В тот вечер Мартин остановился на ночлег раньше обычного. После автосвалки он прошёл миль десять на север, затем выбрал один из ангаров на карте и двинулся к нему, но по пути нашёл другое подходящее строение. То ли амбар, то ли коровник. Выросший в большом городе Мартин не разбирался в таких вещах. Стены и дверь отлично сохранились, на двери обнаружился прочный засов. Крыша с одного края прохудилась, но стены оказались достаточно высокими — зомби никак не смогут забраться на крышу.

До заката оставался ещё час. Мартин вскарабкался по стене, осторожно перебрался на кровлю рядом с потолочной балкой. В этом месте крыша оказалась надёжной. С высоты открывался хороший обзор на окрестные поля. Зомби не подберутся незамеченными. Можно спокойно почитать книгу из контейнера Стокса.

Солнце садилось в заросли кукурузного поля. Между стеблями кукурузы возвышались громадные сорняки — дикая природа постепенно отвоёвывала сельскохозяйственные угодья у культурных растений. Никто не возделывал поле со времён Прихода, но кукуруза пока не собиралась сдаваться. Она вырастала снова и снова каждую весну, хотя некому было собирать её осенью.

«Почему зомби не едят кукурузу?» — подумал Мартин.

Строго говоря, зомби вообще ничего не ели. Они не переваривали пищу так, как это делали люди. Их тела больше походили на биоконструктор. Людей зомби использовали в качестве строительного материала или запчастей.

Мартин никогда не изучал, как именно зомби восстанавливают свои ткани. Он знал об их способности к регенерации, но отказывался наблюдать, как они это делают. В сообществе любили пересказывать самые дикие истории о трансформациях зомби в зависимости от исходного материала, но у Мартина разговоры об их пищевых привычках вызывали жгучее отвращение.

Как бы то ни было, зомби не использовали растительные продукты для регенерации. Только плоть животных. А самым распространённым животным всё ещё оставался человек.

Лучи солнца скользили по крыше, пламенеющий диск постепенно краснел, над ним сгущались синеватые облака. Надо читать, пока светло. Мартин открыл книгу и понял, что перед ним дневник. Толстая тетрадь в тёмно-рыжей кожаной обложке. На первой странице чёткими рукописными буквами выведено: «Сергей Саянов».

Тот самый Саянов.

Тетрадь чуть не выпала из рук Мартина. Впрочем, он с самого начала знал, что не найдёт в контейнере с надписью «Стокс» ничего хорошего.

В паре миль к северу невидимый наблюдатель опустил бинокль. Он сидел на крыше ангара — именно там Мартин хотел заночевать, пока не наткнулся на деревянный сарай у кукурузного поля. От наблюдателя не укрылась быстрая смена выражений на лице Мартина: сдержанное любопытство, крайнее изумление, страх, отвращение, ненависть. Однако расстояние не позволяло определить, какая именно книга произвела столь сильное впечатление на своего единственного читателя.

Наблюдатель спустился вниз и пошёл в ангар устраиваться на ночлег. Слишком поздно для разведки. Но завтра утром стоит узнать о книге побольше.

Из дневника Сергея Саянова:

«Я намеренно не использую в своих записях никаких специальных терминов. Не знаю, кто в будущем прочтёт эти строки, но даже если мой неизвестный читатель окажется биологом, я не смогу объяснить ему научную подоплёку случившейся трагедии. Могу лишь высказать неясные подозрения, что разгадка лежит в той области, которой я раньше пренебрегал.

Меня всегда интересовала живая материя во всех её проявлениях, и без ложной скромности могу сказать, что мои собственные исследования внесли существенный вклад в науку о живых организмах. Но я никогда не изучал проблему сознания, а работы других учёных на эту скользкую тему казались мне сомнительной смесью философии и математического моделирования. Я не видел в них связи с устройством реального мира, а каждая моя попытка пробраться сквозь наукообразные конструкции оставляла стойкое ощущение, что вместо строгих и беспристрастных выводов авторы предлагают лишь беспочвенные гипотезы или откровенные фантазии.

