Итак, в моей жизни появилось постоянство. Во-первых, в работе. Случайно оказалось, что я могу неплохо писать. Это стало известно в дни, когда дядя попросил меня заменить заболевшего сотрудника, чьи обязанности заключались в сочинении текстов на открытках. Успешно справившись с этим заданием, я произвела хорошее впечатление, и дядя, похлопотав, устроил меня в местный журнал о моде, где я теперь веду колонку советов по макияжу. Так что, можно сказать, что я стала журналистом.

А во-вторых, я в отношениях. Настоящих, официальных отношениях. Вот уже почти два месяца мы с Антоном живем вместе, и заново узнаем друг друга. Между нами больше нет тайн, секретов и недосказанности. Не портят нам жизнь и наши бывшие. Странно, но неугомонные Саша и Алина как-то резко пропали с радаров и ничем не давали о себе знать. Сначала это беспокоило нас с Антоном, но со временем мы забыли о них напрочь, с головой окунувшись в наши отношения.

Так как Кристя переехала учиться в Питер, Машка великодушно разрешила Антону жить с нами, мотивировав это тем, что «от перестановки слагаемых сумма не меняется». Конечно, Антон не мог заменить ей младшую сестрёнку, но зато парень был куда полезнее в быту, чем Кристя.

Еще меня немного удивил тот факт, что с отъездом Кристи из школы уволился и Марк, а потом и вовсе уехал из города. Я рассказала об этом Машке и поделилась своей догадкой о том, что они все же были любовниками, на что моя подруга лишь отмахнулась и принялась с аппетитом поедать огромную тарелку жареной картошки, заправленной персиковым йогуртом.

С Максимом мы почти не общались, и виноватой в этом была я. Перебарывая себя, Воронов продолжал приходить к нам и спокойно наблюдать за тем, как хорошо нам с Антоном, однако с ним общались только Машка и Дракон, а я же лишь кивала и издавала нечленораздельные звуки. В итоге Макс понял, что я не настроена на общение с ним, и перестал звонить и приходить. Отчасти я была этому даже рада. Неловкость между нами давила на меня, как давит давление на человека глубоко под водой. С другой же стороны мне было больно о того, что наша долгая и такая замечательная дружба окончательно разрушена. И зачем только я узнала о его чувствах ко мне? И зачем он подтвердил это? Мог бы отрицать до самого конца, я бы, наверное, поверила в его ложь. Пусть меня и тошнило от обмана, но такую ложь с удовольствием бы приняла, лишь бы только сохранить нашу дружбу.

От Антона я узнала, что в тот день, когда он спустился за посылкой от моей мамы, то четко и ясно объявил Воронову о своих планах на меня, а еще попросил как можно меньше ошиваться рядом со мной. Разумеется, тогда Максим не воспринял его слова всерьез, зато сейчас, почему-то, не только сделал так, как просил его Антон, но и пошел против своего же обещания больше никогда от меня не отступаться.

Машку же весьма опечалил тот факт, что Макс сошел с дистанции. Узнав, что он тоже претендовал на мое сердце, подруга умилилась и стала относится к Воронову еще лучше, чем прежде.

— Вы знаете друг друга с детства. Если бы вы начали встречаться, это было бы так мило! — прощебетала она.

— Ты пересмотрела своих ванильных дорам, — сказала я, скептически глядя на подругу.

В последнее время Машка тяжело переносила беременность. Ребенок, пол которого подруга пожелала узнать только после родов, сильно пинался и не давал Машке отдыха. В какой-то группе для беременных одна пятикратная мамочка посоветовала отвлечься просмотром азиатских сериалов — дорам, что Машка и сделала. Как ни странно, но это наивная ваниль для подростков подруге помогала. Ну, чем бы дитя не тешилось, как говориться…

— Вот и нет! — запротестовала Машка. — Просто это и вправду мило. Да и грустно стало без Макса. Он мне приносил всякие вкусняшки всегда.

— Ты не из-за его отсутствия грустишь, а из-за того, что тебе больше никто не носит гостинцы, — парировала я.

— Мне их носит Дракон. Правда, не так часто и не такие классные.

