Примечание к части

Следующая глава уже на бусти!

Ссылка в профиле

Тор вернулся через две недели. С дверью.

Правильной дверью — нужного размера, дубовой, без рун и без ручки в форме молнии. Обычная дверь. Тор нёс её на одном плече, как сумку, и выглядел при этом оскорблённым, потому что Гарри попросил «обычную», а для Тора обычное было синонимом позора.

— Я сделал, как ты просил, — сказал Тор, прислоняя дверь к стене кафе. — Дуб. Без украшений. Без рун. Без усиления. Она даже не зачарована на огнестойкость. Это всё равно что подарить меч без лезвия.

— Это дверь, — сказал Гарри. — Она должна открываться и закрываться. Больше от неё ничего не требуется.

— В Асгарде двери рассказывают истории.

— В Бруклине двери закрывают сквозняк.

Тор вздохнул так, что салфетки на стойке разлетелись. Гарри собрал их молча, указал на табурет. Тор сел. Табурет выдержал — укрепляющие чары работали.

— Сливочное пиво? — спросил Гарри.

— Четыре.

Гарри налил. Тор выпил первое залпом, второе — в два глотка, третье — медленнее. На четвёртом — остановился. Держал кружку обеими руками и смотрел в неё, и Гарри, который четырнадцать лет наблюдал за людьми из-за стойки, увидел то, чего в прошлый раз не было.

Тревога.

У бога грома тряслись руки. Едва заметно — на человеке Гарри бы не разглядел, но Тор был существом другого масштаба, и когда его пальцы подрагивали, кружка в них гудела, как камертон.

— Что случилось? — спросил Гарри.

Тор поднял голову. Голубые глаза — яркие, обычно весёлые, как у ребёнка на ярмарке, — были тусклее. Темнее.

— Мой брат, — сказал Тор.

Гарри ждал.

— Локи. Он… — Тор замолчал. Отпил сливочного пива. Поставил кружку. — Я должен рассказать тебе о моём брате.

— Расскажи.

— Он умный. Умнее меня — я знаю, ты удивлён, потому что я произвожу впечатление—

— Я не удивлён.

— …величия и мудрости, да, но Локи — другой. Он хитрый. Он всегда был хитрым. Когда мы были детьми, он превращался в змею, потому что знал, что я люблю змей, и когда я поднял его — он снова стал собой и ударил меня ножом.

Пауза.

— Ему было восемь, — добавил Тор. — Мне — десять. Рана была неглубокая.

— Он ударил тебя ножом в восемь лет, — повторил Гарри.

— Да! — Тор просиял. — Великолепный удар. Я до сих пор горжусь им. Ну, горжусь Локи. За удар.

Гарри протирал стакан и пытался обработать информацию.

— Ладно, — сказал он. — Твой брат. Умный, хитрый, любит ножи. Что с ним?

Тор замолчал. Надолго — по его меркам. Пять секунд. Вечность.

— Он упал, — сказал Тор. — С моста. В пустоту. Между мирами. Я держал его за руку, и он отпустил. Сам.

Тишина. Макгонагалл в углу перестала вязать — на секунду. Продолжила.

— Все говорят, что он мёртв, — сказал Тор. — Отец говорит. Мать говорит. Хеймдалль не видит его. Все девять миров — молчат.

— Но ты не веришь.

Тор посмотрел на Гарри. Прямо, открыто, с той детской честностью, которая в огромном теле бога грома выглядела одновременно нелепой и разрушительной.

— Локи не умирает, — сказал он. — Локи обманывает. Это одно и то же, для него. Он падал, и горел, и замерзал, и каждый раз — возвращался. Потому что Локи ненавидит проигрывать, а смерть — это проигрыш.

— И ты думаешь, он вернётся.

— Я знаю, что вернётся. — Тор допил четвёртое сливочное пиво. — Вопрос — как. И зачем. И что он принесёт с собой.

Гарри поставил перед ним пятое. Тор взял, но пить не стал. Крутил кружку в руках.

— Я слышал вещи, — сказал Тор. — На Асгарде. Шёпот. Слухи. Что в дальних мирах кто-то собирает армию. Что кто-то ищет… вещь. Древнюю, сильную. Тессеракт. Ваш ЩИТ хранит его — Фьюри думает, что я об этом не знаю, но я знаю. Все знают. Он фонит, как маяк, на все девять миров.

— Как моё кафе? — спросил Гарри.

Тор посмотрел на него. Потом — рассмеялся. Коротко, без обычного раската.

— Нет. Твоё кафе — тёплое. Тессеракт — холодный. Разные маяки. Разные гости.

— И какие гости могут прийти на Тессеракт?

— Плохие, — сказал Тор просто. — Голодные. Их много.

Тишина. За окном Бруклин жил своей вечерней жизнью — огни, голоса, гудки.

— Я боюсь, что Локи приведёт их, — сказал Тор. И голос у него стал тихим — по-настоящему тихим, по-человечески, без остатка божественного грохота. — Я боюсь, что он упал туда, где они живут, и они его нашли, и он… Локи слаб, когда ему больно. А ему больно. Я это знаю.

— Ты любишь его, — сказал Гарри.

