Дни шли. Я втянулся в учёбу, как в работу на палубе. Только здесь вместо канатов и швабры были слова, образы и тишина, которую нужно было уметь слушать. Димениус занимался со мной каждый день. Иногда мы сидели в его каюте, иногда выходили на корму, если старик говорил, что ему нужен ветер. Ветер ему, впрочем, нужен был почти всегда. Он был магом ветра и без него начинал путаться ещё сильнее.

Бытовую магию я осваивал сам. По тетрадке. Димениус сказал, что тут я и без него справлюсь, а вот стихии — это серьёзно. Поэтому для магии воды он достал свою большую книгу. Она была старая, в тёмно-синем переплёте, с потрескавшимся корешком. Димениус не давал мне её в руки. Точнее, давал, но только в своём присутствии. Я мог сидеть в его каюте и читать, а он в это время дремал или смотрел в иллюминатор. Иногда комментировал. Иногда молчал.

— Эту книгу мне дал мой учитель, — сказал он однажды. — Она не любит, когда её уносят. И не любит, когда читают без разрешения. Поэтому читай здесь. И не спеши.

Я не спорил. Книга и правда была странная. Страницы у неё были плотные, как кожа, и пахли морем. Иногда, когда я читал, мне казалось, что буквы шевелятся. А один раз, когда я перевернул страницу, с неё капнула вода. Хотя в каюте было сухо.

— Это нормально, — сказал Димениус, заметив мой взгляд. — Она живая. Ну, почти. Не бойся.

Я не боялся. Мне было интересно. Я читал про воду, про её характер, про то, как она течёт, как собирается, как подчиняется. В книге было много про то, что вода — это не просто стихия. Это память. Она запоминает всё, что в ней отражалось. И если научиться её слушать, можно узнать многое.

— Поэтому маги воды часто становятся хранителями, — сказал Димениус. — Они умеют помнить. Как вода.

Я запоминал. Точнее, старался. Вода и правда была мне ближе, чем ветер. Ветер — это порыв, движение, свобода. А вода — это терпение. И я, как бывший механик, умел ждать. Умел наблюдать. Умел слушать.

Через несколько дней Димениус сказал, что пора проверить, как я чувствую воду. Мы вышли на корму. День был пасмурный, море спокойное, но тяжёлое, как ртуть. Я встал у борта, положил руки на леер и закрыл глаза.

— Слушай, — тихо сказал Димениус. — Не слова. Не звуки. А то, что под ними.

Я прислушался. Волны били в борт. Ветер свистел в снастях. Где-то скрипела мачта. А под этим — что-то ещё. Глубокое, ровное. Как дыхание. Я вдохнул, и мне показалось, что я слышу, как вода говорит. Не словами. А ощущением. Она была спокойная, но в глубине чувствовалось напряжение. Как будто где-то далеко собиралась буря.

— Чувствую, — сказал я. — Она не спит. Но и не злится. Она ждёт.

Димениус хмыкнул.

— Хорошо. Значит, не всё потеряно. А теперь попробуй с ней договориться.

— Как?

— Просто попроси. Вежливо.

Я открыл глаза, посмотрел на море. Потом снова закрыл. Представил, как вода поднимается, как она отзывается. Прошептал заклинание, которое вычитал в книге. И вдруг у самого борта вода закрутилась в маленький водоворот. Он был небольшой, с кулак, но он был. И я чувствовал его, как будто держал в руке.

— Неплохо, — сказал Димениус. — Для начала. Но не увлекайся. Вода не любит, когда её дёргают без дела.

Я отпустил. Водоворот исчез, и море снова стало ровным.

А через пару дней началось то, ради чего мы, судя по всему, и вышли в море.

Капитан собрал нас в своей каюте. Были госпожа Морроу, Эдвард, Димениус и я. И, если честно, для меня это было неожиданно. Я думал, что меня не будут посвящать в их планы. Но, видимо, что-то изменилось.

— Мы долго спорили, — сказал капитан, глядя на меня. — Ты юнга, и поначалу мы не хотели втягивать тебя в это дело. Но потом решили: раз уж ты теперь ученик мага и раз уж от тебя всё равно не скрыть, что мы ищем, пусть будет с нами. Тем более что ты уже помог нам не раз. И, возможно, поможешь ещё.