Но когда мои собственные научные результаты позволили расширить физические возможности человека, дав каждому шанс создать тело его мечты, я внезапно понял, что не знаю, как именно тело влияет на сознание. В здоровом теле здоровый дух, так принято было считать, но теперь я понимаю, что тело и сознание образуют крайне неустойчивое сочетание и поиск оптимального равновесия между ними — это отдельная сложная задача. Неконтролируемое улучшение тела может полностью разрушить сознание. Думаю, именно это и случилось с теми, кто злоупотреблял моей методикой…»

Мартин никогда не ругался и сейчас тоже сдержался, но с большим трудом. Автор дневника оправдывался, как типичный восп. Они всё и всегда делали правильно, а если что-то шло не так, то виноваты оказывались другие. Те, кто слепо верил в знания и мудрость воспов. У Саянова не было ни ложной скромности, ни обычной. Очевидно, дневник написан уже после Прихода, но даже тогда разработчик «методики» продолжал изображать из себя всезнающего учителя. Именно он призывал лечить Фт’хов.

Солнце почти зашло, и Мартин быстро пролистал тетрадь. Высокопарный восповский бред оставим на другой раз. Сейчас ему требуется прояснить лишь один вопрос: как далеко на север придётся забраться? Указания на одной из последних страниц подтвердили его худшие опасения — нужно пересечь Канадскую стену. Он не знал, что творится на другой стороне после Прихода, но и до Прихода отношения с непримкнувшими территориями были так себе.

В сумерках он спустился с крыши, зашёл в сарай и тщательно запер дверь на засов. Тетрадь снова завернул в бумагу. Спрятал её во внутреннем кармане плаща, затем аккуратно убрал плащ на самое дно рюкзака. В тетради могут быть полезные сведения. Первое возмущение прошло, и Мартина уже не так раздражал высокомерный тон Саянова. Как-никак тот признал своё упущение, а это смелый шаг для такого напыщенного воспа.

Ночь прошла тихо, хотя один раз Мартин проснулся. Ему казалось, что разбудил его отдалённый звук выстрелов на севере, несколько минут он прислушивался, но наяву ничего не услышал. С первыми лучами солнца вышел наружу и снова влез на крышу. С высоты разглядел длинный ангар, но с такого расстояния затруднительно определить, есть ли поблизости от здания люди или зомби.

Мартин решил наведаться в ангар сразу после завтрака. Всё равно ему по дороге, а если он встретит людей, то сможет расспросить их о северных территориях. Кроме того, ангар мог оказаться складом ценных вещей. Патронов пока хватает, но Мартин никогда не упускал случая пополнить запас.

Обратно на дорогу он выбирался через кукурузное поле. На минуту задержался у ручья. Журчащий поток воды пересекал тропинку и бежал дальше к Великим озёрам. Наверно, в жаркие месяцы ручей пересыхал, но сейчас вода шумно падала с каменистого овражка, как Ниагарский водопад в миниатюре. На рассвете у ручья пели птицы — Мартин слышал их, пока умывался. Ниже по течению плескались два канадских гуся, их длинные чёрные шеи то гордо вытягивались вверх, то изгибались, как змеи, когда гуси ныряли клювами в глубь ручья.

Мартин прислушался, но никого из пернатых поблизости уже не было. Возможно, птицы тоже двигались на север к своим летним гнёздам за Канадской стеной и теперь перелетали через Ниагару.

После Прихода Мартин научился находить свои плюсы в сельском быте. Раньше он был убеждённым городским жителем. На природу выезжал редко, и каждый поход воспринимал как экзотическое развлечение. На природе можно было отдыхать, но нельзя было жить.

Но в последние годы они с Лилит часто уходили на бесконечный пляж и жили у моря по несколько дней. С их стороны побережье острова почти очистили от зомби, однако Мартину всё ещё удавалось оправдывать их вылазки охотой за уцелевшими на виллах редкими экземплярами. На самом деле, им нравилось ускользать из сообщества — не видеть косых взглядов, не думать о жёстких правилах и жить так, как им хотелось. Если бы Мартин был уверен, что у них никогда не будет детей, он бы предложил Лилит уйти насовсем. Но с маленькими детьми не выжить вне сообщества.