Тор моргнул. Как будто ему сказали очевидную вещь, которую он почему-то забывал произнести вслух.

— Он мой брат. Он ударил меня ножом, обманывал, предавал и пытался захватить трон. Конечно, я его люблю.

Гарри усмехнулся. Тор увидел усмешку и нахмурился.

— Ты смеёшься?

— Нет. У меня… было похоже. Человек, которого я считал своим учителем. Он врал мне. Использовал. Отправлял на смерть. Буквально. И я… — Гарри помолчал. — Я его простил. Не сразу. Через много лет.

Тор слушал. Внимательно — он умел слушать, когда хотел, и хотел чаще, чем о нём думали.

— Если Локи придёт, — сказал Тор, — я буду между ним и этим миром. Это мой долг. Но я хочу спасти его, а все остальные хотят его остановить. Это разные вещи.

— Разные, — согласился Гарри. — Иногда «предатель» становится самым храбрым из всех. — Гарри поставил стакан. — Люди — сложнее, чем «враг» и «друг». Локи тоже.

— Ты умный, волшебник, — сказал Тор.

— Я бариста.

— ТЫ УМНЫЙ БАРИСТА!

Гарри выдохнул. Тор снова стал громким — как лампочку включили. Переход от тишины к раскату занял полсекунды.

— Ещё сливочного пива? — спросил Гарри.

— ДА! И пирог! И сэндвич! И ещё один пирог!

— Ты съел два пирога в прошлый раз.

— Я РОСЛЫЙ МУЖЧИНА!

Гарри принёс пирог, сэндвич и ещё пирог. Тор ел с энтузиазмом, который граничил с религиозным экстазом. Между кусками он рассказывал о битвах в Асгарде, о девяти мирах, о Биврёсте, о том, как однажды победил каменного великана голыми руками и потом неделю не мог поднять ложку.

— А ПОТОМ МАТЬ СКАЗАЛА — «Тор, если ты ещё раз сломаешь обеденный стол, я заберу у тебя молот» — И Я СКАЗАЛ — «мама, стол сам сломался!» — И ОНА СКАЗАЛА—

— Тор, — перебил Гарри.

— Да?

— Когда это случится. Когда Локи придёт. Ты справишься?

Тор замолчал. Посмотрел на Гарри. Серьёзно, прямо.

— Я — да, — сказал он. — Но один — может быть, нет. Их будет много. Тех, кого он приведёт. Голодных, злых. Армия.

— У тебя есть команда.

— Команда Фьюри?

— Твоя команда. Стив, Тони, Наташа, Клинт, Брюс. Они сильные. Каждый по-своему.

Тор улыбнулся. Широко, тепло.

— А ты? — спросил он. — Если будет плохо. Если армия придёт в этот город, в этот район, на эту улицу. Ты выйдешь?

Гарри молчал. Долго. Протирал стакан — медленно, по кругу, по тысячный раз за четырнадцать лет.

— Я варю кофе, — сказал он наконец. — Пеку пироги. Это всё, что я делаю.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Тор встал. Стул скрипнул, но выстоял. Положил на стойку горсть монет — обычных, долларовых, Брюс научил его пользоваться американскими деньгами.

— Если они придут на твою улицу, — сказал Тор, — я буду здесь. Перед твоей дверью. Обещаю.

— Ты сломаешь дверь.

— Я ТОЛЬКО ЧТО ПРИНЁС НОВУЮ!

— И ты её сломаешь.

— …возможно. Но ГЕРОИЧЕСКИ!

Тор вышел. Колокольчик звякнул. За окном что-то громыхнуло — наверное, Мьёльнир, наверное, крыша, наверное, ещё одна счастливая черепица.

Макгонагалл подняла голову от вязания.

— Мистер Поттер.

— Да, профессор?

— Этот молодой человек. Он говорил об армии.

— Говорил.

— Вы ему верите?

Гарри посмотрел на дверь. Новую, дубовую, которую Тор принёс из Асгарда — обычную, как просили. На трещину в полу от Мьёльнира. На вмятину в стене от стула, сломанного в прошлый визит.

— Да, — сказал он.

Макгонагалл сложила вязание. Аккуратно, ровно, как складывают вещи люди, у которых порядок — форма контроля.

— Тогда я свяжу лишний шарф, — сказала она. — На всякий случай.

Гарри посмотрел на неё.

— Профессор, ваши шарфы—

— Мои шарфы — шарфы, мистер Поттер. Чем ещё они могут быть?

Она улыбнулась. Тонко, одними уголками губ. Гарри знал эту улыбку. Он видел её в Хогвартсе — перед каждой битвой, которую Макгонагалл выигрывала.

Ему стало спокойнее. И тревожнее одновременно.

* * *

— Армия, — сказал Гарри. — Из другого мира.

Хедвиг смотрела.

— Один бы человек сказал: «Не твоя война». И был бы прав. Но он же бы сам ответил: «Если стреляют по твоему дому — стреляй в ответ».

Пауза.

— Я бариста.

Хедвиг ухнула. Скептически.

— Я бариста, — повторил Гарри. Тише.

Примечание к части

Следующая глава уже на бусти!

Ссылка в профиле