В которой речь идет о свиной рульке, Толстом и о изврашенности судьбы молодой амбициозной любовницы.

— Про таких, как вы, Майя Леонидовна, Толстой писал: “она слишком громко смеялась. Наверное, была безумно несчастна”.

Таволгин сидел напротив и ел смачно, с наслаждением, свиную рульку.

Мужчиной он был тучным, приземистым, но впечатление производил достаточно приятное. Такое, по которому можно было сказать, что этот человек — бизнесмен и прекрасно знает, чего он хочет добиться.

Когда нет вариантов ударить между ног и бежать, а глядя на его охранника, который приехал за мной, у меня этого варианта не было, потому что я просто понимала — далеко не убегу, то стоит иногда смириться и плыть по течению.

Я вот поплыла навстречу.

— Про меня много что говорят. И не только классики. — Мягко улыбнулась и отпила из чашки чаю. — Так о чём вы хотели побеседовать?

— Хотел я побеседовать о своей племяннице. Крайне извиняюсь, что беседу провожу я, а не её отец. Но, сами понимаете, он за рубежом. Поэтому озаботиться проблемами личной жизни дочери ему как-то не с руки. Ну что же, а я, поскольку крёстный, всё-таки взял на себя такие обязательства.

Я улыбнулась.

— Так я ничего вашей племяннице не делаю для того, чтобы вы со мной общались.

— Ну как это не делаете, Майя Леонидовна? — Таволгин отложил приборы и посмотрел мне в глаза. — Лина вот считала, что у неё с Яковом любовь до гроба. А оказалось всё, что показалось. — И произнёс он это с такой интонацией, как будто говорил с маленьким ребёнком, немного аж сюсюкая.

Я подпёрла подбородок запястьем и улыбнулась.

— Так вам не со мной надо говорить, а непосредственно с Яшей. Неужели вы считаете, что я как-то могу повлиять на его состояние или на его ощущения, а?

— А я думаю: можете повлиять. Вы женщина яркая, сияющая. Я бы даже сказал, где-то провокационно неклассическая. От такой женщины, как вы, тяжело уйти. Поверьте слову старого ловеласа.

Я покачала головой намекая, что Таволгин преувеличивает, никакой он не старый.

Просто древний.

Я прекрасно отдавала себе отчёт, с кем обедаю, что этот человек из себя представлял и какой результат он хотел получить. Но это не означало, что я буду сидеть и трястись, как осиновый лист. Да с чего бы, в конце концов? Я к своим годам уже отрастила коренные мозги для того, чтобы сейчас не метаться, как истеричка.

— Красиво говорите, Михаил, — улыбнулась и опустила глаза. Потом медленно приподняла ресницы. — Но это никак не решает вопроса того, что мне нет никакого дела до Яши. Вы же должны понимать, что я женщина, которая очень неклассическая, не буду поступать так, как привыкли в обществе. Я не собираюсь идти на попятную в вопросах своего развода. Так что вашей племяннице абсолютно ничего не угрожает.

— Угрожает, угрожает, Майя Леонидовна, — посетовал Таволгин и погрозил мне пальчиком. — Я вот, например, уже в курсе, что Яков очень сильно жалеет о том, что создал такую ситуацию. Яков уже готов даже порвать с малюткой Линой. Но ему, конечно, это не удастся. Она девочка хваткая, умная, бойкая. Она прекрасно знает, как себя продать. У неё всё-таки мозги есть для того, чтобы не раздражать супругу своего любовника. Но вот, насильно же мил не будешь, вы же понимаете.

Вот что я должна была ему сказать? Что исчезну с глаз долой, чтобы только у его Лины был зелёный свет? Или как?

— В любом случае, я со своей стороны могу заверить, что мне нет никакого дела до отношений вашей племянницы и своего почти бывшего мужа. И если вы посмотрите на историю наших переговоров доразводных, то поймёте, что мне от моего мужа, как любой циничной твари, нужны только деньги.

— Так и я вам денег могу дать.

— Так это ж ваши деньги. А мне нужны деньги Якова. Как вы этого понять не можете? — недовольно произнесла, наигранно повышая голос до звонкого писка.

Таволгин рассмеялся и начал аплодировать.

— Как же от такой женщины, как вы, можно гулять?

— Сама не представляю. — Я откинулась на спинку диванчика и закинула ногу на ногу, поправила волосы и мягко покачала головой. — Подозреваю, что Яше вечный спектакль со мной в главной роли стал надоедать. Вот и всё.

— Лукавите, Майя Леонидовна. Ой, как лукавите.

Я пожала плечами.

— Да мне нечего вам больше сказать, Михаил. Я не знаю, как повлиять на эту ситуацию. Я могу только рассказывать о том, что мне Яша теперь не интересен. Ну, рассудите сами: мне за сорок и у меня менопауза. Я хочу отношений, хочу игристого вина на кончике языка. Я хочу Париж и бон вояж. Хочу дорогую яхту и молодого яхтсмена, так чтобы сердце в пятки уходило. Ну какой мне прок от мужчины моего возраста с набором болячек? Так ещё и мужчина, который передо мной глубоко виноват. Я же не последняя дура для того, чтобы рассчитывать на то, что если Яша будет очень сильно каяться и разобьёт пол возле моих ног своим лбом, то это значит, ничего не повторится. Нет, я прекрасно понимаю, что пройдёт пара лет и Яша подумает, что если у него удалось один раз избежать наказания за своё преступление, то получится и второй. Я, если честно, глубоко сочувствую вашей племяннице. Потому что если он гуляет от жены, то где гарантия, что он не будет гулять и от другой спутницы?

И в этот момент Таволгин презрительно скривил губы, потому что у него, видимо, была такая же логика.

— Майя Леонидовна, вы бы как-то потише были, чтобы у Якова не было поводов как можно чаще к вам заглядывать, — произнёс Таволгин наставительно и с той долей отеческой заботы, которая была у дона Корлеоне.

Мне становилось скучно. Хотелось едкое бросить в Таволгина, но хвала акулине Арнольдовне, она научила меня держать язык за зубами с определенными людьми.

— Вы знаете, в этой ситуации у меня создаётся впечатление, что вы обратились ко мне не из-за того, что Лина переживает за своё будущее. А из-за того, что вы никак не можете повлиять на Яшу. Поэтому хотите либо напугать меня, либо договориться. Но ни того, ни другого не получится, к сожалению. Хотя вы видите, что я перед вами как раскрытая книга и я сказала обо всех своих переживаниях и последующих планах. Я рекомендую вам не со мной разговаривать, а пытаться найти другие рычаги влияния на моего мужа. Сразу скажу: дети — это не рычаг. Родители — тоже. Единственный рычаг, который есть у Яши — это деньги. Попробуйте с этой стороны.

Я не собиралась подсказывать либо ставить палки в колёса Яше. Я просто пыталась иносказательно дать понять, что запугивать семью ради того, чтобы один престарелый ловелас вдруг образумился и повёл под венец молодую любовницу, не стоит.

Таволгин улыбнулся и потянулся к своему бокалу.

— Хорошо говорите, Майя Леонидовна. Хорошо. Да только после ваших слов спать неспокойно.

— А мне кажется, неспокойно будет спать после того, как в разговор вступлю я. — Раздался размеренный холодный голос из-за спины, продрав до костей, словно в фильме ужасов.

Я медленно обернулась.

* * *