— Что ты сделала? — спрашивает Владка шепотом и закатывает глаза, будто молясь всем богам.

— Я уже все тебе рассказала, — поправляю жесткий воротничок своей белой рубашки и касаюсь гладкого кулона.

— Просто хочу понять уровень твоего безумства, Золотая. Тайга пришел в твою комнату… голым…

— Обнаженным по пояс, — уточняю для статистически правильных данных.

Дорофеева хватает мою руку, смачно сглатывает слюну и продолжает:

— Он позвал тебя на ужин, а ты закрылась в комнате на ключ, врубила в наушниках «Пошлую Молли» и до поздней ночи готовилась к семинару?

— Ровно так все и было.

— Так. Встань-ка, Сашенька! — тянет за локоть.

Я, конечно, фыркаю, но поднимаюсь и одергиваю короткую черную юбку. На семинарах я предпочитаю молодежно-деловой стиль. Из первого сегодня бледно-желтые капроновые колготки, а из второго — белый верх, черный низ.

Классические ботинки на низком ходу все это дело уравновешивают.

— Левой рукой дотронься до носа, а правой — до левого уха, — командует Владка — недоврач-недоэкономист. — Теперь резко хлопай в ладоши и меняй руки…

Я, как послушная с самого детства девочка, по инерции выполняю команду, но, вздрогнув от своего же хлопка, резко опускаю руки.

— Так… А зачем это?

— Хочу проверить связь левого и правого полушария. Что-то мне подсказывает, там образовалась пропасть…

— Сама ты пропасть, — я падаю на стул и улыбаюсь Анне Сергеевне. — И хватит болтать. Не хватало, чтобы меня ещё с этой пары выгнали. — открываю свой готовенький доклад, распечатанный на десяти листах а-четыре и упакованный в папку-скоросшиватель.

_________

Цвет папки сами отгадаете?

Конечно!

Желтая.

_________

— Ладно-ладно! А на игру-то сегодня идем?

— На какую ещё игру?

— На хоккей.

— Ни за что, — мотаю головой и смотрю на доску.

Если вчера я была явно не в учебном ресурсе, то сегодня пребываю в ударе и с пары выхожу со стопроцентным зачетом автоматом. Устало принимаю поздравления однокурсников и отправляюсь в библиотеку.

Ничего так не радует, как жизнь по плану.

В первом семестре мне осталось получить два зачета и сдать три экзамена. Примерно столько же во втором. Никаких инородных мыслей о чем-то потустороннем. И тогда я могу порадовать Бориса Сергеевича переводом на бюджет.

Конечно, он обязательно скажет: «Саша, зачем ты напрягалась? Я не бедствую и не принуждаю тебя надрываться. Учеба должна быть в радость», но я буду полностью удовлетворена. Останется ещё два года, после которых меня ждет Солнечногорск и наша клиника «Дружок».

_________

Кстати, а ни у кого не возникло вопроса, почему я пошла на экономический, а не поступила на «ветеринарное дело», чтобы более предметно помогать тете?

К сожалению, у меня есть противопоказание.

И нет, я не боюсь крови.

Просто слишком впечатлительная и не могу видеть, как другому больно. Даже если это собака или хомяк-джунгарик. Я сразу расстраиваюсь и плачу.

Поэтому в нашем тандеме с тетей буду отвечать за финансы и маркетинг.

Мы так решили.

_________

Все столы в читальном зале оказываются заняты, поэтому под свою личную ответственность (а я в универе человек уважаемый) выпрашиваю у библиотекарши два учебника по все той же «Экономической теории» и нахожу свободную аудиторию.

На два часа полностью погружаюсь в текст, предвосхищая, как удивится Константин Афанасьевич.

Не сразу замечаю, что за мной наблюдают.

— Вот ты где? — Ярослав, привалившись спиной к двери, складывает руки на груди.

Я быстро осматриваю черные джинсы и черную водолазку, облегающую широкие плечи, и… отворачиваюсь.

Вообще, он меня вчера обидел своей грубостью.

Да, я понимаю, что о маме ему вспоминать больно и тяжело, но при чем здесь я?

— Але, Золотая! А ты на мою игру не идешь?

— Не планировала, — напряженно отвечаю, упрямо глядя в учебник.

— Так запланируй. Чтоб была. И без опозданий. На раскатке проверю…

Тайга, по всей видимости, не привык, чтобы ему отказывали. С такой внешностью это вполне объяснимо, вот только я ценю в мужчинах далеко не красоту и внушительный рост, а ум, целомудрие и надежность.

Повернувшись, зло усмехаюсь. Пусть своим фанаткам приказывает.

— Может, мне ещё кричать твое имя с трибун?

— С трибун не надо. Найдем место поинтереснее…

— Под окнами психдиспансера? — смотрю на него снисходительно.

— В моей постели, например.

— Дурак! — мои щеки вспыхивают, а тело потрясывает от стыда.

Опустив глаза, смотрю на разъезжающиеся строчки из букв, но потом вспоминаю об одной «Сладкой Зефирке», которая как соловей лета ждет на своей футболке от Тайги привета.

— Во сколько там начало? — скучающе интересуюсь и закрываю тетрадь.

— В семь, — отвечает Ярослав, усмехаясь, когда я выхожу из-за парты, и он видит мои колготки.

— А напомни… до скольки?

— В лучшем случае до девяти, Бананчик…

— Я уйду после первого тайма…

— Периода.…

— Чего?

— В хоккее — периоды, Саша. Ратмир тебе не рассказывал?

— А… да нет… Мы… это не обсуждали.

— Я не такой демократичный. Тебе придется выучить все термины и расстаться с Сагеевым.

— Знаешь что? — я закидываю рюкзак на плечо, поправляю юбку и направляюсь к нему.

Прижимаю учебники к груди.

— Что, Саша? — Тайга пристально на меня смотрит.

Получается сверху вниз, потому что я на две головы его ниже.

_________

Я не кнопка.

Это он слишком высокий.

Как фонарный столб!

_________

— Ты можешь левой рукой дотронуться до носа, а правой — до левого уха? — останавливаюсь рядом с ним. — Потом резко хлопнуть в ладоши и поменять местами руки?

— Это ещё зачем?

— Хочу проверить связь левого и правого полушария… Что-то мне подсказывает…

— У меня есть способ получше, — говорит он.

Правой рукой и правда обнимает ухо. Только мое. А левой легко подхватывает за талию.

И целует.

Этот гад снова меня целует…