Однажды, сидя в кухне и поглощая в гордом одиночестве сырный бутерброд, я вдруг осознала, что дни летят невообразимо быстро, и вот уже на смену июлю пришел август. Мы познакомились с Антоном чуть больше двух месяцев назад, а кажется, что прошло уже несколько лет. Банально, не спорю, но это действительно так. И хоть я до сих пор не понимала, что между нами происходит, я чувствовала нашу близость. Когда я его видела, у меня внутри, прямо под ребрами, что-то ёкало. Со страшной силой меня тянуло к этому парню, и когда я, наконец, оказывалась в его объятиях, каждая клеточка моего тело прямо пела от счастья.

Думать о наших отношениях я не переставала ни на секунду, однако заводить с Антоном серьезный разговор на эту тему я не решалась. Отчасти из-за того, что не хотела разочаровать его такими банальными вещами как выяснение отношений, а отчасти из-за того, что боялась. Боялась, что он скажет, что между нами ничего нет, что это просто несерьезная интрижка, которая прекратиться, как только он встретит кого-то лучше меня. Ну, или пока я не встречу кого-то лучше него.

Вот только что-то мне подсказывало, что у меня этого не выйдет. По крайней мере, в ближайшие пару лет.

В последнее время у меня навалилось много работы. Секретарша Сонечка предложила мне подработать вместе с ней визажистом в одном из магазинов косметики. Разумеется, я согласилась. Делать макияж я умела и любила. Тем более, помимо зарплаты, в этой работе был еще один жирный плюс — большие скидки на косметику.

Так часы моего безделья превратились в минуты, и мы с Антоном стали видеться намного реже. Он тоже устроился еще на одну работу и теперь был с утра до ночи занят. Его отцу в последнее время нездоровилось, и Антон старался как можно больше находиться рядом с ним, но иногда ночью он все же приходил ко мне. Молча ложился рядом, уткнувшись носом в мой затылок, и тут же засыпал.

Означало ли это то, что он соскучился, или просто мой дом оказался ближе, чем его, я не знала. Да и вряд-ли хотела знать.

Дни для меня внезапно стали унылыми и безрадостными, не смотря на жару и разгар курортного сезона. Мне было грустно из-за того, что я редко встречалась с Антоном и Машкой, которая с головой ушла в отношения с Денисом, и единственным моим спасением неожиданно стал Макс.

Мы созванивались чуть ли не каждый день и болтали о всяких мелочах. Конечно, теперь мы не могли позволить себе зависать на трубках целыми часами, но минут двадцать нам все же удавалось поговорить. Странно, но эти минуты были для меня чем-то вроде оазиса для усталого путника, пересекшего знойную пустыню. Иногда ночью я не могла заснуть из-за того, что мысли окутывали меня, не давая закрыть глаза и расслабиться. Я снова думала о том, что скоро останусь совсем одна, никому не нужная и забытая. Машка переедет к Дэну, Кристя поступит в универ, а Антон и так уже редко меня видит, и что будет с нами дальше одному богу известно. Если я останусь одна, то мне, скорее всего, придется уехать к маме, а возвращения в этот унылый холодный город я не потерплю. Я счастлива только там, где тепло.

Никто из близких не знал о моих страхах. Я не хотела заваливать их своими проблемами. Машка ходила такая счастливая, а Антон такой усталый. У них на лице было написано, что только моих проблем им не хватало. Поэтому я молчала. Даже Макс ничего не знал — ему бы я этого тем более не сказала.

Порой из-за тревожных мыслей я не могла уснуть, и тогда мои бессоницы скрашивали книги. Я читала запоем все, что притаскивал мне Антон. Когда этот маленький запас заканчивался, я покупала книги сама. Денег на них мне было не жалко — книги вдруг стали манить меня, как манит бутылка коньяка заядлого алкоголика.

Почему я раньше не любила читать? Почему поняла как это увлекательно только благодаря Антону?

В любом случае, теперь литературный голод терзал меня, и мне даже не хотелось смотреть телевизор — только читать, читать и читать.

Как-то вечером, лежа на диване в гостиной и дочитывая роман «Дворянское гнездо», я услышала, как пикнул домофон, а через несколько минут открылась входная дверь. Я бросила взгляд на часы — девять вечера. Рановато для Машки.

Послышался топот Кристи. Она вышла из кухни, выскребая из стаканчика йогурт, и направилась в прихожую.

— О, привет! — донесся до меня удивленный голос Кристи.

— Привет, — поздоровался Антон.

Я напряглась. Мы не виделись с ним дня три. Сердце невольно начало биться сильнее.

— Василиса тут? — спросил он.

— На диване валяется.

Я постаралась сделать вид, будто полностью ушла в книгу и не слышу их разговора. Антон подошел ко мне сзади, наклонился и поцеловал в щеку.

— Что читаешь? — тихо спросил он.

— Тургенева, — буркнула я, не отводя взгляда от страницы.

Антон обошел диван, поднял мои ноги, сел и положил их себе на колени.

— Ты надолго? — поинтересовалась я.

— На сколько разрешишь.

Его голос был таким усталым и грустным, что у меня внутри все сжалось. Я оторвалась от романа и посмотрела на него поверх книги.

— Ты как? — ласково спросила я.

Антон сдавленно улыбнулся.

— Хочешь горячий шоколад? — предложила я, откладывая книгу в сторону.

— А как же Тургенев?

— Ничего, подождет.

Минут через десять по кухне уже летал терпкий запах кофе, полностью перебивая сладкий запах горячего шоколада. Антон не любил кофе, я же без него жить не могла.