Я кивнул. Внутри было двояко. С одной стороны, я был рад, что мне доверяют. С другой — понимал, что теперь обратной дороги нет. Если я узнаю всё, то буду нужен им до конца.

Капитан положил на стол старый книжицу.

— Госпожа Морроу ищет мужа, — сказал он. — Он был торговцем и пропал в этих водах. У неё остался его дневник. В нём есть записи, которые мы пытаемся разгадать. Они не прямые. Автор писал так, чтобы посторонний не понял.

Госпожа Морроу наклонилась вперёд.

— Здесь написано: «Когда три сестры смотрят на восток, проход откроется. Иди между ними, и море укажет след», — прочитала она. — Мы уже неделю ломаем голову. Что за сёстры? Где они?

— Может, это скалы? — предположил Эдвард. — Где-то есть три скалы, которые называют сёстрами.

— Или созвездие, — сказал Димениус. — Три звезды. Они смотрят на восток.

— А может, это не созвездие, а камни, — сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Какие камни? — спросил капитан.

— Стоячие. Три вертикальных камня. Их называют сёстрами. Когда солнце садится, их тени ложатся на восток. И между ними виден проход.

Капитан задумался.

— Три сестры. Стоячие камни. И тени.

— Есть такое место, — вдруг сказал Димениус. — Где-то... — он потёр лоб. — Не помню. Но что-то знакомое.

— Если тени ложатся на восток, значит, это скалы в воде, — продолжал я. — Остров. Небольшой. Там должны быть три скалы.

Капитан переглянулся с госпожой Морроу.

— Остров. Три скалы. Тени. Похоже на правду.

— Но как мы его найдём? — спросил Эдвард.

— Надо идти на восток, — сказал я. — Если автор писал про тени, значит, он был там. И оставил знак.

Капитан кивнул.

— Тогда держим курс на восток. И смотрим в оба.

Мы вышли из каюты. На палубе было тихо, море ровное. Я стоял у борта и смотрел вдаль. Впервые за долгое время я чувствовал, что не просто работаю на корабле. Я — часть этой истории. И от меня, кажется, что-то зависит.

Через два дня мы увидели остров.

Он был небольшой, скалистый. Над ним кружили чайки. А у берега, прямо из воды, поднимались три высоких каменных столба. Три сестры.

— Вот они, — тихо сказал капитан.

Мы подошли ближе. Остров был мрачный, но я смотрел не на него. Я смотрел на три скалы. Они стояли, как три молчаливые старухи, вышедшие к морю.

— Готовить шлюпку, — распорядился капитан.

Начиналась первая высадка. И первая разгадка.

Шлюпку спустили быстро. В неё сели капитан, старпом, я, Эдвард и два матроса. Я сел к вёслам вместе с матросами. Мы шли к острову минут двадцать. Вода была спокойная, и вёсла мягко уходили в неё, как в масло. Три сестры вырастали перед нами, и чем ближе мы подходили, тем выше они казались. Настоящие каменные бабы.

Мы высадились на каменистый берег. Остров был небольшим, но мрачным. Скалы, поросшие жёсткой травой, крики чаек, солёный ветер. Где-то в глубине шумел прибой.

— Ищем следы, — распорядился капитан. — Любые. Костровище, обломки, знаки. Если кто-то здесь был, мы найдём.

Мы разбрелись по берегу. Я шёл медленно, смотрел под ноги. И вдруг увидел: на плоском камне, у самой воды, был вырезан знак. Три вертикальные линии. И стрелка, указывающая между ними. Как будто кто-то нарисовал этих самых сестёр и показал, куда идти.

— Сюда! — крикнул я.

Все подошли. Капитан присел, осмотрел камень, потрогал знак.

— Похоже, это он, — сказал он. — Тот, кого мы ищем. Он оставил знак.

— Но что он значит? — спросил Эдвард.

Я смотрел на знак. Три линии. Три сестры. Стрелка между ними. И вдруг понял.

— Когда сёстры смотрят на восток, — пробормотал я.

— Что? — капитан поднял голову.

— В дневнике, — сказал я. — Надо дождаться, когда их тени лягут на восток. И тогда между ними будет проход.

