Санкт-Петербург,

Ледовая арена «СКА»

Тайга

— Дамиров! — слышится разъяренный голос, от которого в коридоре останавливаются все.

Даже пыль.

— Да! — Давид оборачивается и невозмутимо отвечает.

Парни сзади подсвистывают, потому что к нам направляется молодая жена генерального директора «Родины», которого мы видим не то чтобы часто, а я ещё и терпеть его не могу. По ходу этот Жарков с моим отцом спелся. Как бы Болотов меня ни нахваливал и сколько бы я ни рвал рекорды в Лиге — разговоры о продаже моей кандидатуры в НХЛ только разгораются.

За своей личной драмой я совсем забыл про всех этих людей.

Тем временем борьба продолжается.

Отец поставил своей целью выставить меня из города, тем самым лишив хоть какой-то связи с мамой. Бред, но иногда, кажется, будь его воля, он бы и могилу ее навещать запретил. Вот только все его порывы и ужимки напрасны.

Ведь память о ней, сны и то, что у меня внутри, он никогда не отнимет.

Как бы ни старался.

Парни расступаются, а новоиспеченная Жаркова надвигается прямо на Кавказа.

Останавливается в полуметре от него и… смешно задирает голову. Приходится, потому что ростом они примерно на пол-Жарковой не совпадают. Хотя то, какая она малыха ей идет.

Как и в целом — деловой стиль.

Все эти лакированные туфли на шпильках, чулки, облегающие юбки и короткие пиджачки с выглядывающим в зоне декольте кружевом — наверняка есть в этом что-то сексуальное, но… у меня не стоит.

То ли дело пижамы с бананчиками или там трусы с книжками…

Переминаюсь с ноги на ногу, потому что чувствую дискомфорт в штанах.

— Да, Алина Дамировна! — отвечает Дава невозмутимо и официально.

— Ты надо мной издеваешься? — она будто мысленно вбивает кол в его переносицу. — Скажи!

— Не понимаю, о чем ты.

— Почему тебя не было на съемке с утра? Ты хоть понимаешь, в какое неловкое положение поставил?

— Я был на тренировке.

— Болотов тебя отпустил!

— Спасибо, конечно, но я не пропускаю тренировки. Это мое правило.

Она, трудно дыша, осматривает его плечи и грудь и снова карикатурно злится:

— Поэтому я и говорю, что издеваешься надо мной Дамиров. Мне стоило таких трудов договориться на рекламу с тобой… Ты ничего не ценишь!

— Я не собираюсь мазаться кремами и прочей хуйней. Я не баба… — его ноздри тоже раздуваются.

— Дамиров! — рычит она нараспев.

Я сдерживаю ржач, представляя рекламный ролик с Кавказом, в котором он втирает кремушек в свой штиблет.

Бля….

Это до слез.

— Напомни, кто из нас возглавляет пиар-отдел «Родины»? — стучит узким носком туфли по полу.

— Вы, Алина Дамировна. Кто же ещё? — Кавказ отвечает просто и по-доброму.

— Хотя бы это ты помнишь.

— А я хоккеист, а не чертова модель.

— Мне придется рассказать об этом Антону Николаевичу.

— Да хоть президенту!

— Всего доброго, Дамиров!

Смерив всех нас растерянным взглядом, Жаркова разворачивается и уходит. Плавно покачивает бедрами и скрывается в коридорах арены.

— Ух, вот это девка! Спасибо! Я кончил! — выдает Алтай.

— Марк! — Дава смотрит на него с предупреждением. — Прекращай эту херню.

— Интересно, сколько ей?

— Не больше двадцати семи, — не раздумывая, отвечаю.

— Ей двадцать пять. — тихо замечает Кавказ и вздыхает, потирая подбородок и глядя туда, куда усвистала разъяренная брюнетка.

— И что она забыла с Жарковым?

— Этого я не знаю.

Кто-то из парней подключается:

— Говорят, это был договорной брак. Отец Алины — Шайхисламов.

— Тот самый, который мясной король?

— Да. Тот самый. — цедит Давид. — Погнали уже, скоро игра.

