Вихрь эмоций под названием «Жесть»

На следующий день Катя сидела в офисе, глядя невидящим взглядом на макет рекламной кампании для нового жилого комплекса. В голове шумело, как в трансформаторной будке. Решение принято. Она позвонит Сене. Она поедет к нему. И будь что будет.

Она набрала его номер дрожащими пальцами. Гудок. Еще гудок.

— Алло, — раздался в трубке тот самый низкий голос, от которого у нее всегда подгибались колени.

— Семен? — выдохнула она, чувствуя, как краснеют уши.

— Катюха? — в его тоне прозвучала насмешка и что-то еще. Теплое. — Я уж думал, не позвонишь. Решила все-таки узнать, как там мой сервис поживает?

— Я... я в Москве, — выпалила Катя. — Могу подъехать. Если хочешь.

— Хочу, — без раздумий ответил он. — Адрес знаешь?

— Нет.

Он продиктовал адрес. Катя записала его на стикере, прилепленном к монитору. Сердце билось где-то в горле.

— Приезжай вечером. Я заканчиваю в восемь. Только... Кать?

— Да?

— Захвати чего-нибудь поесть. Я голодный как волк.

Она положила трубку, чувствуя, как по телу разливается жар предвкушения. Весь оставшийся рабочий день прошел как в тумане. Коллеги удивлялись, почему креативный руководитель Соломатина улыбается, глядя в монитор, и зачем она заказала доставку шашлыка в офис.

Вечером Катя стояла у входа в автосервис «Жесть». Место выглядело так, как она и представляла: огромный ангар из красного кирпича, ворота подняты, внутри горит яркий свет.

Сеня встретил ее у входа. Он был в рабочем комбинезоне, испачканном краской. Выражение лица было серьезным, почти каменным. Он не улыбался.

— Привет, — сказал он, принимая из ее рук пакеты с едой. — Спасибо.

Он достал из пластикового контейнера кусок мяса, откусил, глядя на нее сверху вниз. В его глазах плясали опасные искры.

— Я соскучился, Кать. Так соскучился, что еле дождался вечера.

Он поставил пакеты на ближайший ящик с инструментами и шагнул к ней. Одним движением он прижал ее спиной к холодному металлу какого-то огромного агрегата. Его руки легли на ее бедра, сильные, уверенные, собственнические.

— Я думал о тебе каждую ночь, — прошептал он ей на ухо, обжигая дыханием. — Думал, как ты лежишь в своей идеальной кроватке с этим своим хмырем. И знаешь, что я делал?

— Что? — выдохнула Катя, чувствуя, как слабеют ноги.

— Я представлял, этот момент. Чтобы ты кричала мое имя, а его забыла.

Он впился в ее губы властным поцелуем. Это был не поцелуй — это был захват территории. Катя застонала, вцепившись в его комбинезон. Мир сузился до размеров ангара. Были только запах бензина, вкус мяса на его губах и ощущение твердого тела, прижимающего ее к холодному металлу.

Сеня оторвался от ее рта, заглянул в глаза. В его взгляде читалось предупреждение.

— Уверена?

— Я… — из горла вырвался жалкий, похожий на мышиный писк звук.

Она не успела ответить. Он подхватил ее под бедра, заставив обвить ногами его талию, и понес в свой кабинет — небольшое помещение в глубине ангара, отгороженное стеклянной стеной.

Здесь царил хаос. На столе лежали чертежи, каталоги красок, пустые банки из-под энергетиков. Сеня усадил ее прямо на стол, смахнув все лишнее на пол одним широким движением руки.

— Ты сумасшедший, — прошептала Катя, глядя на него снизу вверх.

— Что есть то есть — ответил он, стаскивая с себя рабочую куртку. — Зато весь твой.

Это был снова вихрь эмоций. Безумный, дикий, необузданный секс, в котором не было места сомнениям и компромиссам. Семен брал ее жадно, глубоко, словно пытаясь заполнить собой каждую клеточку ее тела. Катя отвечала с такой же исступленной страстью, царапая его плечи сквозь тонкую ткань футболки, впиваясь ногтями в спину.

Здесь не было места для нежности Паши. Здесь была только первобытная, животная страсть. Семён шептал ей на ухо грязные, пошлые слова, от которых у Кати кружилась голова. Он называл ее своей, говорил, что никому не отдаст.

Они закончили почти одновременно, содрогаясь в объятиях друг друга. Катя лежала на столе, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует внутри нее его плоть. Семен уткнулся лицом в ее шею, вдыхая запах ее духов, перемешанный с запахом машинного масла.

— Теперь ты точно моя, — выдохнул он, поднимая голову. Его лицо было потным, волосы растрепались. Но он выглядел счастливым. Диким. Настоящим.

Катя смотрела на него, и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему живой. Она попала в шторм, и этот шторм был именно тем, что ей было нужно.