Капитан прищурился, посмотрел на небо, на скалы. Потом кивнул:

— Ждём заката. Если тени лягут на восток, значит, ты прав.

Я снова посмотрел на три скалы. Они стояли в воде, как молчаливые стражи. И впервые за долгое время я почувствовал, что не просто работаю на корабле. Я — часть этой истории. И, кажется, от меня зависит, разгадаем ли мы её.

Солнце медленно катилось к горизонту. Мы сидели на берегу и ждали. Волны накатывали на камни, чайки кричали всё громче, как будто торопили нас. Я смотрел на три скалы и думал о том, что этот мир устроен иначе, чем наш. Здесь знаки, тени, слова — всё имеет значение. И, может быть, поэтому мне здесь было интересно. По-настоящему интересно.

— Смотрите! — вдруг воскликнул Эдвард.

Я поднял голову. Тени от трёх скал медленно удлинялись, ползли по воде, как чёрные змеи. Они тянулись на восток, к узкому проходу между скалами. И когда солнце опустилось ещё ниже, тени сошлись в одну точку. Прямо между двух крайних скал. Там, где вода была темнее.

— Проход, — сказал капитан. — Вон там. Видите? Тени указывают.

Он встал, подошёл к кромке воды и долго смотрел в темнеющее море. Потом обернулся:

— Завтра утром пойдём туда. Сейчас уже поздно. Ночевать будем на шхуне.

Мы вернулись в шлюпку и поплыли к «Каштану». Я грёб и смотрел на трёх сестёр, которые оставались за спиной. Они были как три молчаливые старухи, которые знают больше, чем говорят. И мне казалось, что они смотрят на нас. Или на меня.

Ночью я лежал на койке и не мог уснуть. Перед глазами стояли тени, ползущие по воде. Я вспоминал журнал. «Когда три сестры смотрят на восток, проход откроется». Теперь я понимал. Но что дальше? Куда ведёт этот проход? И что мы там найдём?

Завтра мы пойдём туда. И, может быть, найдём первую настоящую зацепку.

Я закрыл глаза. За бортом шумело море. И теперь я слышал его иначе. Как будто оно звало меня. Тихо, но настойчиво.

И я уснул.

Утром меня разбудил Клим.

— Вставай. Капитан сказал, пойдём к проходу. Ты с нами.

Я быстро умылся, натянул сапоги и вышел на палубу. Утро было серое, но спокойное. Море лежало ровное, как стол. Три сестры были хорошо видны. Их тени ещё не ушли, и проход между ними казался чёрной щелью.

Шлюпку спустили снова. На этот раз в ней были капитан, старпом, Эдвард, Димениус и я. Матросы остались на шхуне. Мы гребли медленно, осторожно подходя к проходу.

— Это место, — вдруг тихо сказал Димениус. — Я его помню.

— Помните? — переспросил я.

— Да. Только не спрашивай, что здесь. Не помню. Но что-то важное. Очень важное.

Мы вошли в проход. Вода здесь была тёмная, почти чёрная, и шлюпка шла медленно, как будто её что-то держало. Скалы поднимались по обе стороны, и их тени накрывали нас, как огромные ладони. Я смотрел вниз, в воду, и мне казалось, что там, в глубине, что-то светится. Тускло, еле заметно.

— Смотрите, — сказал я. — Вода.

Все посмотрели. На дне, прямо под нами, лежал камень. Обычный, плоский. Но на нём был вырезан ещё один знак. Я не мог разглядеть его с такого расстояния, но чувствовал, что он важный.

— Надо поднять, — сказал капитан.

Старпом кивнул, взял багор и начал шарить в воде. Камень был неглубоко, и через пару минут он уже лежал у нас в шлюпке. Вода стекала с него, и я наконец разглядел знак. Это была спираль. И стрелка. Стрелка указывала куда-то в сторону открытого моря.

— Это направление, — сказал я. — Дальше нам сюда.

Капитан долго смотрел на знак, потом поднял голову:

— Это проход.

— Вы знаете это место? — спросил Эдвард.

— Нет , — капитан кивнул. — Грот небольшой, но живой. Нам всё равно нужно пополнить припасы. А заодно, может, узнаем что-нибудь.

Он посмотрел на меня:

— А ты молодец. Если бы не ты, мы бы ещё долго торчали у скал.