советской фантастики их успокоило:)

По бытовым привычкам. По словам гидов, большинство горожан спят дома на кроватях, а вот на селе предпочитают традиционную постель — на полу.

Как я понял, многие и в городе едят, сидя на полу, за специальным низким столиком, но активно входит в быт и высокий стол со стульями.

Проводное радио по-прежнему есть в каждой квартире.

В общем, описание «Красной дорамы» обстановки в квартире Чона остается более или менее достоверным:)

Читал, что прежде курил каждый второй пхеньянец, не считая первого. Сейчас на улице курящих почти не видно.

Не наблюдается и пьяных, но тут, может, я просто не оказывался в (не)нужное время в (не)нужном месте:)

Насчет свободы передвижения по стране ясности нет. Однако, судя по всему, запреты нынче не столь строгие, как были еще недавно. Но, возможно, в какой-то форме оные сохраняются.

Военный блокпост на въезде в Пхеньян стоит. Ну, то есть как: даже не блокпост, а просто пост: передвижной заборчик и двое военнослужащих. Оружия при них я не разглядел, но это еще не значит, что его не было.

Останавливают, как понимаю, всех. В нашем случае проверка заняла считанные секунды, при этом из четверых находившихся в автомобиле (я, водитель и двое гидов) из машины выходила одна Ким.

Фотографировать пост запрещено — как, впрочем, и любых военных и армейские объекты.

На выезде из города поста нет.

Полиции в городе не видно вовсе — если не считать регулировщиков и регулировщиц.

Прохожих-военнослужащих не больше, чем в российских городах. Оружия при них нет, по крайней мере, на виду.

Два или три раза (я об этом уже, кажется, упоминал) попадались колонны новобранцев, следующие, как понимаю, к вокзалу. Девушек в строю было не менее трети.

Со слов гидов, мужчины сейчас служат в армии 3 года (можно больше), призыв женщин носит добровольный характер. Сам Вон служил 3 года — причем, после института. Ким в армии не служила.