Чем ближе он подходил к длинному металлическому строению, тем яснее становилось, что ночью здесь были люди. У входа дежурило несколько фигур. Их вялые бессмысленные телодвижения сразу выдавали в них зомби. Скорее всего, они почуяли людей ещё ночью или даже сумели напасть на них в темноте и теперь ждали продолжения банкета. Иногда зомби натыкались на алюминиевые баллоны у стены ангара, меняли направление движения, но далеко не отходили. Периодически бились о запертую дверь, как будто люди всё ещё прятались в ангаре.

Мартин забеспокоился. На месте людей он бы давно ушёл через противоположный выход. Но осторожный обход ангара по периметру убедил его, что оба выхода заперты. Может быть, внутри никого и не было, но зомби, несмотря на свою тупость, всё-таки обычно расходились, если не чувствовали присутствия человека. Что если люди сильно пострадали и теперь не могут выбраться наружу?

В любом случае надо разобраться с голодными зомби у входа. Мартин достал автомат и направился в сторону блестевших на солнце баллонов. На этот раз он намеренно шумел, наступал на ветки, пинал ногой камушки, и зомби обратили на него внимание. Они явно разрывались на части, словно Буриданов осёл — то ли дальше биться о стены ангара, то ли идти за новой добычей. Всё же неуклюжие фигуры чуть-чуть отступили от входа в сторону Мартина, и теперь можно было стрелять в них, не опасаясь пробить стену ангара.

Прицельными выстрелами Мартин снёс пару голов. Один зомби забился в щель между двумя баллонами, пришлось подойти поближе. Мартин тщательно прицелился, но в самый момент выстрела мишень, словно нарочно, споткнулась, и пуля угодила в баллон. Пробила алюминиевые стенки насквозь. Из дырок мгновенно повалил серо-зелёный дым и окутал сначала уцелевшего зомби, а потом Мартина. Тот не сразу осознал опасность и снова попытался прицелиться в идущего на него зомби. Но пальцы не слушались, оружие выпало из рук, а ещё через секунду Мартин понял, что лежит на потрескавшемся асфальте и не может пошевелиться.

На зомби отрава не подействовала. Сквозь дым на Мартина надвинулся гротескный силуэт в рваном джинсовом костюме. Теперь зомби слегка напоминал старинного рок-певца на сцене в романтичных клубах тумана от дымогенератора. Пышная рыжая грива на голове зомби дополняла образ. Только гитары у него в руках не было, зато оскаленный рот словно пытался выкрикнуть громогласный припев. Происходящее казалось Мартину ненатуральным, как будто ночью он заснул перед экраном, где по-прежнему шла картинка без звука. Но он понимал, что всё происходит на самом деле, и скоро зомби доберётся до него. Газ лишал способности двигаться, но никак не влиял на сознание.

Мартин попытался отползти к ангару, подальше от дыма, но тело не слушалось его. Он смог лишь слегка повернуть голову, и теперь вместо зомби видел край двери. Внезапно в немое кино вторгся резкий металлический звук. Дверь отворилась и наружу вышла чёрная фигура. Лицо её полностью закрывала огромная маска с очками. Но уверенная походка говорила о том, что это скорее человек, чем зомби. Фигура ухватила Мартина под мышки и медленно потащила в ангар. Зомби продолжал преследовать ускользающую добычу, но резко захлопнувшаяся дверь отбросила его назад в клубы дыма.

— Ты совсем дебил?! — крикнула фигура, потом прислонила Мартина к стенке и отступила подальше от двери.

Она отсоединила часть маски, но цвета кожи всё равно нельзя было разобрать. Голос определённо был женский, а темперамент и акцент живо напомнили Мартину жителей южных штатов.

Мартин понял, что её вопрос обращён к нему, а не к зомби за дверью, и попытался опровергнуть нелестную характеристику. Но вместо слов смог издать лишь неразборчивое мычание.

