Бабуля у меня, конечно, космос, но всему есть пределы. Поэтому сижу, жду назначенного времени в холле юридической конторы: на другом конце города, никаких переписок и цифровых следов, и не дай бог, кто-то меня здесь узнает, проблем не оберёшься.

За большим витринным окном поливает дождь, на парковке нахохлились, как два ярких павлина, две красные тачки: мой здоровенный монстр и что-то мелкое и юркое, с модной китайской фарой, которую я называю «монобровь». Смешная машинка. Дамская. Рядом с моим очень гармонично смотрится, просто слон и моська. Даже не бесит.

Жду. Зря рано приехал. Поторопился успеть до работы, чтобы не спалиться. С вопросом «как обойти бабулино завещание?» нельзя соваться к юристам, которые проработали двадцать лет на эту самую бабулю. И не то чтобы я хочу как-то нарушать её волю, но условия они выставила абсолютно невменяемые, а не выполню — уйдет наш семейный бизнес в загребущие лапки Димасика, и за год, не больше, этот умник пустит по ветру все, что выжило в дефолт 98го, кризис 2008го и пересилило ковидные локдауны. А консервный заводик локального бренда — это тебе не нефтянка и фарма, на внутренних ресурсах долго не протянет. Запасы прочности не бесконечны.

В кресле напротив — женщина, вся такая в дорогом «оверсайзе». Белые туфли, тонкие щиколотки, голубой костюм с огромным безразмерным пиджаком, из-под которого ничего интересного не видно. Так и залипаю на эти щиколотки, крупные ладони с аккуратным беленьким маникюром, шею с тонкой цепочкой, ушко…

— Да, Славик, — вздыхает женщина в трубку. Рука взлетает к лицу, сжимает переносицу. Кем бы ни был этот Славик, утомил он девушку хуже налоговой инспекции. — Ты мне звонишь что-то новое сказать? Нет, уже было. Расчетливая, злая, никогда не любила. Помню. Детей тебе рожала из чистого расчета, чтобы было на кого недвижимость переписать.

Не ноет, не агрессирует, холодно язвит. Люблю такое.

— Ну почему же «никому»? — продолжает щелкать по славиковым яичкам, — себе нужна. Детям нужна. Сорок кошек? Ну если вдруг полюблю кошек, обязательно заведу. Пока что у меня из животных в анамнезе только домашний ленивец. Обыкновенный.

Неприлично так долго пялиться, перевожу взгляд в телефон, делаю вид, что листаю новости.

— Что тебе делать? Работать, Славик, ра-бо-тать. Я же работала, чтобы мы эту квартиру смогли купить. Вот и ты поработай. Потому что в нашей ситуации, напоминаю, это ты остаёшься дяденькой в самом расцвете сил, на хорошей машине и живущий с пожилой мамой в элитной «сталинке» в центре города. А я — вышедшая в тираж сорока-плюс-летняя разведенка с двумя прицепами, мне теперь только в сторону кладбища разворачиваться и к земле привыкать. Так что будь добр, ручки фу от нашей с детьми двушки на окраине, хорошо? У меня, может, в жизни, последний шанс.

Сложно не подслушать, когда такие страсти. Эх, Славик, Славик… по контексту понятно, что развода ты боишься, а женщину такую — яркую, острую — удержать понятия не имеешь, как. Тут лаской надо, а не «кому ты такая умная нужна». Найдутся любители, уж поверь. Трахаться с применением мозга гораздо интереснее.

Перевожу взгляд в окно и офигеваю, едва успев нырнуть за разлапистый цветок папоротника: прямо рядом с моей машиной и «моськой» паркуется белый внедорожник с блатными номерами.

Димасик собственной персоной. Да не один, а со своей гадюкой. Выскакивают, раскрывая зонты, смотрят на мою тачку и шарят глазами по окнам.

Кабзда. Спалился, как лошара. Сейчас они зайдут, найдут меня за чертовым цветочным горшком и через десять минут язвительной демонстрации превосходства сольют бабушке мое местонахождение. А старушка мгновенно сложит два и два.

Прятаться некуда. Пиздец.

В два шага подлетаю к дамочке в голубом, отвожу от её уха руку с телефоном, орущим что-то про меркантильность и «всегда такая была», смотрю в глаза.

— Вопрос жизни и смерти. Подыграй, — и, не дождавшись ответа, целую.

А у нас тут главный герой нарисовался.

Встречайте нашего красавчика! Михаил Соколовский, 47 лет. Большой директор и солидный дядя, помешанный на контроле кислотности помидорок, санпинах и модернизации конвейера. Кто-то зовёт его "Сеньор Помидор" (в основном, те, кого он на глобус натягивает во время совещаний), а друзья — "Миша Консерва", потому что нет на свете большего консерватора, осторожного и вдумчивого персонажа. Но стоило ему увидеть нашу героиню, как, конечно, всю осторожность как ветром сдуло...