— Я убиваю любовь. В себе. По крупицам. По маленьким, шершавым и твердым крупицам, которые немного похожи на те, что оказываются в постели после того, как поешь в ней бутерброд. Только намного тверже и жестче. Они страшно мешают спать и кусают бока. Их невозможно все стряхнуть, обязательно останется еще несколько. Именно по таким крупицам я убиваю в себе это чувство: любовь к жизни, к людям, к природе, к вещам, ко всему. Во-первых, так будет легче жить дальше. Вернее существовать. Во-вторых, я себе надоела. Слишком жалкая и эмоциональная. Пора это прекращать. А в-третьих… Я не знаю, что в-третьих. Наверно, ничего. Просто мне стало скучно жить. Мне все надоело. Началось уныние. Самое интересное, что я даже не стараюсь с ним бороться, потому что мне все равно. Мне все равно…

Договорив, я отправила в рот большой кусок мороженого. Зубы вмиг свело холодом. Мы с Максом сидели у него в квартире, ели вкусности и играли в дурацкую игру «Правда или действие». Этот монолог был моим ответом на вопрос «Чем я занимаюсь после расставания с Антоном».

Макс внимательно меня выслушал и удовлетворительно кивнул.

— Я так и думал, — сказал он, выскребая из стаканчика его любимый ванильный пудинг.

— И что скажешь на это? — спросила я.

— Ничего, — равнодушно ответил Воронов.

Я взбесилась.

— Как ничего? Ты не пожалеешь меня и не дашь мне дружеский совет?

— Нет, — все так же равнодушно отвечал Макс, продолжая выскребать пудинг из стаканчика.

Его равнодушие к моему душевному излиянию выводило меня из себя.

— Твоя очередь, — напомнил мне Воронов.

Ну ладно, я тебе задам!

— Правда или действие? — загадочно спросила я.

— Конечно, правда. Если я выберу действие, ты со мной сделаешь что-то страшное и извращенное, я тебя знаю, — сказал, посмеиваясь, Макс. Он доел, наконец, свой пудинг и теперь внимательно смотрел на меня.

Что ж, сам напросился…

— Отвечай, что это за «швабра» такая, на которой ты так давно зациклен? — скороговоркой выпалила я.

Сейчас мне было далеко плевать на тактичность и на подобную ерунду. Я хотела любыми способами добиться желанного ответа. Я была готова сдать Дениску с потрохами, если Макс спросит, откуда мне известно про «швабру».

Но Макс не спросил. Он вообще ничего не сделал. Только его серые глаза расширились от удивления.

На миг мне стало совестно: вдруг я лезу слишком далеко? Хотя, вряд-ли. В последнее время мы восстановили статус лучших друзей а и стараемся ничего друг от друга не скрывать. Так что запросить у Макса информацию о его тайной женщине было справедливо.

— Я тебя слушаю, — сказала я, делая вид, что не замечаю его удивления.

Через несколько секунд Макс пришел в себя, вздохнул и посмотрел на меня печальными серыми глазами. Внезапно мне вспомнилось, как в детстве я про себя называла его сероглазым королем. Не принцем, потому что принцы были слишком банальны на мой взгляд, а вот короли…

Господи, о чем это я! Сколько же глупостей вертится у меня в голове?

— Помнишь вечер в клубе, когда я только переехал? — внезапно спросил Макс.

Я энергично закивала головой.

— Ужасный был вечер, — сказала я, с брезгливостью вспоминая дни, когда я была глупой и зеленой девчонкой, только что приехавший в большой город.

— Почему? — искренне удивился Макс. В его голосе послышалось разочарование.

Я откусила кусочек от шоколадки, запила лимонадом, тщательно прожевала и ответила:

— У меня чертовски болела голова, а этот Илья еще уговаривал меня поехать к нему. Я отказала, он начал галдеть, голова разболелась еще больше. В итоге я не могла заснуть всю ночь, сердце от чего-то стучало так громко и быстро, будто я напилась энергетиков. В общем, я так и не смогла уснуть, а утром полумертвая потащилась на работу. Так что для меня вечер был мерзким.