Я с блаженством прихлебывала черную жидкость из своей кружки и лениво гоняла ногой тапок Антона под столом. Я позволила ему остаться на ночь и поэтому он, переодевшись в домашнее, расслабленно сидел со мной на кухне и молча пил свой горячий шоколад. Я видела, что он отдыхает и наслаждается. Это было заметно по его полуприкрытым глазам и опущенным плечам, которые он всегда держал прямо.

Допив последний глоток кофе, я вздохнула. Антон, смотревший куда-то в сторону, покосился на меня.

— Сегодня мне звонила мать и предлагала вернуться, — внезапно сказал он.

Я удивленно уставилась на него.

— Сказала, что у нее есть хороший знакомый, который сможет взять меня на юрфак без проблем. Даже работу пообещала найти.

— Она хочет заманить тебя обратно к себе, — недовольно сказала я.

— Ей не нравится, что я сбежал сюда, — кивнул Антон, глядя в свой бокал. — Она готовила для меня большое будущее, но я в один момент все перечеркнул.

— Не вини себя в том, что разрушил ее планы на тебя. Это же было ради твоего отца.

Антон хотел было возразить мне, но промолчал. В его карих глазах плескалась недосказанность.

— В любом случае, ты не можешь уехать сейчас, — возразила я. — Твой отец не здоров. Да и надо все обдумать.

— Сейчас не могу, да. Но отцу становится лучше с каждым днем. Я могу устроиться в Москве и забрать его с собой. Жить с ним, отдельно от матери.

Мои кулаки под столом непроизвольно сжались. Я чувствовала, что этот разговор доведет меня если не до слез, то до полного отчаяния.

— Когда она тебе это предложила? — поинтересовалась я.

— Пару часов назад.

— И что ты ей ответил?

Антон молчал. Он не отрывал взгляда от своей кружки, будто там показывали режиссерскую версию его любимого фильма.

— Я выслушал ее и сказал, что должен все обдумать, — наконец сказал он.

Я медленно разжала кулаки и тихо выдохнула. Хорошо, что Антон сразу пришел ко мне и рассказал о предложении матери. Значит, мое мнение на этот счет для него важно. Иначе бы он не стал ничего со мной обсуждать.

— Ладно, — сказала я, немного успокаиваясь. — Давай прикинем все плюсы и минусы и решим, стоит ли соглашаться с предложением твоей мамы.

Внезапно Антон оторвался от своей кружки и посмотрел на меня с примесью удивления и непонимания. Это был тот самый взгляд, которым он обычно смотрит на меня, когда я не понимаю очевидного и говорю всякую чушь.

— Ты ведь уже сам все решил, — сделала вывод я. Сердце забилось сильнее, а ладони снова сжались в кулаки.

Антон кивнул и вновь уставился в свою кружку. Да что он там нашел⁈

— А как же я? Со мной ты не хотел бы посоветоваться?

Я смотрела на него, не отрываясь. Дурацкая привычка все время смотреть собеседнику в глаза, но сейчас я этих глаз не видела. Их от меня намеренно скрывали. Антон знал, что я могу в них что-то увидеть, что расстроит меня еще больше. Я догадывалась, что в них горит решимость. Решимость уехать в Москву и закончить обучение. Он всегда этого хотел.

Москва, Москва, Москва.

Все хотят в Москву. Медом там, что ли, намазано⁈

Этот чертов город забрал у меня слишком многих…

— Ты поедешь со мной, это даже не обсуждается, — сказал Антон, отводя взгляд от кружки.

Вот сейчас, если он посмотрит мне в глаза, я ему поверю. Поверю, что он действительно хочет, чтобы я была с ним рядом в этом чертовом городе. Если он посмотрит мне в глаза, то я без раздумий соглашусь переехать в ненавистную Москву, лишь бы быть с ним рядом.

Но Антон не поднял глаз. Его взгляд скользнул по полу, на секунду зацепился на драном кухонном полотенце, которое лежало на столе печальной скомканной кучкой, и вернулся обратно к кружке.

Чертова кружка!

— Ясно, — хрипло сказала я. От напряжения я чувствовала в горле огромный ком. — Как ты все быстро за меня решил.

Такого ответа он точно не ожидал.

— То есть? — сдавленно пробормотал он. — Ты не хочешь ехать?

Я медленно встала и налила себе еще кофе, борясь с желанием достать из бара коньяк. Руки слегка дрожали. Я облокотилась спиной о столешницу и пригубила остывший темный напиток.

— Мне надо подумать, — сказал я как можно спокойнее.

— Да что тут думать, Лиса! — Антон внезапно повысил голос. — Как будто у тебя есть то, что держит здесь!

От неожиданности я чуть не подавилась кофе.

— Вообще-то, — ледяным голосом сказала я, вытирая губы и подбородок от кофе тыльной стороной руки. — Есть.

Антон замолчал. Вероятно, соображал, что меня здесь держит. Я допила свой кофе без всякого удовольствия.

— В общем, так, — сказал Антон, вставая со стула и подходя к раковине, чтобы помыть кружку. — Пока отец окончательно не поправится, я никуда не уеду. Скорее всего, это будет ближе к декабрю. У тебя есть много времени на раздумье. Если ты решишь поехать со мной, я буду рад. Если нет — будет немного грустно.

Вымыв кружку, он с громким стуком поставил ее на столешницу рядом со мной. «Если нет — будет немного грустно». Немного грустно. Немного…

Эти слова отпечатались у меня в голове. Немного грустно. Ему будет грустно, но немного. Совсем чуть-чуть.

Антон уже вышел из кухни, а я, уставившись на кружку, прокручивала в голове его слова. Я всей душой чувствовала, как они отдают холодом. Морозным, ледяным воздухом, который я так ненавижу.

Да еще эта кружка. После сегодняшнего разговора я непременно ее разобью или выброшу с балкона куда-нибудь в кусты. Но лучше разобью. Да, я ее разобью. Непременно.