Одели, накрасили, причесали. На шею водрузили что-то бриллиантовое и бабушачье, но мне сорок два, мне уже можно носить неприлично большие брюлики.

Можно стоять у зеркала и думать «а я ещё ведь и ничего себе такая!». Но нет. С таким количеством слоёв косметики на лице любая будет «ничего». Какое-то пофигистичное настроение и полностью вымотанное состояние.

Ну замуж иду. Ну и что? Ну, практически за выигрышный лотерейный билет: один на миллион и сулит много денег. Ну и ладно.

Стыду, чуть не сожравшему меня после выступления родителей, я сказала «ша». У меня дети. У меня Миша. И даже баб Лена. На всех остальных — плевать с гигантской секвойи. Сейчас переживём представление, вернемся в свой уютный кокон бизнес-класса и снова хапнем простого человеческого счастья, которое я планирую культивировать, впитывать и не упускать всё отмеренное мне время в этом браке. А дальше — трава не расти.

Миша заходит ко мне в комнату. Господи, красивый какой. Дух захватывает. И на меня он смотрит так же: как будто у него этим моим платьем и фатой вышибли кислород из груди. Хочется подойти и встать в обнимку, но, боюсь, тогда у него на черном плече фрака (или это смокинг? Чем они вообще отличаются друг от друга?) останется отпечаток моего многослойно накрашенного лица.

— Хочу тебя обнять, но нельзя сминать такую красоту, Маш, следы оставлю, — у нас, как обычно, сходятся мысли.

Обнимаем глазами. Беремся за руки. Спускаемся во двор и под возгласы гостей и какую-то очень знакомую музыку — я уже ничего не соображаю и не могу угадывать мелодии со скольки-то нот! — идём между рядов стульев к арке, под которой нас ждёт регистратор.

У меня уже была вполне себе красивая, пусть и не такая пафосная, свадьба. Которая не для меня, а для приличий и родственников. Лимузин с куклой на капоте, фата, торт. Я хотела бы чего-то более душевного, идиотского, анти-взрослого. Нашего с Мишей. Хулиганского. Но это не важно. Эту я тоже отработаю.

Дальше ещё сумбурнее. Согласны ли вы… Прошу ответить… Да… Да… Улыбаюсь, стою ровно. Играю роль, не сводя глаз с мужа — теперь уже совсем настоящего мужа! — но всё это каким-то периферическим слоем, боковым зрением сознания. Целуемся под аплодисменты и улюлюканье. А я как будто где-то не здесь.

Зато здесь клоун.

Нет, правда. Сбоку от стульев аплодирующей родни, рядом с всё контролирующей Наташкой стоит клоун. Всамделешный. Огромные башмаки, высокие носки в полоску, широченные штаны и кафтан с помпончиками. Грим, парик, нос.

Чушь какая-то. Сознание моё не могло отъехать так, чтобы начинало глючить картинками кинговского Пеннивайза.

— Море, — шепчет Миша. — Ты здесь?

— Нет, — отвечаю. — Кажется у меня от переизбытка впечатлений галлюцинации начались. Ты его тоже видишь?

— Кого, Димона?

— Олега Попова, блин!

— Это Димасик, — смеётся мне в макушку Миша. — Оля с утра накрутила ему нервы про, цитирую, «участие в этой клоунаде» и он объявил акцию протеста. Смотри!

Клоун выбегает вперед, подпрыгивает, широко расставив ноги, и начинает что-то поздравительное верещать всем присутствующим. Официанты разносят по рядам корзинки с разноцветными клоунскими носами, которые с удовольствием надевают солидные, убелённые сединами, гости ЛенПалны. Артур Айдарович с семьёй. Шеф, нацепивший галстук-бабочку. Саня. Девчонки из моего отдела. Безупречно элегантная бабушка. И никто не фырчит про «детский сад», не морщится, все вдруг включаются в игру. Каскадом своих фирменных сальто к арке подлетает Лёха, хватает несколько носиков и с громкими «але-оп!» жонглирует ими. Миша выхватывает у него парочку пороллоновых шариков, и надевает на наши с ним носы.

Вокруг смех, шутки, вспышки фотоаппаратов. Гости кидают в нас и друг в друга мягкими цветными мячиками. Из кармана Димасика кто-то тянет гирлянду шёлковых платочков. В кого-то летит водяная струя из клоунской бутоньерки. Квартет мгновенно перестраивается и вместо Мендельсона с Шубертом нас всех накрывает цирковым маршем. Конфетти. Колпаки.

И у меня в голове щелчок. Они сделали это сами. Без меня. Для меня. Достали где-то за считанные часы несколько сотен этих цветных носов, колпаков и платочков. Ну действительно, только жирафов на ходулях не хватает.

Влетаю обратно в реальность — моя свадьба, моя! Настоящая! Не придуманная и ни на кого не ориентированная, а наша, смешная и дурацкая свадьба мечты! — одновременно с барабанной дробью и очередным «але-оп!», с которым Миша подхватывает мои семьдесят кило живого веса и сажает себе на плечо.

Визжу. Смеюсь. Под хлопки и улюлюканье муж несет меня мимо сбившихся рядов стульев в сторону шатра, где уже накрыты столы.

Оказавшись снова на твёрдой земле, бросаюсь в объятия своих клоунов — мужа, деверя, сыновей, Ирки, Наты с Катей — так и стоим, счастливой пищащей капустой.

— Да как вы это сделали вообще?! — растроганно плачу я.

— Быстро! Мы сделали это очень быстро и много импровизировали! — хохочут все. — Без репетиций. Блин, представляете, какие фотки будут! Огнище!

— Я их в портфолио включу, — тащится Наташка. — Кто еще сможет похвастаться, что на его мероприятии были замечены директора заводов и банков в цирковом антураже?

— Горжусь тобой, клюшка, — обнимаю её крепче. — Но за идею с «клоунадой», я так понимаю, надо невестку благодарить? Где она, кстати?

Никто ничего не отвечает, все просто сдерживают смех. Глаза хитрые-хитрые, невинные-невинные. Боже мой, надеюсь, её не заперли в погребе, в самом деле! Интуитивно понимаю, что лучше мне ничего не знать, но любопытство распирает.

Где-то минут пятнадцать. А потом тонет в гомоне шумного, дурацкого и абсолютно прекрасного праздника.

Лучшее, что могут сделать взрослые — это немного побыть детьми! Особенно, когда всё сразу наваливается и нужно вырваться из режима выживания. Вот так и сделали наши герои: показали всему окружающему пафосу клоунский... нос и хорошенечко зажгли!!!