— Получается, девица эта — мясная принцесса. — Алтай продолжает. — Я бы с такой никогда вегетарианцем на стал… Мммм… Самый сок! Повезло же Жаркову…

— Марк, блядь. — Дава неожиданно хватает его за грудки.

— Эй, парни, — тут уже я подступаю и пытаюсь их разнять.

Тестостерон перед игрой всегда зашкаливает — это не новость.

— А ты что, защитник? Только что сам ей нагрубил. — Алтай тем временем тоже не сдается.

— Да пошел ты! — отпихивает его Кавказ и широким шагом уходит в сторону раздевалок.

— Получается, Алина ни хрена не Дамировна, а Алина Дамирова! — ворчит Марк ему вслед.

— Получается так, — я вздыхаю и бью его по плечу костяшками. — Почему надо творить эту херню именно сейчас?

— Все будет гуд! Расслабься! — Алтай подмигивает.

Расслабляться перед игрой — идея так себе, поэтому следующий час я в очередной раз под ржач перематываю клюшку, хотя она была подготовлена с утра.

— Узнать бы, кто этот шутник, я б ему тоже чего-нибудь отрезал! — громко говорю, пока затягиваю шнурки.

— Давай-давай, малой! — мужики ржут.

А потом мы выходим на лед, и все проблемы остаются за его пределами.

Хотя с появлением Учебника в моей жизни больше нет проблем.

Она как-то все сгладила своей любовью и заботой. Даже трагедия с мамой сейчас не кажется такой бесконечно тяжелой. У меня, пожалуй, впервые с семилетнего возраста, появилась семья.

Сашка и Ови.

Мое тихое счастье.

Именно эти двое — место, куда хочется каждый раз возвращаться. Они, а не стены.

Это удивительно, но я даже играть стал по-другому. Нет, не хуже.

Умнее.

Перестал глупо подставляться и бесконечно ставить свое здоровье под угрозу. Сашка всегда и за все переживает. За каждый синяк. Не любит, когда другому больно. Физически не может терпеть — вот такая она у меня особенная.

Поэтому осторожнее стал. Нападаю, но вовремя ухожу от ударов. И никогда даже если ее нет в зале, не показываю, что мне больно.

Игру мы вытягиваем на чистом характере. По буллитам забираем важное для команды очко.

«Поздравляю с победой, любимый!» — прилетает в раздевалке от Саши.

Следом в переписке их снимок с Ови.

Пес лежит мордой на ее животе, пригрелся и прикрыл глаза от удовольствия, а я… просто, блин, мечтаю оказаться на его месте. Рассматриваю Сашкино лицо. Щеки, голубые глаза, подведенные стрелками, аккуратные губы с блеском.

Смотрю на часы и подсчитываю сколько сейчас дома с учетом временной разницы.

Время позднее.

С университета она должна была уже вернуться.

«А ты куда это собралась, жена?» — интересуюсь как бы между прочим и жадно пью воду.

«У меня тут встреча образовалась…»

«Встреча?» — печатаю, раздувая ноздри и вспоминая баскетболиста.

Отправить не успеваю.

— Ярик! — в раздевалку заглядывает один из помощников Болотова. — Зайди в тренерскую.

Я накидываю полотенце на шею и натягиваю спортивные штаны. Сквозь радостную толпу из потных, мокрых мужиков продвигаюсь на выход.

Тишина в коридоре внезапно оглушает.

Как гром среди ясного неба…

Я хмурюсь и, пожалуй, впервые чувствую, как сердце колет тревогой. Наверное, это потому, что теперь мне есть что терять?

Открыв дверь тренерской, привычным тоном интересуюсь:

— Вызывали, Станислав Николаич? Эмм… простите.

Озираюсь и вытираю лицо от пота.

В кабинете помимо Болотова ещё несколько тренеров по ОФП и большинству, плюс сильно довольный Жарков с молодой женой.

— Я, наверное, позже зайду. — говорю на автомате, собираясь закрывать за собой дверь.

— Нет-нет, заходи, Ярик! — Болотов хмурится и трудно вздыхает, а Алина Дамировна опускает взгляд в пол. — К сожалению, есть разговор…