Что правда, то правда. Мой братец в последнее время стал крайне внимательным к Машке. Если бы я его не знала, то предположила бы, что Машка ему снова нравится, однако Данила был бы не Данилой, если бы все еще испытывал чувства к бывшей девушке. Скорее всего, ему было жалко беременную Машку. Может, мой брат и обормот, но душа у него добрая.

— Единственное, что меня пугает — это тишина со стороны Саши, — заметила вдруг Машка, достав из-под подушки на диване пачку печений. — Сомневаюсь, что он решил отступиться и перестать тебя преследовать. Зря ты не стала подавать на него в суд.

Я отодвинула в сторону ноги подруги и села рядом с ней на диван.

— Ты же знаешь, что говорил Марк: Сашу сложно засудить. У него куча связей и денег. Забыла, кто он?

Машка помотала головой и отправила в рот целое печенье.

— Ну вот, — всплеснула я руками. — Нам остается только надеяться, что он действительно сдался.

В этот момент из моей комнаты вышел Антон и, весело подмигнув мне, скрылся в кухне. Проследив за ним взглядом, я наклонилась к подруге и тихо сказала:

— Я боюсь за него.

— Почему? — спросила Машка, посмотрев на кухонную дверь.

Я пожала плечами.

— Мне Саша вреда не причинит. Он хоть и психопат, но меня любит, а вот Антона ненавидит. Когда он наставил на него пистолет, я так испугалась, что Саша выстрелит. Передать тебе не могу, как я боюсь снова потерять Антона.

Машка откинула в сторону пачку с печеньем и кинулась неуклюже обнимать меня.

— Все будет хорошо, дорогая, — шептала она, гладя меня по спине. — И у тебя и у меня. Вот увидишь.

— Угу, — тихо отозвалась я.

Посидев с подругой еще немного, я отправилась работать. Мне нужно было написать несколько статей, и дедлайн уже буквально кусал меня за пятки.

Схватив под мышку ноутбук, я вышла на балкон и вдохнула свежий теплый воздух. Солнце уже почти скрылось за соседними домами, чему я очень порадовалась — сидеть на балконе будет комфортно и не жарко. Усевшись за пластиковым круглым столом и раскрыв ноутбук, я принялась за работу. Мои пальцы легко и быстро порхали над клавиатурой, а разум был где-то далеко от реальности. Когда я писала, то всегда с головой уходила в текст, не замечая ничего вокруг.

Внезапно передо мной мелькнул чей-то силуэт.

— О чем пишешь? — спросил Антон, заглядывая в монитор моего ноутбука.

— О правильном ежедневном уходе за кожей, — недовольно ответила я. Мне не нравилось, когда меня сбивали. — Чего приперся?

Антон поставил передо мной кружку и сказал:

— Кофе тебе принес.

Не отрываясь от монитора, я взяла кружку отхлебнула горячего напитка.

— Подлей туда виски, — потребовала я, протягивая ему кофе обратно.

— Чего? — удивился Антон.

— Ну или коньяка, без разницы, — отмахнулась я. Что найдешь в баре.

Мне хотелось, чтобы он скорее ушел и оставил меня одну. У меня накопилась масса идей в голове, но из-за того, что Антон ни на шаг не отходил от меня последние несколько дней, весь материал, который я изучала для написания этой статьи, начинал путаться и забываться.

— Пей простой кофе, безалкогольный, — сказал Антон.

— Не, так не пойдет. Я зависимая. Мне нужен мой черный кофе с алкоголем и пара сигарет.

С этими словами я достала из кармана толстовки сигарету, подожгла ее и с наслаждением затянулась. Резким движением Антон забрал мою сигарету, потушил и выкинул за балкон.

— Бросай курить, — четко произнес он.

— Да ты сам куришь! — крикнула я, смотря уже не в монитор, а в его наглые карие глаза. Однако наглости в них сейчас не было. Антон был серьезен как никогда.

— Я бросаю, если ты не заметила, — с этими словами он задрал рукав кофты и продемонстрировал мне никотиновый пластырь, от которого, как мы оба знали, пользы как от козла молока.

