Сидеть тихо пришлось почти полчаса. Пыталась осмыслить новую информацию, и ничего. Только предчувствие новой опасности, теперь уже не мистической, а административной. Мы сильны, но Тайшин — маньяк, и его ничего не остановит в желании уничтожить свою жену и нас заодно. Наконец, дверь кареты открылась и с помощью графа, абсолютно молча ко мне поднялась пожилая, потрёпанная жизнью, но не сломленная женщина.

Княгиня Белевская! Таких людей сломать непросто, она довольно резко, без мягкости в движениях присела напротив, тут же положила на колени маленький узелок, подняла голову и когда разглядела в полумраке экипажа меня, на её глазах блеснули слёзы благодарности.

— Добрый день! Ах, это ты! Наш ангел! Милая, я молила бога, чтобы увидеть тебя вновь и сказать спасибо…

Её слова проникли в мою душу, благодарность — это та самая сила, какая наполняет жизнью, мощнейшее орудие в делах душевных. Все страхи, неуверенность, всё сняло как рукой, мои страдания тоже не были напрасными, как и в случае с Марией, в этот момент я стала сильнее настолько, что даже Ася бы посторонилась, уступая дорогу мне настоящей.

Однако княгиня не Мария, она умна, серьёзна и всё про себя понимает настолько, что и мне нужно быть абсолютно честной, даже во спасение её психики нельзя умалчивать правду.

Потому решаюсь открыться.

— Я не хотела вам говорить сразу, чтобы не доводить до сердечного приступа, но вижу, что вы вполне сильны. И вы очень нужны своему внуку, его зовут Миша, славный малыш, как только мы вас устроим в моём доме, сразу пошлём за ним…

Лицо княгини вытянулось, снова слёзы застили глаза, и она сорвалась в приглушённое рыдание, наверное, впервые за долгие годы позволила себе обычную человеческую слабость:

— ВНУКУ??? Виктория родила, родила? Мальчика? Он жив? Господи, я сутками все эти три года молила об этом, с молитвой засыпала и просыпалась. Они же венчанные, моя Вика и Ефим обвенчались, хотели уехать от гнева отца и не успели, боже мой. Мой внук жив. А дочь? Я не чувствую, что она умерла, материнское сердце не обманешь, умоляю, найдите мою девочку, верните моему внуку мать.

Аракчеев успел отдать приказы охране и кучеру, поднялся и уселся рядом со мной, карета в тот же миг тронулась. Под мерный шум езды по мостовой, непростой разговор продолжился:

— Есть официальные бумаги, что Виктория якобы вышла замуж и уехала за границу, но более ничего, на таможне не нашлось открытых данных, каким образом она пересекала границу, а копать глубже мы побоялись, чтобы не спугнуть самого князя. К сожалению, до этого момента, не смогли отыскать имени отца ребёнка. Но теперь ваше дело сдвинется не так скоро, как бы хотелось, половину процессов придётся делать неофициально, и всё с той же целью — не спугнуть, хотя после уничтожения «Приюта ненужных жён» особой секретности более и нет, наши враги консолидируются и мало нам не покажется…

— Я понимаю, всё так. Мы об этом вас предупреждали с самого начала. Некоторые женщины уже готовы на монастырь, только бы не ввязываться в войну. Но Тайшин — исчадье ада, он будет мстить до последнего. Единственное, я надеюсь, что он отправил мою девочку в какой-нибудь монастырь, это самое мягкое наказание за неподчинение. А если она страдала так же, как я эти годы, то я сама придушу его вот этими руками. Спасите мою дочь, умоляю, для неё каждый миг, проведённый в застенках, да что я говорю, вы, моя дорогая, сами прошли через этот ад. А у неё сердце изнывает, ведь сын…

Мне пришлось виновато переглянуться с Даниилом Романовичем, и открыть ещё одну неприятную тайну о несчастной Виктории:

— Мне жаль, со слов преступных повитух, мы точно знаем, что отец сказал дочери, о смерти младенца сразу после родов. Виктория на некоторое время впала в беспамятство, а потом пропала. Держитесь…

— Я убью этого подонка, сама убью и медленно, наслаждаясь каждой секундой его агонии. После форта, ты знаешь, что я и глазом не моргну, когда он будет молить о быстрой смерти, — прохрипела Валентина таким голосом, что мне сразу вспомнилась расправа над Еленой на барже. Женщины, доведённые до отчаяния, способны на всё…

Страшный разговор прервал Аракчеев:

— Вы нужны Мише, а месть, я возьму на себя, обещаю, как инквизитор, что его мучения будут весьма болезненными. Клятву дать не могу, но…

— Я верю тебе, сынок, верю. Спасите мою дочь и зятя, а потом…

Нам осталось только кивнуть, дело простым не будет, это чувствую, даже я, а Даниил знает, такую глыбу, как князь Тайшин — свернуть почти невозможно. Но мы только что уничтожили фаворитку царя, а тут какой-то князь. Однако у Валентины Матвеевны есть ещё чем нас поразить.

