Золотой свет погас, как только высокие трехтонные створки бронированной стали с тяжелым гулом сомкнулись за спиной. Воздух во внешних коридорах главной башни был гораздо холоднее. Исчез аромат дорогих благовоний и воска, уступив место привычным запахам горелого масла и переработанного кислорода. Элара шла вслед за молодой посыльной вниз по винтовой лестнице, и с каждым шагом со скрипом напоминала о себе ее искалеченная броня.

Временно перестать быть бесполезной.

Слова Валериан врезались в память. Старший инквизитор всегда умела подбирать выражения, ранившие больнее любого клинка. Но Элару это почти не задевало. За три года в бетонных подвалах складов и караульных казарм она научилась отключать эмоции так же легко, как переводить свой нейроинтерфейс в спящий режим. Единственное, что сейчас имело значение, так это полученный шанс вырваться из сырого тупика ее пропащей жизни и снова вернуться к настоящей боевой работе.

Пусть даже это была прямая дорога на тот свет. Едва уловимый намек на жалость во взгляде Матриарха сложно спутать с чем-то другим. Конечно, ни о какой жалости или любом другом проявлении слабости со стороны непоколебимого в своей решительности лидера Ордена речи быть не могло. Но Элара давно и очень хорошо знала эту старую женщину и могла считывать ее настроение по косвенным признакам, которые ничего не говорили другим.

Арсенал Минус Шестого уровня встретил ее грохотом пневматических молотов и шипением охлаждающих эмульсий. В этих шумных цехах мастера-оружейники круглосуточно готовили, ковали, подгоняли и благословляли доспехи и оружие для тех, кто отправлялся в дальние экспедиции и на другие боевые задания.

Но Элара направлялась не в основной зал выдачи. Молодая сестра-посыльная, с идеальной выправкой шедшая впереди, провела ее в дальний угол цеха и еще дальше в темную галерею, под завязку забитую стеллажами с некондиционным имуществом. На медной табличке над проходом чеканными буквами было выбито:

Сектор «Категория Ноль».

«Списание и резерв».

За решетчатым верстаком, заваленным раскуроченными силовыми блоками и катушками с медным кабелем, сидел пожилой мастер. Левая половина его лица представляла собой сплошной массив из позеленевшей бронзы с синей линзой оптики, заменившей глаз. Правой рукой, точнее протезом, он держал горелку, которой паял микросхему.

— Старший мастер Корвин, — сказала посыльная, остановившись в трех шагах. — Приказ Высшего Совета. Выдать этой сестре комплектацию по реестру «Изгой».

Корвин не сразу оторвал свою левую линзу и правый глаз от ремонтируемой платы. Инструмент в его механической клешне щелкнул, погас, и только после этого он медленно повернул наполовину бронзовый лик к пришедшим. Линза оптики с тихим жужжанием сфокусировалась сначала на печати сургуча в руках спутницы Элары, затем на ней самой.

— О! Дэйн, сколько лет, сколько зим! — пророкотал он через решетку голосового устройства, как будто перемалывал сухую гравийную крошку. — Конечно, это ты! Я прекрасно помню, как у тебя забрали капитанский плащ прямо на плацу! Ведь это я потом выламывал реликварные знаки из твоих наплечников. Неприятная работа, но что поделать? Я уж думал, ты давно сгнила в минус-девятом.

— Металл ржавеет медленно, но все равно быстрее, чем вы думаете, мастер Корвин, — с усмешкой отозвалась Элара.

Он издал звук, похожий на смех. Как механический клик реле.

Корвин взял пергамент у посыльной, пробежал взглядом по строчкам и небрежно бросил свиток на замасленный верстак.

— Значит, «Изгой». Четвертый класс защиты, минимальный боезапас, устаревшие протоколы связи, — произнес он. — Кто-то явно решил сэкономить на твоих похоронах, Дэйн. Жди здесь.

Девушка-посыльная, выполнив поручение, развернулась на каблуках и ушла, не попрощавшись. Ее сверкающие доспехи скрылись за рядами стеллажей, оставив Элару наедине с призраками прошлого.

Сколько раз она получала дополнительное снаряжение для разных миссий на дальних планетах Периметра? И сколько раз ей выдавал нужное оборудование именно этот мастер? Корвин был старым еще тогда, когда она в первый раз надела полный комплект лазурной брони.

Минут через десять он вернулся из глубин склада, катя перед собой тяжелую металлическую тележку. На ней навалом лежало то, что считалось ее новым «оснащением».

Элара подошла ближе и оглядела свое приданое.

Вместо монолитной брони элитных подразделений Валькирий перед ней лежала сборная солянка. Нагрудник модели «Претор-3». Устаревший на два века, тяжелый и с явными следами заваренных пробоин в области печени. Щитки для голеней от разных комплектов, причем один из них принадлежал кому-то, кто был гораздо ниже ростом Элары. Шлем с поцарапанным забралом и треснувшей линзой правого окуляра выглядел на этом фоне чуть ли не эталоном.

А главное — оружие. Вместо штурмового плазмомета и освященного циркулярного меча ей выделили стандартную кинетическую винтовку «Каратель» с облупившейся отделкой приклада и всего четыре магазина с обычными патронами. Никаких разрывных или бронебойных сердечников. Рядом лежала тяжелая армейская модель мачете с зазубренным обухом. Рабочий инструмент для прорубания просек в джунглях, а не благородный клинок.

— Это всё? — невозмутимо спросила Элара, поднимая винтовку.

Затвор передернулся с сухим металлическим стуком. Смазки в механизме не было вовсе.

— Скажи спасибо, что не выдали дубину и щит из прессованного мусора, — буркнул Корвин, снова принимаясь за свою пайку. — Слышал, Дэйн, по секрету, что ты летишь на планету смерти. С очень специфическим подбором Сестер.