На самом деле я знала, что он бросает. И знала, чего это ему стоит. Мне страшно хотелось поддержать его, сказать, что я тоже буду бросать вместе с ним, но не могла. Это было частью меня. Мне нравилось сидеть на нашем балкончике, чувствовать на себе теплый ветерок и выдыхать табачный дым. Может быть, пить черный кофе с алкоголем и курить сигареты — это мой образ. Как у Боярского его шляпа или как у Лепса его очки.

— Я брошу, когда буду беременной, — отмахнулась я, забирая у Антона кружку с кофе.

Видимо, я не дождусь, когда он сходит на кухню и добавит туда виски. Придется довольствоваться тем, что есть.

— Тогда надо, чтобы ты забеременела, — тут же ответил Антон.

Я чуть не подавилась своим кофе.

— Ты прикалываешься? — спросила я, не зная как расценивать его слова. — Нам тут одной беременной хватает с головой!

Антон проигнорировал мои слова.

— Я хочу, чтобы мы избавились от этих пагубных привычек, которые заполучили из-за нашего расставания. Со своими я почти разобрался. Осталось разобраться с твоими, — объяснил он, садясь рядом со мной. — Если для этого тебе надо забеременеть, я не против.

Я смотрела на Антона широко раскрытыми глазами. От удивления у меня даже задергалось веко. Правое веко. Короче, сказать, что я была в шоке, значит не описать и половины моего нынешнего состояния. Я была в полнейшем ступоре от его слов.

— Слушай, — с трудом выговорила я, сглотнув. — Я пока к этому не готова. Можно сказать, что совсем не готова.

— Почему? Всего пару недель назад ты собиралась выйти замуж за богатого щёголя, который оказался психопатом и наркодилером, — ехидно заметил Антон, сузив свои карие глаза.

— Выйти замуж — это не значит, что я тут же рожу ребенка! — со злостью выпалила я. Бессонов начинал выводить меня из себя.

— Как знать, — протянул Антон, отхлебнув мой кофе и сморщившись.

— Ой, все! Отстань от меня, — вскипела я. От злости меня начинало потрясывать. Я нервно захлопнула крышку ноутбука, чуть не придавив себе палец. Встав из-за стола, я направилась в зал. К черту этот балкон! Вернусь сюда ночью. Со своими вредными привычками, ноутбуком и вдохновением. И никакого Антона!

— Ты не хочешь от меня детей? — тихо спросил он.

Я обернулась. Он смотрел куда-то вдаль, как всегда, когда не хотел столкнуться со мной взглядом. Когда открывал передо мной на несколько секунд свою душу.

И тут у меня ёкнуло сердце. Вся моя злость, все раздражение куда-то ушло. Передо мной остался лишь он один, смотрящий в сторону, с грустными, задумчивыми глазами. Он мог вывести меня из себя всего лишь одной фразой. Мог заставить смеяться и глубоко задуматься всего одной фразой. И одной фразой он мог вызвать во мне такую нежность и любовь к нему, что я сама порой удивлялась, что способна на такие чувства. В этом был весь Антон. Чертовски умный, чертовски сдержанный и гордый, но страшно милый и чувственный.

— Конечно, я хочу от тебя детей, — сказала я, подойдя к нему и обняв за плечи. — Каждая женщина хочет ребенка от любимого мужчины.

Он ничего не сказал. Просто накрыл мои руки своими и тихо выдохнул. Значит, все хорошо. Он спокоен.

— Только давай с этим повременим, — предложила я. — В ближайшие несколько лет я не вытерплю второго тебя или вторую себя.

— Еще может родиться два в одном, — смеясь, сказал Антон.

— Боже, адская смесь, — поморщилась я. — Мне кажется, мы никогда к этому не будем готовы.

Антон согласно закивал.

— Ну что, может, выпьем еще кофе? С коньяком, — предложил он, хитро улыбаясь.

— Пойдем, — согласилась я.

На кухне мое настроение снова поднялось. Мы с Антоном смеялись и дурачились, как малые дети. Машка поглядывала на нас с дивана и тоже посмеивалась.