— Боюсь даже вслух произнести, но вы не знаете моего мужа так, как знаю его я. Он чернокнижник. Это не самое точное описание его сути, но он какой-то глава, какого-то тайного общества, и пусть с магией у них не слишком всё хорошо, но зато с круговой порукой всё замечательно. Вы узнаете их по двум атрибутам…

Стоит ли говорить, что мы с Даниилом замерли, как гончие, учуявшие дичь перед решающим рывком…

Княгиня решилась и кивнула на руку инквизитора, на котором красуется официальный перстень административной знати царства, этот же перстень и я носила на цепочке, пока не поняла, что он лишь знак, и давно утратил свою силу.

— Ваше кольцо с рубином, а у них с чёрным камнем, и трость очень приметная, золото с драгоценными камнями — высшая каста. Просто золото — среднее звено и серебро — низшая каста, исполнители, неофиты и мелкие сошки, такие как Селивёрстов. Организация слишком огромная. Я хочу попросить вас, отдайте мне внука, и мы тихо, пока не началась война за власть — уедем, переждём некоторое время. Если найдёте дочь и вернёте зятя из дальнего пограничья, я вернусь и отомщу этому ублюдку за всё. Я готова на эту жертву, а вы нет.

Карета остановилась на перекрёстке, а мы зависли. Даниил от подробностей, а я от ужаса, потому что вообще не понимаю, кому верить. Неужели Рубской — шпион этого преступного клана? И неужели Тайшин — тот самый «верховный главнокомандующий»?

— Нет, что-то не сходится. Ваш муж, может быть, был главарём, но теперь у них что-то поменялось. Клан дал трещину, и власть сменилась. Но для нас это не такая уж радужная новость, они всё равно опасные, и вам придётся спрятаться в доме у Анастасии. Прошу простить, но внука вам не отдам, он теперь с другой фамилией, и никто не знает, кто его настоящие родители — это надёжная защита для ребёнка. Как только моя сестра получит выходной во дворце и вернётся с детьми, то мы устроим вам встречу с мальчиком. Очень надеюсь, что вы не решитесь проявлять опасную инициативу. Вы теперь очень важный свидетель, по тяжёлому делу о государственной измене. И мне стало многое понятно, не так они и сильны. Какими хотят казаться…

Граф чуть охладил страсть Валентины Матвеевны, и она сдалась:

— Ради своих детей я готова потерпеть, но найдите мою дочь, умоляю…

Ненадолго хватило её боевого запала, сама уже осознала, что злости и ненависти недостаточно, чтобы отомстить и спасти своих детей. Нужны силы. А у неё сил хватит только на то, чтобы жить и ждать. Пока мы выполним всю грязную работу.

— Этим и займёмся в ближайшее время. А вам нужно отдохнуть. Из дома не выходите, письма никому не пишите, чтобы не обнаружить себя. У нас, к сожалению, есть ещё много дел, поэтому Анастасия Сергеевна отдаст поручения, и вас поселят со всеми удобствами, а мы приедем вечером, и, скорее всего, уже с маленьким Мишей, — Аракчеев теперь говорит самым спокойным, уверенным и приятным голосом, на какой только способен, внушает Её Светлости надежду, что всё будет хорошо, даже без её участия. И, кажется, она поверила, улыбнулась и протянула ему руку, для чтобы скрепить договорённость рукопожатием, мы нашли взаимопонимание, а главное, доверие.

Карета въехала в наш небольшой двор, и я осторожно проводила Валентину Матвеевну на второй этаж особняка и очень удивила домочадцев своим неожиданным появлением.

— Анастасия Сергеевна, голубушка, а Стеша сказала, что вы нескоро! Соскучились, а детки как? Лилия Леонидовна тоже нас позабыла, — Мария, как почувствовала, вышла на встречу, всплеснула руками, и со свойственной ей простотой, по-домашнему разговорилась, да и приобняла меня, как матушка.

