Аномалия в матрице

Неделя прошла по графику, который Катя не прописывала ни в одном медиаплане.

Понедельник: Паша прислал фото своего кота. Кот был огромным, черным и звался Борисом Аркадьевичем. Он выглядел так, будто платит ипотеку за однушку вместо Пашки.

Вторник: «Доброе утро. Погода дрянь, но яичница удалась».

Среда: ссылка на статью про новый сорт кофе из Эфиопии. Без подписи. Просто факт.

Четверг: голосовое сообщение на две минуты о том, как он чинил смеситель у соседки-старушки. Голос у него при этом был заботливым, как у ведущего программы «Пока все дома».

Пятница: тишина.

Катя сидела в своем офисе и смотрела в монитор невидящим взглядом. Ее аналитический ум сходил с ума. Паша прошел все фильтры идеального мужчины:

1. Не женат (проверено через все соцсети, возможных знакомых и отсутствие кольца).

2. Есть кот (значит, способен нести ответственность за живое существо весом более пяти килограмм).

3. Навещает родителей в Подмосковье (классика жанра, значит, не социопат).

4. Умеет готовить завтрак после бурной ночи без секса (уровень святости — ангел).

5. Не пристает.

Последнее сбивало систему сильнее всего. Прошла неделя. Они переписывались каждый день. Он знал, что она любит лавандовый раф (хотя сам пил только американо), знал, что у нее дедлайн по презентации для колбасы, и даже прислал ей стикер с енотом, когда узнал, что клиент завернул проект. Но за все это время он ни разу не спросил: «А какие у тебя планы на вечер?», «Может, повторим подвиг с танцами?» или классическое «Тебе никто не говорил, что твои глаза цвета…» (дальше обычно идет бред про океан или шторм).

Он просто был. В мессенджере. Теплый, ламповый, настоящий. И это пугало до дрожи в коленках. После Стаса, измерявшего ее талию, и Арсения, измерявшего свой пульс, полное отсутствие сексуального подтекста казалось либо гениальной разводкой, либо признаком того, что Паша тайно состоит в клубе анонимных асексуалов.

— Лера, я в беде, — произнесла Катя в трубку, запершись в офисном туалете. — Кажется, мне опять подкинули бракованного мужика.

Консилиум в леопардовом логове

Лера открыла. Выглядела она так, словно всю неделю вела войну с зеленым змием и проиграла всухую, но держалась молодцом. На ней был махровый халат, надетый поверх вчерашнего платья, а в руке дымился вейп.

— Заходи, пациентка, — прохрипела она. — Ну, выкладывай. Тот красавчик из бара оказался женщиной?

— Хуже, — Катя упала на диван, заваленный какими-то вещами и пакетиками от чипсов. — Он оказался святым.

И она вывалила на подругу весь этот абсурд: яичница, родители в деревне, кот-финансист и абсолютный ноль интимных поползновений.

— То есть... он тебе вообще ничего не делает? — уточнила Лера. — Даже за коленку не подержал вчера в киношке?

— Вообще! Мы вчера три часа обсуждали разницу между керамической туркой и медной. ТРИ ЧАСА, ЛЕР! Я была в его квартире. Я пила с ним алкоголь. Я просыпалась рядом с ним! Но между нами произошло меньше физического контакта, чем между мной и курьером Яндекс. Лавки!

Лера задумчиво затянулась. Пар окутал ее лицо, сделав похожей на злую фею из мультфильма.

— Так, отставить панику, — наконец сказала она. — Давай пройдемся по чек-листу ФСБ. Вариант первый: он гей. Но отпадает, раз навещает маму в деревне. Геи туда ездят только чтобы забрать наследство. Вариант второй: он импотент. Но ты же говорила, спина у него крепкая, и яйца он жарит уверенно. Рука не дрогнула.

— Рука хирурга! — простонала Катя. — Лер, может, у него какой-то религиозный пост? Или он принимает целибат?

— Какой целибат, Соломатина? Ты видела его тело? Там тестостерон можно ложками хлебать. Вариант третий, самый страшный...

Лера сделала драматическую паузу.

— Он маньяк, — выдохнула Катя. — Это заготовка. Он входит в доверие. Узнает график работы охраны моего ЖК. Потом оглушает меня подарочным набором специй и делает из моей кожи абажур.

— Для абажура ты слишком жирная, — буднично заметила Лера. — Шучу-шучу, расслабь булки. Нет, если бы он был маньяком, он бы уже пытался расчленить тебя этими разговорами про эспрессо. Маньяки нынче нетерпеливые.

