— Быстрее рассказывай, Саня… — требует Владка, как только слышит звонок с пары.
Нависает надо мной с чупа-чупсом в зубах.
— Что рассказывать? — чопорно спрашиваю и собираю тетрадки.
— Что там у Тайги в квартире интересного? Как он вообще живет?
— Не буду я ничего рассказывать… — закидываю рюкзак на плечо и прощаюсь с преподавателем: — До свидания, Анна Степановна. Спасибо.
— До завтра, Саша. Ты сегодня умница! Самая настоящая трудяга!
_____________________
Да-да…
Все слышали?
Я — снова Александра Золотая.
Умница и трудяга.
Жизнь наконец-то вошла в правильную колею.
_________
Я все так же усердно учусь, после университета и тренировок спешу в квартиру к Загорскому, чтобы поухаживать за Рыжиком, а когда возвращаюсь домой успеваю позаниматься.
С Ярославом у нас чисто деловое общение. Он покупает для щенка все лекарства, специальный корм и необходимые средства для ухода, я же выступаю в роли сиделки. А ещё носилки, чесалки, мячекидалки и мусоропослеигрсобиралки.
Рыжик, несмотря на болезнь, растет веселым псом.
Очень смешным и невероятно теплым.
Он так же, как и его здоровые собратья, все время норовит побегать и повеселиться. Я усмиряю его нрав тем, что беру на руки и… приседаю.
Так, ему весело, но сердце напрягается не так сильно.
Может это и неправильно?
Да. Я все время сомневаюсь…
Каждый час…
Созваниваюсь с тетей, прошу дать совет, на десять раз все перепроверяю, чувствую себя тревожной мамочкой. Проживаю какую-то другую жизнь. Новую.
И Загорский… незримо всегда рядом.
Да, на самом деле, я заметила — Ярослав не такой, как все привыкли о нем думать.
Когда никто не видит, он чаще хмурится, молчит или уходит в себя. Будто что-то переживает и не хочет, чтобы кто-то его почувствовал. Между ним и окружающим миром выстроена высокая, прочная стена, преодолеть которую никто и не пытается.
Всем нравится веселый, нагловатый, успешный хоккеист Тайга.
А вглубь? В самые дебри? В топь?
Зачем?
Я тоже туда не лезу…
— Нет, ты мне все расскажешь, — и на улице Владка не унимается.
В день, когда у меня нет тренировок, я подбрасываю ее красных домов. Так получается быстрее и дешевле, чем на общественном транспорте.
— Блин. Ну что рассказывать? Квартира как квартира… Обычная…
— Это же Тайга. У него не может быть ничего «обычного».
— Ты его идеализируешь.
— Ничего я не идеализирую… Больно надо! — дуется и подозрительно на меня смотрит. — А может, вы вообще… встречаетесь?
— Что? — я усмехаюсь от абсурдности этой идеи.
— А хотя вряд ли, — ворчит, трудно вздыхая.
Это мне тоже не нравится.
Со мной нельзя встречаться?
— Это ещё почему «вряд ли»?
— Он ведь мне сказал: целовал тебя только потому, что «обознался»!
— Обознался?
— Сказал — «случайно вышло»!
Я проглатываю слова. Все, что у меня есть. Не хочу выдавать степень своей заинтересованности.
— Да ладно тебе, подруга. Это ведь Загорский. Себе на уме…
Возле ворот прощаемся до завтра.
Я заезжаю на территорию по любезно выписанному мне пропуску и паркуюсь. Отыскиваю косточку. Купила целый пакет в зоомагазине и таскаю Рыжику в день по одной, чтобы он не думал, что я жадина.
В чем-то Владка права.
Когда я впервые оказалась в логове Загорского, не поверила своим глазам. Вся отделка в двухуровневой квартире на двадцатом этаже выполнена из дерева. На полу гладкий паркет, на стенах модные панели в цвет отделки межкомнатных дверей.
Все здесь словно оттеняет расставленные в одной части гостиной абстрактные скульптуры на высоких подставках. В прошлом году я была на открытии выставки работ Юлии Загорской и, конечно, сразу узнала стиль этих линий и точность образов.
Вторая же часть — хоккейная.
Специальный настил на полу, металлические ворота и несколько клюшек.
На втором этаже располагается две спальни, но я редко там бываю.
— Привет, мой хороший! — Рыжик нападает на меня у порога.
Я веду его выгуливать. Ключи мне тоже выдали. Здесь не обознались.
