Полина.
Ночь.
Я осторожно натягиваю кофту на сонную Нику, застёгиваю молнию, поправляю капюшон. Вкладываю в её маленькие пальчики любимого медвежонка — он уже потёртый, но Ника никогда с ним не расстаётся.
— Мама, я хочу спать… — хнычет она и тянет ко мне ручки.
— Поспишь в дороге, солнышко. — Мой голос хриплый, я сама еле держусь на ногах от усталости.
Ника сонно моргает.
— А где бабушка и дедушка?
Грудь сдавливает боль. Но я отметаю её, как что-то ненужное.
Мне грустно, да. Ужасно грустно.
Но…
Так надо.
Нам придётся чем-то жертвовать ради собственной безопасности.
— Они приедут потом, милая.
Мне приходится отвести взгляд, чтобы она не увидела слёзы, которые подступают к глазам.
Помогаю Нике надеть на плечики рюкзак с игрушками, хватаю сумку с вещами.
Мы выходим из дома.
На пару долгих мгновений я задерживаюсь на крыльце, бросаю тоскливый взгляд на дом Николая и Антонины.
Простите. Я не могу втягивать вас в это. Возможно, когда всё снова уляжется, мы ещё встретимся.
Сжимаю пальцы на ремне сумки и отворачиваюсь. Не давая себе шанса передумать, быстрым шагом иду к поджидающей машине.
Олег стоит у открытого багажника. Когда мы подходим, он без лишних слов помогает усадить Нику в детское кресло, пристёгивает её. Затем забирает у меня сумку и закидывает в багажник.
Я сажусь рядом с дочкой на заднее.
Олег молча садится за руль и заводит машину.
Дорога — тёмная, бесконечная лента. Мы едем долго.
От мерного покачивая на кочках меня клонит в сон.
Я устала.
Глаза сами собой закрываются, и, не успев даже подумать о том, что нужно держать себя в тонусе, я проваливаюсь в сон.
А когда просыпаюсь, в машине уже светло.
За окном мелькают незнакомые поля, леса. Мир погружён в бледно-розовый туман утреннего света.
Протираю глаза, приглаживаю пальцами волосы.
— Сколько мы едем?
Олег спокойно ведёт машину, не отрывая взгляда от дороги.
— Четыре часа.
— Далеко…
Олег кивает.
— Ты же хочешь спрятаться от Барсова? Вот я и прячу. — В голосе звучит уверенность. — Не переживай, мы уже близко. Буквально пятнадцать минут.
Я молчу.
Сердце тяжело сжимается.
Смотрю в окно на то, как солнце медленно поднимается над горизонтом, разливаясь золотым светом по верхушкам деревьев.
Потом, не поворачивая головы, спрашиваю:
— Костя твой друг. Почему ты действуешь против него?
— То, что Костя мой друг, ещё не означает, что он всегда прав. — Олег бросает на меня короткий взгляд через плечо. — В случае с тобой он не прав. Так делать нельзя. Однако в открытую я против него пойти не смогу. Барсов меня раздавит.
Я молчу.
Глаза Ники смежены, она крепко спит. Её носик-пуговка чуть морщится во сне.
— Спасибо… — говорю я негромко.
Олег поднимает бровь, пересекаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида.
— За что?
— За то, что помогаешь. И за прошлый раз. Ты открыл мне глаза на моего мужа.
Олег горько усмехается.
— Ты достойна лучшего. То, что ваш брак был фиктивным, ещё не означает, что можно так жестоко с тобой обходиться.
В этот момент Олег поворачивает на грунтовую дорогу. Колёса тихо скользят по рыхлой земле.
Мы въезжаем в густой сосновый лес.
Дорога извивается, пока наконец перед нами не появляется дом.
— Мы приехали.
— Где мы?
— В безопасном месте.
Я смотрю на дом. Он огромный, с белыми колоннами, величественный, как из старых фильмов. Рассветные лучи окрашивают его в тёплый персиковый оттенок. Окна высокие, покатая крыша покрыта тёмной черепицей.
А вокруг — странная тишина.
Это не деревня, не коттеджный посёлок. Это одиноко стоящий среди леса дом.
Я замечаю нескольких мужчин, прогуливающихся по периметру.
— Кто это? — Спрашиваю настороженно.
Олег паркуется, выключает зажигание.
— Охрана. Для вашей безопасности.
Я напрягаюсь.
— Ладно…
Выхожу из машины. Отстёгиваю Нику и беру её на руки. Она протирает глазки, зевает, сонно обнимает меня за шею, прижимаясь своим маленьким тельцем.
Мы входим в дом первыми, Олег идёт следом.
Он проходит внутрь, бросает мою сумку на пол.
Его губы кривятся в едва заметной усмешке.
— Добро пожаловать домой, девочки.
Я оборачиваюсь.
Входная дверь плотно закрывается.
Щелкает замок.