— Да ну? И ты знаешь, старый, как та планета называется?

— Нет. Это не моего ума дело. Но она пожрет этот хлам за пару суток. В лучшем случае, за трое. Нанопыль и прочая дрянь забивают поршни быстрее, чем ты успеешь произнести молитву Очищения. Мутации постоянно меняют свойства, никогда не знаешь, к чему готовиться.

Элара не стала спорить. Корвин знал много всего. Не по собственному боевому опыту, а по рассказам тех, кому посчастливилось вернуться живыми из самого пекла. И по тем дефектам, с которыми ему приходилось иметь дело при починке.

Она взяла с верстака банку с густым графитовым маслом и ветошь. Присела на корточки прямо на грязный пол и начала разбирать оружие.

Корвин краем линзы наблюдал за ней.

Ее пальцы действовали уверенно, несмотря на трехлетний перерыв. Затвор, возвратная пружина, ударник, газовый поршень. Она вычищала каждый миллиметр, покрывая металл защитной пленкой.

— Ты совсем не изменилась, Элара, — тихо произнес Корвин, впервые за долгое время называя ее по имени, и рокот его динамика стал гораздо мягче. — Все так же пытаешься починить то, что назначено на списание.

— Если инструмент не работает, его не выбрасывают, в случае, когда можно перебрать механизм, — не отрываясь от работы, ответила Элара. — Ты это знаешь лучше меня, Джеральд.

— Хм. Мало кто остался в строю, знающие мое полное имя.

— Подозреваю, что я последняя, старый.

— Возможно, — мастер почесал кончик носа костяшкой среднего пальца протеза. Он сделал паузу, паяльник в его руке замер. — Тот вирус, который ты впустила три года назад…

— Что ты об этом знаешь? — спросила она.

Давненько они не говорили вот так запросто. Как бы не размякнуть от нахлынувших эмоций. Элара моргнула, смахивая намеки на слезинку.

— Это ведь я чистил логи потом. И это был не просто сбой кода. Там была структура. Самообучающийся алгоритм, который пытался обратиться к тебе по имени.

Элара замерла. Она сжала пальцами очищенную пружину. Сердце пропустило один удар.

— Ты никому не сказал? — тихо спросила она.

— А кому говорить? Валериан? Чтобы меня разобрали на винтики и отправили на переплавку как соучастника? — Корвин издал сухой треск. — Я простой техник, а не фанатик Инквизиции. Я знаю разницу между ересью и высшей технологией, которую наш Орден давно забыл. Они теперь то называют ее «священной», то объявляют вне закона. Олухи. Но так-то ты по-любому переступила черту, Элара. Ты попыталась проявить милосердие к машине. В нашем мире за это сжигают. Хотя кому я рассказываю? Прописные истины. Которые знает каждый ребенок.

— Это была не просто машина, — Элара собрала затвор винтовки. Раздался четкий, сухой щелчок. — Это был разум. Он просил меня о помощи.

— В ответ ты получила три года в подвале и теперь комплект ржавого утиля, — Корвин вздохнул, из его респиратора вырвалась струйка пара. — Слушай меня внимательно, капитан. Матриарх послала тебя туда не за победой. Если вы найдете то, что нужно, Валериан заберет это себе, а твое имя просто вымарают из отчетов окончательно. Если вы, изгои, погибнете там, Орден ничего не потеряет, только избавится от нескольких бракованных элементов.

Элара поднялась на ноги, подогнала под себя лямки разгрузочного жилета и пристегнула к поясу тяжелый мачете. Взяла шлем, повертела его в руках и надела. Визор мигнул, система с задержкой в пару секунд вывела на внутренний экран тусклый сетчатый интерфейс с ошибкой калибровки правого глаза. Она принудительно отключила поврежденный модуль, оставив монохромный режим.

— Я знаю, Джеральд, — сказала она. — Все нормально. Ты дашь мне портативный наладчик для нейросетей? Или мне придется выковыривать его из сервисных роботов с риском быть обнаруженной инквизиторами?

Мастер посмотрел на нее своими разномастными глазами.

Секундная стрелка настенных часов за его спиной описала полный круг.

Корвин молча залез под верстак, достал небольшой плоский кейс из ударопрочного пластика, покрытый глубокими царапинами, и слегка толкнул его по столу к Эларе.

— Здесь старый калибратор и пара свежих силовых капсул. Не числятся в твоем реестре. Набор смертника, как называли его когда-то, когда деревья были высокими, а трава зеленой. Если Валериан заметит, скажешь, что украла.

Элара подхватила кейс и закрепила его на поясном магните, прикрыв полой баллистического бронежилета.

— Спасибо, Джерри. Никто не заметит.

— Не за что, — Корвин снова опустил линзы к своей плате и щелкнул горелкой. — Постарайся не сдохнуть там в первые пять минут после высадки. Мне будет крайне неприятно заполнять бумаги на списание твоего снаряжения.

— Как хорошо, что ты не сказал про списание моего трупа, — на этот раз Элара сдержала усмешку, развернулась и пошла к выходу из арсенала.

Она оставила на верстаке свой офицерский паек, зная, что больше ничем не может отблагодарить старого друга.

Каждая деталь ее нового доспеха сидела далеко не идеально, где-то давило, где-то натирало кожу через комбинезон. Винтовка за плечом казалась слишком легкой по сравнению с ее старым тяжелым оружием. Да, она больше не была яркой звездой Валькирий в сияющей лазури. Она была изгоем. Но под этим тяжелым, сборным хламом из старой стали снова билось сердце солдата, у которого появилась цель на пути воина.

Впереди был Док-7, где ее ждал отряд таких же отверженных, как она сама.