Лера встала и начала ходить по комнате, размахивая руками.

— Смотри на ситуацию цинично. Как креативщик. Что мы имеем? Продукт: Мужчина, 30+. Характеристики: надежный, рукастый, готовит, не требует минета за просмотр кино. Рыночная стоимость такого экземпляра сейчас выше, чем биткоин. Вопрос: в чем подвох?

— Может, у него маленький? — выдвинула гипотезу Катя. — Микро-пенис. И он стесняется. Поэтому компенсирует это кулинарией и вежливостью.

— Глупости, — отрезала Лера. — Мужики с микро-пенисами самые агрессивные. Они лезут доказывать свою состоятельность в первую же секунду. Вспомни Арсения, у него там вообще кнопка самоуничтожения стояла, а он все равно полез. Нет, тут другое.

Она остановилась и ткнула пальцем в сторону Кати.

— Он тебя проверяет.

— Кто? Зачем?

— Он знает, кто ты. Он пробил тебя. Карьера, хорошая квартира, бабки. Ты для него — акула капитализма. Богатая сучка. Он боится, что если положит руку тебе на колено, ты посчитаешь это харассментом, вызовешь службу безопасности или решишь, что теперь он должен на тебе жениться, потому что купил тебе кофе. Он ведет себя как джентльмен девятнадцатого века, потому что испугался твоей энергетики.

Катя нахмурилась. Эта мысль больно кольнула самолюбие. Она привыкла, что мужики боятся ее статуса, но чтобы настолько?

— Бред, — неуверенно сказала она. — Я же напилась с ним в «Синем ките». Какая я акула? Я там сама чуть не утонула в луже дешевого пива.

— Именно! — воскликнула Лера. — Ты сняла корону. Ты рыдала ему в плечо. Ты показала уязвимость. И теперь он ходит вокруг да около, боясь спугнуть удачу. Он думает: «Вдруг она протрезвела и поняла, что бар «Синий кит» — это ниже ее достоинства?»

Повисла тишина. Было слышно, как сосед за стенкой роняет ложку о кафельный пол.

— И что делать? — спросила Катя. — Написать ему: «Паша, у тебя член стоит или мне вызывать такси?»

— Грубо, — поморщилась Лера. — Хотя эффективно. Но нет. Нам нужно спровоцировать хищника. Отключить режим «Джентльмена» и включить режим «Самца».

Лера подошла к шкафу и достала оттуда вешалку. На вешалке висело то самое красное платье, которое она одолжила подруге в тот злосчастный вечер со Стасом.

— Надевай, — приказала Лера.

— Зачем? Оно несчастливое. В нем я узнала, что мой парень предпочитает творог.

— Творог стоял колом, просто упал от страха, — напомнила Лера. — Дело не в платье, дело в декольте. Сегодня суббота. Родители подождут. Пиши своему кухонному философу.

Катя взяла телефон. Сердце забилось где-то в районе горла.

— Что писать-то?

— Пиши правду. Включай тяжелую артиллерию. Текст: «Паша. Мне скучно. Приезжай ко мне через час. Купи вина. Красного. И мяса. Много мяса. Разговоры о тарелочках отменяются».

Катя посмотрела на экран. Палец завис над буквами. Это было слишком прямо. Это противоречило всем правилам этикета, которые вбивали в нее с детства. Но потом она вспомнила идеальную глазунью, запах кофе и широкую спину, освещенную утренним солнцем. Ей надоели загадки. Если он откажется — значит, он действительно евнух или агент под прикрытием. Если согласится…

Она нажала «Отправить».

Сообщение улетело. Две зеленые галочки появились мгновенно. Значит, онлайн.

Прошло тридцать секунд. Минута. Три.

«Я буду через сорок минут. Где ближайший хороший мясной магазин?»

Катя перечитала ответ трижды. Ни одного лишнего слова. Никаких вопросов «Зачем?», «Что случилось?», «Ты пьяна?». Только логистика.

— Работает, — прошептала она, чувствуя, как по телу разливается предательский жар.

— Еще бы не работало, — ухмыльнулась Лера, доставая из сумки расческу. — Так, быстро в душ. Побрей ноги. И ради бога, выброси эти мысли про микрочлены. Судя по тому, как он управляется со сковородкой, отбивную он тебе сделает такую, что ты забудешь свое имя. Бегом. А я пока выгоню Анзора.