— Стала твоей женой? — спрашиваю, громко опуская тарелку на стол и ртом забирая воздух в сжатые легкие.

— Да… Этого я и хочу.

Загорский отвечает ровно и уверенно.

Словно это правда единственное, что он хочет в этой жизни. Я облизываю пересохшие губы и осторожно интересуюсь:

— У тебя высокая температура?

— Выборочно. — отвечает, поморщивщись.

— Так бывает?

— В некоторых частях тела. Вернее — в одной.

— И в какой же? — мой пытливый ум накидывает кучу вариантов, пока я медленно рассматриваю черную водолазку, воротник которой облепляет сильную шею, и широкую грудь. Ниже смотреть боюсь.

— Скоро узнаешь, — Загорский обворожительно улыбается и хватает меня за руку.

Тащит в гостиную, пока я слабо сопротивляюсь.

________

Как вообще ему можно сопротивляться?

Он как вкусное пирожное в первый день диеты. Хрупкой безе, нежный сливочный крем, сочная ягодная прослойка… М-м-м…

________

— Яр… Стейк… — вдруг вспоминаю, глядя назад. Тарелка смотрится на столе одиноко. — Может, ты сначала поешь? Он же как резиновая подошва будет, когда остынет…

— Забей. — отвечает он легко и слишком пофигистично, для той, которая стояла у плиты. — Я не голодный, Сашка. Нас кормили в самолете, как на убой.

Чувствую легкое разочарование, но не хочу портить этот день. День, когда он вернулся с выезда со своим сумасшедшим предложением.

Жизнь с тетей и дядей научила меня тому, что мужчины многого из того, что делает женщина в быту, не ценят и воспринимают это как должное, даже если действительно ее любят. Они просто другие.

Я… привыкну.

Загорский падает на диван и устраивает меня сверху. Лицом к себе.

Ногами плотно обнимаю его мускулистые ноги, в точке соприкосновения наших бедер чувствую необычный прилив тепла, а дрожащие ладони опускаю на стальные плечи и как-то инстинктивно их сжимаю.

Смотрим друг на друга изучающе.

Пальцы Яра снова закручивают мои кудряшки у лица и вытягивают в линию.

________

Что-то с ним не так…

Каждый раз, когда я вижу Ярослава таким задумчивым, меня не покидает ощущение, что я даже на десять процентов не знаю, что творится в его черепной коробке.

Это пугает и привлекает одновременно. Один к одному.

________

— Зачем нам жениться? — тихо спрашиваю, поворачивая голову и ловя его руку щекой.

— А зачем люди женятся? — отвечает вопросом на вопрос и гладит ласково.

— Не знаю… — отвожу смущенный взгляд и смотрю на город, постепенно загорающийся вечерними огнями.

— Что бы было кому выносить мозг? — подсказывает с легкой ухмылкой.

— Тогда уж лучше и не начинать… — я дуюсь, поворачиваюсь к нему и легко отталкиваю. — Я не собираюсь выносить тебе мозг…

— Ты его уже выносишь, Учебник. Я поехал от тебя…

— Поехал?

— Поплыл….

— Куда поплыл? — не понимаю.

— Твою мать… В задницу. — он смеётся и качает головой. Затем становится серьёзным. В зеленых глазах гремучая смесь: нежность и жесткость. — Хочу тебя себе. Поняла? Чтобы раз и навсегда, ясно тебе? Чтобы без Сагеевых и прочих… Ты с ним спала?

— Ты совсем? — ахаю и зло отвечаю.

— Целовалась?

— Нет, но я согласилась с ним встречаться… — чопорно напоминаю, как бы между прочим.

— Это по хрен. Ты ведь девственница, Саша? — прищуривается.

— Да, — отвечаю я хрипло и чувствую, в какой именно части тела Загорского температура. Возможно, там даже зуд, потому что от твердого паха он передается и мне. Между ног творится что-то странное, одновременно приятное и не очень.

Завороженно рассматриваю будто высеченное из камня лицо.

Бесспорно, главная работа Юлии Загорской, помимо тех скульптур, что хранятся здесь и в любимой мной выставочной галерее, — ее невероятный сын. У него идеальные пропорции тела и лица. Особенно лица.

Широкий лоб, на который сейчас свисает взъерошенная челка и я, не отказывая себе в удовольствии, ее поправляю. Высокие скулы, о которые можно порезаться. Нос… вот здесь загвоздка. Он безнадежно сломан, поэтому при ближайшем рассмотрении дает асимметрию всем пропорциям, но это не вина создателей, а скорее самого Тайги и ни капли его не портит.

А ещё у него квадратный подбородок и оформленные кем-то особо талантливым пухлые губы, обрушивающиеся на меня с очередным поцелуем.

Сердце нещадно долбится о ребра, пока я растворяюсь, как желтая гуашь в банке с водой.

