Я слишком близко восприняла то, что сейчас происходит с Еленой. Меня словно окунули в ледяную воду и бросили где-то в ледяном подвале.
Даниил не выдержал, опустился на колени и взял мои руки в свои, пытаясь согреть, успокоить и удержать на стороне света, потому что его ощущения сейчас так же сильны, как и мои, да тут и без сверхспособностей понятно, что я могу провалиться во тьму и не вернуться.
Однако его страх грозит провалом непростой спасательной операции. Если я испугаюсь, то сорвусь с тонкой нити, что меня уже связывает с Еленой.
На самом деле я сама уже в шаге от того, чтобы оттолкнуть её от себя, оттолкнуть её боль, страдания и ненависть, словно это я виновата в том, что с ней случилось. Она даже сейчас проклинает меня…
Не могу себя заставить взглянуть на её положение шире, чтобы хоть приоткрыть «завесу» тьмы и понять, где её держат.
Показалось, что я услышала какой-то взрыв…
— Пушка! — мои губы шепчут едва слышно.
— Она где-то недалеко от крепости, там есть небольшой док, сразу за Тучковым мостом, или любое частное помещение с подвалом на Васильевском, — слова Даниила, как из тумана донеслись до меня. Сначала он воодушевился, решив, что появилась верная подсказка, а потом сам же осознал, насколько широк круг поиска. И без какой-то точной привязки, кроме реки и полуденного пушечного выстрела, пока ничего нет…
Понимаю, что сама Елена не в состоянии мне помочь, пришлось от неё «отключиться» и сразу стало легче.
— Если её хотят сбросить в воду, чтобы уж точно никто не нашёл, то она совершенно точно у Невы, и совершенно точно там должен быть либо небольшой корабль, либо катер, у нас почти не осталось времени. Есть один способ, как её найти, — у меня во рту пересохло, и на языке появился едва заметный привкус крови, кажется, я в трансе, случайно прикусила изнутри щёку.
— Какой? Поднять верных людей я смогу примерно за час, сейчас полдень, может быть, тебе поможет карта города?
Качаю головой и закрываю глаза, мне сейчас мало что может помочь, потому что на самом деле всё моё существо, тело и даже разум против того, чтобы спасать женщину, ядовитую более чёрной мамбы. Она никогда не будет благодарной за спасение и никогда не отстанет, точнее, не отстанет до той поры, пока не увидит мой труп, я это ощутила всем своим существом. Если вытащу её сейчас, то другого шанса избавиться от врагини у меня не появится, и я очень сильно пожалею, если сейчас ей помогу.
Ася никогда бы не подсказала мне, где искать вредную пленницу…
Дилемма…
Аракчеев чувствует корень моих непростых размышлений и страхов.
Но не мешает.
Никаких сантиментов, никаких альтруистических мыслей. Он просто ждёт моего решения и никак не упрекнёт, что бы я ни выбрала: бездействие или очередную попытку окунуться в тот ужас, какой сейчас окружает и изводит мою соперницу по жизни.
Появилась маленькая идея, попытаться простроить хоть какую-то траекторию развития событий. Как в нашем мире искусственный интеллект делает расчёт на основе больших данных. А я просто доверюсь интуиции.
— Если мы найдём Елену, то нужно будет найти обоснование, чтобы засадить её в тюрьму, — она столкнула Настю с лестницы и фактически убила. Но я живая, и доказать это преступление невозможно, любое моё слово самый неопытный адвокат вывернет, как наговор…
— Она соучастница заговора против царской семьи. Это каторга в Сибири, лет на двадцать. Так что не бойся, эта женщина обязательно понесёт наказание. Мы её даже не выпустим из камеры. — Даниил Романович напомнил мне очевидные факты, но проще от этого не стало, зная Лену, можно предположить любой исход дела.
— Если она не найдёт какой-то способ договориться со следствием. Но я постараюсь, потому что Рубского и его компанию я боюсь больше Елены. Мне нужно лечь и остаться одной, хотя нет, просто чуть-чуть отойди, сядь за стол, а я попробую ещё раз настроиться на неё. Думаю, что найду быстро…
Я прошу его как друга, как просила бы Гришу, забыв, что передо мной очень высокопоставленный человек, и сейчас мы вроде как не на романтическом свидании, а на непростом задании.
Однако Даниил Романович нисколько не смутился, скорее даже обрадовался отсутствию условностей, с завидной ловкостью поднялся с колен, ещё раз взглянул на меня, желая удостовериться, что я не упаду сейчас в обморок, или не отключусь на неделю. Но я не собираюсь выпадать из реальности. Слишком много дел и вопросов назрело, какие нужно срочно решать.
Откидываюсь на мягкое изголовье кресла, руки удобно кладу на подлокотники, вытягиваю ноги и закрываю глаза. Я готова, и думаю, что в том состоянии, какое у меня сейчас, я смогу отбить любые атаки Рубского, Елены и их таинственного предводителя, да так, что ни у кого не останется сомнений в моей силе.