— Ты не видел, что на канистрах написано?! Или читать не умеешь?! — фигура явно спешила воспользоваться беспомощностью Мартина и наговорить ему побольше гадостей, пока он не может ответить ей тем же.

Тот решил не обращать внимания на её выпады. На баллонах действительно были написаны какие-то буквы и цифры, но в них не было ни складу ни ладу. Умение читать совершенно не помогало разбираться в бессмысленных комбинациях символов.

— А если бы ты сразу несколько канистр прострелил, я бы даже противогаз надеть не успела. И съели бы тебя зомби за твоё невежество!

Теперь Мартин понял, что сложносоставная маска защитила вредную девушку от дыма из баллона. Похоже, ангар действительно был складом, но совсем не того оружия, каким он привык пользоваться. Он вспомнил, что до Прихода похожий газ иногда использовала полиция для подавления беспорядков в городах.

— Ты что, немой? — поинтересовалась девушка и подошла поближе. — Действие газа обычно начинает ослабевать через две минуты после прекращения контакта с действующим веществом. Сначала восстанавливается работа лицевых мышц, затем голосового аппарата.

— Ты мне лекцию читаешь? — спросил Мартин и с удивлением понял, что голосовой аппарат и правда заработал.

Он вовсе не хотел задавать вопрос вслух. Девушка и так на взводе, сейчас обидится на него. Но она, наоборот, успокоилась.

— Извини, перенервничала, — сказала она с улыбкой и подошла поближе. — Я и сама толком не разобралась, что в тех канистрах. Не сильна в химии. Вдруг бы там оказалось что-то смертельно ядовитое. Ты встать можешь?

Она протянула ему руку, и Мартин с трудом поднялся на ноги.

— Я не собирался стрелять в баллон, — начал он оправдываться, — это зомби споткнулся.

— «Рыжик»? — переспросила девушка. — Они всегда спотыкаются. У них рефлекс. Не знаю, как они это делают, но попасть им в голову из огнестрельного оружия невозможно.

Мартин удивлённо смотрел на неё. Он никогда не слышал о такой разновидности зомби.

— Ты хочешь сказать, что тот, с рыжими волосами, умеет уворачиваться от пуль?

— Это не волосы. Но да, если увидишь зомби с рыжей головой, не трать на него патроны. Сейчас покажу, что я использую.

Она пошла в другой конец ангара, и Мартин последовал за ней. Ноги всё ещё плохо слушались его, но в целом воздействие газа почти прекратилось. Внезапно он сообразил, что так и не представился.

— Меня зовут Мартин, — сказал он. — Спасибо, что вытащила меня.

— На здоровье! — ответила девушка. — Я Женя.

Она сняла маску и очки. Кожа у неё белая, глаза серо-голубые, а волосы светлые и не вьются. Совсем не как у Лилит. Имя тоже оказалось необычным — непохоже, что она родом из южных штатов. Мартин попытался вспомнить, где ещё слышал похожий говор, и в памяти всплыла их польская соседка по общежитию. Она училась в том колледже, где они с Лилит познакомились.

— Ты из Польши? — спросил он Женю.

Та посмотрела на него с удивлением.

— Ты знаешь, где находится Польша?

— Да, — ответил Мартин, — Польша находится в Восточной Европе. Это одно из старейших славянских государств с богатой историей. Первая в Европе конституция была принята в Польше.

Так говорила их соседка, когда рассказывала о своей родине. Сам Мартин никогда не был в Европе и не очень представлял себе, где там восток, а где запад, и чем славяне отличаются от германцев. Но рассказ соседки запомнил и мог воспроизвести почти слово в слово.

Женя уважительно посмотрела на него.

— Беру свои слова обратно, — сказала она. — Ты умный и образованный человек. Совсем чуть-чуть не угадал. Я не из Польши, я из России.

Мартин в ужасе отшатнулся от неё и чуть не упал. Он бы немедленно убежал из ангара, но снаружи его ждал неубиваемый «рыжик», да и газ, возможно, ещё не рассеялся. И бегать он тоже пока не мог.