Весь оставшийся день меня подгоняет злость. Она такой крепкой занозой проникает под кожу, что, когда Загорский приезжает с тренировки, терпеть уже нет сил.
Я заряжена на все сто.
Судя по напряженным плечам, он тоже.
— Привет! — как-то особенно хмуро здоровается, бросает быстрый взгляд на мой белый свитер с лимонами и отворачивается.
Скинув тяжелую сумку на пол, Ярослав снимает черный пуховик и шапку. Я против воли осматриваю спортивные брюки и облегающую футболку.
— Привет. — говорю равнодушно. — У тебя что-то случилось?
— У меня? — обернувшись, прищуривается.
— А… прости. Я забыла. Это же твое обычное выражение лица. — ухожу на кухню с деловым видом.
Зачем-то цепляю его первой. Хоть у нас и перемирие.
— Это что наезд? — Тайга дышит мне в затылок.
— Нет. Я наливаю чай. Могу сделать и тебе…
— Ну, сделай… — садится за барную стойку.
Мой яростный настрой сбивает Рыжик, который тут же начинает играться с кулиской, болтающейся на штанине Загорского.
— Эй, Ови… Ты хулиган! — он называет пса своим прозвищем, гладит шерстку и смеётся.
Да. Назвал в честь хоккейных достижений Александра Овечкина.
____________________
Умно и небанально.
Правда?
Главное, не так по-деревенски.
____________________
Выдыхаю.
И чего я завожусь? Какая разница, что он там сказал Владке?
— Ты с чем будешь? — спрашиваю, расставляя чашки.
— С лимонами, — многозначительно смотрит на мой свитер.
— Очень смешно…
Яр делает глоток горячего чая так, будто его пищевод выполнен из жаропрочных материалов, и делает второй заход:
— С пирогом.
— С пирогом? — я почему-то хрипну и оседаю на стул.
— Ага… С кремовым…
— Я…
Готова проваливаться от стыда. На мне даже лимоны краснеют. Клянусь. Вы когда-нибудь видели красные лимоны?
— Ты совсем да? — вскакиваю с места. — Пошляк.
— Это я-то пошляк? — Яр усмехается и встает. Открыв холодильник, достает упаковку. — Я, вообще-то, про это… Весь день мечтал дождаться, когда приду с тренировки. А ты о чем подумала? — зеленые глаза опасно темнеют.
— Ни о чем.
— Все-таки загуглила? — догадывается. — Какая ты извращенка, Учебник!
— Я… ты…. - вскакиваю с места. — Дурак! — гордо направляюсь в прихожую.
Спешно прощаюсь с Рыжим Ови, как я его теперь иногда называю и застегиваю зимние сапоги. Дышу шумно и возмущенно.
— Уже уходишь? — Загорский снова вырастает передо мной.
Только теперь без футболки.
Я хлопаю глазами и осматриваю мощные грудные мышцы, уходящие в твердый пресс и низко посаженные брюки.
— Я в душ, — сообщает мне.
— Что?
— Я в душ. Ты со мной?
— У тебя опять приступ? — злюсь. — Надо было тебя тоже проверить на все инфекции.
Он смеётся и, переступая через две лестничных ступени, уходит наверх.
— Закрой за собой дверь, Пирожок, — кричит оттуда.
Мы переглядываемся с Рыжиком.
— Это что сейчас было? Он меня так троллит? — интересуюсь у шерстяного рефери.
Щенок жалобно скулит.
Интересно….
Это нет или да?
— Ну уж нет, — резким движением расстегиваю молнию на одном сапоге, а затем и на другом.
Дождавшись звук льющейся воды, как воришка, мелкими шажками и перебежками поднимаюсь на второй этаж и втискиваюсь в приоткрытую дверь.
Осматриваю кровать, застеленную постельным бельем графитового цвета, огромное количество кубков и медалей на стене, фотографию мамы на тумбочке…
Чтобы не сбиваться, нахожу глазами гардероб. Распахиваю двери, ищу ящик с бельем и полностью его опустошаю.
Белые, черные, серые, синие боксеры. Все уношу с собой.
На обратном пути бегу. Почти падаю на лестнице, теряя украденное.
Собираю и выметаюсь из квартиры.
Сердце стучит как ненормальное, руки холодеют от ужаса, но внутри такой силы восторг, еле сдерживаюсь. Что я натворила? Зачем?
Вообще-то, он сам виноват.
Сколько можно меня троллить?