Когда Антон, наконец-то, сделал себе горячий шоколад, а я с третьей попытки сделала себе кофе, который не убежал, мы, стырив у Машки печенья, ушли в свою комнату.

— Почитаем? Или посмотрим фильм? — поинтересовалась я, усаживаясь на кровати.

— А что ты хочешь? — спросил Антон.

— Я хочу фильм.

Улыбка озарила лицо парня, и я поняла, что он тоже этого хочет. Когда я потянулась за ноутбуком, оставив кружку с горячим шоколадом, он посмотрел на экран и, нахмурившись, принял вызов.

— Да, мам. Что-то случилось?

Я с интересом уставилась на Антона. Его мать не звонила ему с тех пор, как они поругались. Антон сказал ей, что не намерен возвращаться в Москву и что бросает все ради меня, обычной девушки из провинции, которую безумно любит. Разумеется, его мать не одобрила это решение и возненавидела меня еще до нашего личного знакомства, которое, скорее всего, произойдет теперь очень нескоро.

— При чем тут это? — недовольно спросил Антон. — Я называл ей истинную причину нашего разрыва.

Снова воцарилась тишина. Я сходила с ума от любопытства — так хотелось узнать, что говорит ему мать. Вероятно, ничего хорошего, раз лицо Антона мрачнело с каждым разом все сильнее и сильнее.

— Она врет… — сдавленным голосом сказал Антон. — Быть такого не может…

Наши взгляды встретились, и я прочитала в его глазах панику. Что? Антон Бессонов паникует? Быть такого не может!

— Что произошло? — одними губами спросила я.

Он ничего мне не ответил. Только его глаза расширились еще больше. Договорив, Антон откинул телефон на кровать, медленно сел в кресло и, запустив пальцы в волосы, тихо выругался.

Я вскочила и подлетела к нему. Положила руки на его плечи, обтянутые клетчатой рубашкой и вслух повторила свой вопрос:

— Что случилось, Антош?

Он поднял голову и посмотрел на меня взглядом, полным отчаяния и боли.

— Алина беременна.

— Это шутка такая? — не поняла я. — Если да, то мне не смешно. Слишком заезженная уже тема, не находишь?

— Это правда. Мама подтвердила. Нихрена не понимаю, как это вышло — мы всегда предохранялись…

Осознав, наконец, истину положения, я офигела. Первой моей эмоцией оказалась злость. Мне захотелось наорать на Антона, ударить его, заплакать от обиды. Однако мозг мой все еще работал и подсказывал мне, что Антон не виноват. Когда он встречался с Алиной, между нами все было кончено. Как только мы сошлись, он с ней расстался. Точно так же обстояли дела и у меня с этим психопатом Сашей, вот только мужчины не могут залететь. Зато могла я, ведь контрацептивы не гарантируют стопроцентную защиту.

Глядя на то, как убивается Антон, моя злость постепенно сошла на нет, уступив место рациональному мышлению.

— Может, она все же врет? — предположила я.

— Не знаю, — сокрушенно ответил Антон. — Черт, как же это все не вовремя!

Он с размаху ударил кулаком в стену и тут же сморщился от боли. Я схватила его руку и подула на содранные костяшки. Впервые я видела, как мой спокойный Антон так беснуется.

— Тебе надо съездить к ней и все выяснить, — уверенно сказала я, поглаживая его по внутренней стороне руки. — Потребуй тесты, анализы, сходи с ней на УЗИ и проследи за всем.

Антон устало посмотрел на меня. Вид у него был такой, что он вот-вот готов сдаться. Ну, уж нет! Какая-то стерва Алина не отнимет у меня его! Ни за что!

— Не переживай. Если что, откупимся от нее. Будем платить алименты. Будем работать! — я сжала кулак и подняла руку вверх, как делали в сериалах Машкины азиаты.

Антон невесело усмехнулся.

— Мы справимся, — сказала я и чмокнула его в висок. — Я тебя люблю, Антош.

На мгновение его лицо посветлело, а губы дрогнули в легкой неуверенной улыбке.

— Я тоже тебя люблю, — тихо ответил Антон.