Бравада, какую я сама же для себя создала, чтобы приободриться, вмиг рассеялась, стоило мне снова очутиться сознанием рядом с Еленой. Она всё так же лежит на каменном полу в изодранном платье, и почти без сознания. В маленькое, узкое окошечко на грязный пол падает луч тусклого света. Очень похоже на ту келью, в какой я провела почти неделю.
Мне достаточно приподняться и выглянуть в окно, и читать не Елену, а здание, в каком её держат, я так и поступила.
— Это мужской клуб. Карточный дом, там есть небольшая пристань для игроков, кто живёт на другом берегу Невы, и в момент разведения мостов клиентов развозит небольшая яхта или баркас, вижу только голубой борт. Окно выходит на реку…
— Это точная информация? — Аракчеев сам испугался моего видения, чтобы наведаться в такое помещение с обыском — нужно иметь весьма веские причины, и пока мы будем предъявлять бумаги на пороге, Елену утопят в Неве быстрее, чем нам откроют дверь. У хозяев этого аристократического «притона» есть весьма влиятельные защитники. А уж какую дичь там иногда творят…
Меня передёрнуло, потому что само здание «поделилось» неприглядной информацией.
— Точнее, быть не может. Её перенесут на этот катер, как только стемнеет, если нет желания входить с обыском, то можно захватить в момент, когда они начнут погрузку. Но я бы рекомендовала прикрыть этот притон…
В следующую минуту я вернулась в реальность окончательно, Даниил Романович уже закрывает сейф и задвигает шкаф на место. Он уже готов действовать.
— Сейчас я напишу распоряжение, а ты пока отдохни, вы с Лилией на время всех перипетий остаётесь в моём доме под усиленной охраной. Кроме этих неприятностей, есть ещё вероятность нападения, или вероятность попытки выкрасть тебя и закрыть в психиатрической лечебнице, если она уже отправила ложное досье кому-то влиятельному о твоих сверхспособностях.
— Да уж, а оттуда даже тебе меня не удастся вытащить. Очень странно, почему в первый раз, когда Елена старательно меня пыталась выдать за больную, меня не взяли.
— Скорее всего, побоялись. Сейчас расследуется несколько дел с похожими историями, когда здорового, но неудобного родственника за мзду без суда и следствия сдают в клинику.
— Какое счастье, что власти присмотрелись к этой проблеме.
— Мы копнули только по самой поверхности, всех тайн не знаем и даже предположить боюсь, что может вскрыться. Посему повторюсь, ты и Лилия с Ирочкой должны быть под охраной.
Мне пришлось замолчать, пока Его сиятельство пишет приказы. Странным образом я сейчас вдруг очень тонко начала считывать его поле.
Насколько тонкие мои видения?
Как защитная плёнка на экране новенького гаджета. Если не знать, то и не поймёшь, что она существует.
Секунды не прошло, и я ощутила присутствие Гриши, его «астральное» тело, каким он порой пугал меня и мог двигать предметы, рассеялось, и тем облегчило призраку существование, ушла надобность «пить» чужую энергию для существования. Он теперь совершенно гармонично сосуществует с настоящим Даниилом, усиливая его интуицию и чувствительность. Кажется, Его сиятельство иногда даже не замечает, его ли мысли или подсказки Гриши создают в его разуме мотивацию.
Если всё останется как есть, то симбиоз произойдёт легко, личность Аракчеева обогатится новой базой знаний, навыков и умений. Конечно, и некоторые привычки, манеры тоже поменяются. Как, например, манера держать себя со мной. Настоящий граф так и продолжил бы обращаться на вы, не позволил бы себе и половины тесных контактов, и тем более поцелуев на таком раннем этапе общения.
Есть, конечно, повод для волнения, но увы, я не хочу и не могу влиять на Гришу так, как повлияла на Асю. Но присматривать за ними нужно, а ещё нужно как-то выбрать верный способ закрыть Ирочке до времени сверхспособности. Чтобы её настоящий разум и личность смогли развиться до полноценного, взрослого состояния. Но чувствую, это сделать будет в разы сложнее, чем растворить Асю.
Мои размышления прервал негромкий возглас Даниила Романовича:
— Я готов, приказы написаны, пора отдавать в работу. Мне нужно срочно уехать, позволь проводить тебя в спальню, после довольно большой нагрузки тебе снова нужен отдых.
Молча протягиваю руку, чтобы он помог мне встать.
Мы оказываемся рядом, и он не сдержался, обнял, прижал к себе, и на выдохе прошептал:
— Пока я жив, не позволю никаким силам коснуться тебя…
— На самом деле, я сильнее всех в ментальном плане, и сама ещё не понимаю своих способностей, вряд ли теперь кто-то сможет мне причинить вред. А дел у нас ещё столько, что хватит на три полицейских департамента.
Он улыбнулся и так посмотрел, словно я цыплёнок, нападающий на муху. Прыти много, толку мало.
— Не хочу расстраивать, но даже малейший сквозняк сейчас может тебя сдуть, как пушинку.
Пожимаю плечами, он прав я пока невесомая пушинка, какую занесло не в тот мир, не в тот дом, и возможно, не к тому мужчине…