— Мария, у нас дела, Лиля сейчас с детьми во дворце, я тоже должна туда поехать, и срочно, служба у нас такая, вечером обязательно кто-то из нас вернётся. Но у меня очень важное поручение. Пожалуйста, посели в наших лучших комнатах на втором этаже Валентину Матвеевну, она была примерно в таком же месте, как наш монастырь, но ещё хуже, ей нужен покой, защита и конфиденциальность. В смысле, чем меньше людей знает о нашей гостье, тем лучше. Идеально, чтобы вообще никто её не видел, кроме тебя и Стеши.

Мария, через моё плечо внимательно посмотрела на несчастную княгиню, вздохнула, и, принимая на себя ответственность, прошептала, словно требование о конфиденциальности вступил в силу в этот же момент.

— Конечно, конечно. Сейчас устроим как должно, и накормим, и ванну справим. Всё лучшим образом. А вы тогда поезжайте, и вечером кухарка сделает ужин, она у нас знатно готовит. Всё сделаем. Не волнуйтесь. Никому ничего не скажем. И Андрея Антоновича на этаж не будем пускать, да он и не заходит.

Мне осталось только приобнять Валентину, попросить её отдыхать и ни о чём, пока не волноваться. Потому что нужны силы для жизни, а не для мести, Мария тут же занялась новой постоялицей моего гостеприимного дома, и так, как только она умеет, одним своим присутствием и молитвой успокоила, убрала смятение и повела в свободные комнаты, показывая, как тут тихо, покойно, и всего вдоволь, жить, да радоваться…

А мне осталось вздохнуть, и вернуться в экипаж к Алексею, потому что Его Сиятельство уже умчался по неотложным делам.

— Наконец-то я вас покатаю, госпожа! Куда прикажете? — довольный, что мы встретились, помог мне подняться по ступеням в коляску, и уселся на облучок, готовый мчать куда угодно, но я назвала ближайший адрес:

— В особняк Аракчеевых, и потом во дворец. Я дома забыла пропуск, рассеянная стала…

Алексей повернулся, посмотрел на меня внимательно и улыбнулся:

— Вы просто очень устали, вам бы на природу, да без всех этих забот…

— Вот в этом ты прав, — вздыхаю, потому что я сама мечтаю об отдыхе, но покой мне теперь даже не снится.

Мы довольно быстро приехали к особняку, остановились, я приготовилась спускаться по ступеням, и в этот момент ко мне буквально подлетел мужчина в тёмной одежде, я даже испугаться не успела, а Алексей не успел отреагировать.

— Тише, Анастасия Сергеевна, это я Маркус. У нас беда, — он прокричал, а потом наклонился и прошептал мне на ухо ужасную новость. — Его Величество впал в кому, девочку Ирочку к нему пустить побоялись, вся надежда на вас. Но шансов мизер, он умирает…

«Он не успел подписать мою вольную!» — пронеслось у меня в сознании, вот что значит эта ужасная новость для меня. А если я его вытащу с того света, то вряд ли сама долго проживу, за проклятье нужно платить, это истина, какую я усвоила из общения с Асей. Ирочку теперь вообще лучше увезти из дворца, а мне взвалить на свои плечи новую обузу…

Но отказаться не могу.

— Сейчас возьму пропуск и поедем, сделаю всё, что в моих силах. Но не ручаюсь…

— Достаточно вашего имени, пропуск не нужен! Никто не ручается, но кроме вас всё равно не кому, даже Пирогов развёл руками, поспешим, каждая секунда может стать последней!

— Да уж… Я, как никто другой, заинтересована в его жизни. Но вряд ли смогу помочь, у меня нет столько сил! Алексей, найди графа, сообщи новость, а потом охранять Валентину Матвеевну в моём доме. Я с Маркусом Феликсовичем теперь.

— Слушаюсь, всё сделаю. Но вы только берегите себя, Его Сиятельство без вас тоже сгинет, — проговорил и без него известную истину и уехал. А меня вдруг сковал панический страх. Прекрасно понимаю, что мне сейчас предстоит сделать, хотя нет, не понимаю, и это пугает гораздо больше.

Дорогие друзья 4 том уже ждёт нас по ссылке.

https://author.today/reader/652095/6240562

Не ведьма, а клинический психолог в теле обманутой жены. За семейными тайнами скрываются интриги государственного масштаба, и непростые личные отношения, зажатые рамками приличий патриархального общества. Мои враги сделали всё, чтобы я не посмела выйти замуж вновь, если получу долгожданный развод, то мои дети останутся бастардами. Я не могу смириться, свободы выбора практически нет, мне предстоит балансировать на лезвии ножа в жестоком противостоянии инквизитора и «серого кардинала» царства, этот человек решил, что именно я стану призом в непростой борьбе за власть, корону и свободу.