Одна мужская ладонь ласкает мои шейные позвонки, вторая спускается вдоль позвоночника и ныряет под футболку, повторяя путь наверх уже по моей коже.

Когда пальцы Яра касаются застежки лифа, я вздрагиваю. В голове собираются стаи из «нельзя» и «приличные девушки так себя не ведут», но я всячески гоню их.

Поцелуй Загорского… Это, пожалуй, лучшее, что со мной случалось за эту жизнь. Ни один автомат и ни одна пятерка после долгой ночи с лекциями и книгами с этим точно не сравнится.

Жесткие губы то и дело прихватывают мои. Сначала нижнюю, сжимая ее и добавляя в эту связку зубы. Затем верхнюю, делая языком полукруг. И обе… увлекая в сладкий водоворот и проникая в меня.

Наши языки жмутся друг к другу, как близнецы.

Ну почему он такой вкусный? И почему у меня от него напрочь улетает крыша? Почему?

Когда Яр, царапая кожу на спине, тянет мою футболку наверх, мозг неожиданно включает режим «Паника» и я отдаляюсь.

Мои запрокинутые назад руки, упрямо возвращают ткань на место.

— М-м-м-м… — Загорский роняет голову на спинку дивана и с силой зажмуривается. Затем прислоняет мое лицо к своему плечу и ласково гладит волосы. — Ну так что там с нашей свадьбой, малышка?

— Я… не знаю, — отвечаю обезоружено.

Приклеиваюсь к сильному телу, не желая ни о чем думать. Щеки страшно горят.

Я в шаге от того, чтобы согласиться, потому что осознание, что он проделывает все это с какой-то другой, больно ранит. И если Ярослав заявляет о своем желании забрать меня себе, то я мечтаю о том же.

Хочу, чтобы он был моим. Если это вообще возможно…

— Не знаю, как на это отреагирует твой отец… — высказываю мысль.

Грудь подо мной напрягается.

— По хуй как он отреагирует. Не думай об этом. Ты моя.

— Я так не могу. Он ведь многое для меня сделал.

— Я все ему верну. Каждый рубль. О свадьбе скажем, когда он вернется. К тому времени мы уже будем женаты, и ты переедешь ко мне. Отцу придется это принять.

— А мои?

— Кто?

— Мои в Солнечногорске. Им тоже придется это принять?

— Распишемся в Загсе и съездим к ним. Нет проблем. Или ты боишься, что я им не понравлюсь?

— Ты им понравишься… — вздыхаю счастливо и улыбаюсь. — Если, конечно, будешь хорошо себя вести…

— Да я буду паинькой, — хрипит мне на ухо и сжимает ягодицы.

— Это вряд ли… — отпускаю смешок.

________

Я серьёзно?

Уже обсуждаю идею нашего брака?

У меня ведь абсолютно другие планы на жизнь. Вернуться в Солнечногорск, чтобы помочь тете с ветеринарной клиникой.

Как все это вяжется с женой известного хоккеиста?

Пока не знаю.

________

— Ну так что скажешь? Кстати, откуда у тебя эта футболка? Это мерч прошлого сезона.

— Точно! — вскакиваю я, чтобы найти свой рюкзак.

Под внимательным взглядом отыскиваю то, что нужно, и снова устраиваюсь на Загорском, игнорируя упирающийся мне между ног бугор.

Откидываю волосы за плечи и вручаю маркер.

— Распишись мне здесь…

Он смотрит на меня так, будто ему очень забавно.

— С чего это вдруг? Я вне игр автографы не раздаю.

— Ты только что предложил мне стать твоей женой, — ворчу я недовольно.

— А ты ещё не ответила…

— «Для сладкой Зефирки от Тайги» — выпаливаю стыдливо.

— Чего? — он ржет.

— Пиши… — настаиваю, выпячивая грудь.

Яр крепко меня обнимает и прижимается к ней лбом.

— Ты не ответила, — удерживая мою спину двумя руками, ртом сминает нежное полушарие.

Я вскрикиваю от неожиданности и резкого прилива возбуждения. Оказывается, мои соски очень чувствительные.

— Станешь моей женой? — рычит Яр, переходя ко второй груди.

— Я… не знаю, — выгибаюсь.

— Давай же. Как там говорят, проживем эту жизнь… и в горе и в радости. Все мое: эта квартира, машина, гонорары и все такое — твое, а твое — мое… А?

— У меня ничего нет, — я шумно дышу и чувствую себя в этот момент безгранично счастливой.

Мыслей — ноль.

________

….

________

— Соглашайся, Саня? — Яр понимает на меня невозмутимое лицо и давит тяжелым взглядом. — Я не подведу.

— Хорошо, — мой голос слишком дрожит.

— Ну наконец-то! — он удовлетворенно целует меня в щеку, вскрывает маркер ртом и быстро выводит на футболке одну лишь фразу.

«Моей жене Александре Золотой».