— Ну, для меня вечер тоже был не идеален, — выслушав меня, сказал Макс. — Денис подцепил девчонку и скрылся с ней в неизвестном направлении. Тебя увели твои друзья, — последнее слово он произнес, заметно поморщившись.

Я хохотнула.

— Да уж, компания была не из лучших. Зря я позволила увести себя. Нам с тобой было вроде весело до их прихода.

— Вроде? — было заметно, что Макс слегка напрягся и сузил глаза.

— Ну да, вроде было весело. Я особо ничего не помню с того вечера, — честно призналась я. — Помню, что мы общались, потом выпили немножко…

— Ты выпила, — поправил меня Макс.

— Ладно, я немножко выпила, — согласилась я.

— И далеко не немножко.

— Ладно-ладно! Я надралась! Доволен?

Макс, хитро улыбаясь, кивнул.

Расплылся как кошак. Хотя, нет, все же он больше король. Сероглазый.

Внезапно я поймала себя на мысли, что неотрывно смотрю на лицо друга. Он это заметил и тоже стал смотреть на меня, продолжая хитро улыбаться.

— Лис, ты чего залипла?

— Да так, — пробормотала я, от смущения не зная, куда деть взгляд. Слава богу, рядом лежала пачка чипсов. Схватив ее, я начала усиленно жевать хрустящую картошку.

Однако Макс отстать от меня не планировал. Он близко придвинулся ко мне и стал заглядывать в мое лицо, пытаясь поймать мой взгляд. От этого мне сразу стало смешно, и, давясь чипсами, я примирительно вскинула руки:

— Все, сдаюсь! Твоя взяла.

Довольно потирая ладошки, Макс отодвинулся и объявил:

— Рассказывай!

— Да ничего интересного, — сказала я, почесывая шею. — Просто вспомнила, как в детстве прочитала стихотворение Ахматовой «Сероглазый король» и сразу подумала о тебе. После этого стала тебя так называть.

— "Слава тебе, безысходная боль!

Умер вчера сероглазый король"?

Я кивнула.

— Мило. Ты думала обо мне как о мертвом короле?

— Дурак ты! — в сердцах бросила я и толкнула сероглазого идиота ногой.

Макс повалился на спину и тут же сел обратно, как неваляшка.

— Охренеть, я — мертвый король! — не унимался он.

— Ну переста-а-ань! — воскликнула я сквозь смех. — Это все романтическое сознание маленькой и тупенькой меня. И вообще, ничего ты не понимаешь в поэзии, не то, что Антон.

Черт, а вот это я зря сказала. Слова сами собой сорвались с языка. Не знаю, почему я вдруг произнесла его имя, если даже не думала о нем последние несколько часов, проведенных с Максом.

Смех тут же прекратился.

Макс вмиг посерьезнел. В глазах больше не плясал веселый огонек. Они опять сделались холодными и напоминали серовато-прозрачные ледяные кристаллы.

— Надо будет взять у него пару уроков, — холодно сказал Макс. — По скайпу.

Яд в последних словах смог бы почувствовать даже идиот. Зачем он так? Знает же, что мне тяжело после расставания.

— Ты чего? — тихо спросила я. Как это не похоже на того Воронова, которого я знаю всю жизнь.

Макс хотел что-то сказать, но его перебил мой зазвонивший телефон. Я встала, нашарила его в сумке и посмотрела на экран. Машка. Наверно, волнуется. Я написала ей, когда мы с Максом выехали, но забыла позвонить и сказать, что приехала.

— Привет, — как можно милее поздоровалась я. В ожидании упреков и криков, я прикрыла глаза. Однако ничего такого не последовало. Вместо злости в голосе подруги звучала паника. Она говорила быстро и сбивчиво, из-за чего половины слов я не могла разобрать. Зато последнее предложение она произнесла четко и ясно.

Мои глаза расширились. В горле встал неприятный ком.

— Я скоро буду, жди, — сказала я и отключилась.

Макс, с которого от вида моего испуганного лица сошло все, что налетело на него несколько минут назад, вопросительно уставился на меня.

— Что случилось? — спросил он.

Нервно теребя цепочку на шее, я ответила:

— Дракон прилетел.