Тайрон сидел в кабинете своего поместья и смотрел через широкое окно на задний двор. Там Лу возился с матерью, бегал по траве, что-то увлечённо показывал ей и каждый раз получал в ответ улыбку. Тайрон наблюдал за ними лишь краем зрения. Основное внимание всё равно оставалось на лежащей перед ним папке и спокойном голосе Николаса. Аналитик сидел напротив, перелистывал документы и перечислял цифры с той размеренностью, которая обычно означала одно.

Самое интересное он оставил напоследок.

— Сеть развивается довольно быстро, — говорил Николас. — Количество отелей практически удвоилось. Большая часть новых объектов ещё строится, но два комплекса на Сапфировом побережье уже заработали. Есть отели и на берегу Грозового океана. Они успешно отработали половину летнего сезона.

— Не то, — отмахнулся Тайрон.

— Конечно не то. Я не закончил, — Николас позволил себе тонкую улыбку и перевернул страницу. — Есть ещё три объекта на хребте. Их должны ввести в эксплуатацию до начала зимнего сезона.

Тайрон наконец отвёл взгляд от окна.

— Горнолыжная индустрия. Уже интереснее. Сейчас эти проекты только высасывают деньги, а дэ Мачадо рассчитывают начать зарабатывать зимой.

— Да. Причём строительство идёт с опережением графика. Они очень спешат с открытием, — Николас поправил очки. — Если в первый сезон загрузка окажется заметно ниже запланированной, кредиторы начнут нервничать. Эти три комплекса должны обеспечить не меньше трети гостиничного оборота группы.

— Тридцати процентов недостаточно, дружище. Ты же знаешь, — Тайрон устало вздохнул. — Что ещё?

— Можно одновременно воздействовать на работающие отели на побережье. Но половина сезона уже прошла, поэтому ущерб будет ограниченным. Ещё процентов десять от ожидаемого годового результата, возможно немного больше. Я не уверен, что усилия оправдают результат. Чтобы серьёзно отрезать их от туристического потока, придётся задействовать слишком много людей. Конфликт быстро станет заметным, а после этого появятся вопросы.

— За дэ Мачадо нет никого настолько серьёзного, чтобы вопросы меня беспокоили, — равнодушно ответил Тайрон. — Лучше скажи, что мы получим в итоге.

Николас закрыл одну таблицу и достал из папки другую.

— Когда доходность гостиничного направления просядет, инвесторы начнут нервничать. Кто-то захочет вывести капитал, кто-то потребует дополнительного обеспечения. В этот момент можно выкупить один из активов. Не долю в конгломерате, а конкретный объект. Тогда после всей операции у нас останется собственный отель.

Тайрон покачал головой.

— Свободных денег сейчас не так много. Перифон обходится слишком дорого. А искать новых инвесторов под такую историю будет непросто. Особенно учитывая, что мы сначала помогли стоимости актива упасть.

— Позволю себе напомнить, что у вашего сына есть один полезный контакт.

Тайрон поднял бровь.

— Армандо?

— Он самый.

— Исключено. После стольких лет грызни он даже слушать меня не станет.

— Вас, возможно, и не станет. Виктора — другое дело. Он ему должен. На истории с Дэнто-Моторс Армандо неплохо заработал.

Тайрон на несколько секунд задумался. Неприятная правда состояла в том, что Николас был прав.

— И то верно, — признал он. — Я ещё подумаю. Не хотелось бы втягивать сына в это напрямую.

— Подведу итог, — Николас снова поправил очки. — У нас есть гостиничное направление с высокой долговой нагрузкой, которое агрессивно расширяется за счёт заёмных средств. Болевые точки найдены. Теперь вопрос не в том, можно ли его расшатать, а в том, сколько времени понадобится и насколько далеко мы готовы зайти.

— Верно. Нет никакого смысла ввязываться в войну, если в конце мы ничего не заработаем. Будь я помоложе, может, и начал бы всё это исключительно из личной неприязни. Молодости подобное простительно.

— Стоит заметить, что первоначальная идея принадлежит вашему сыну. А он как раз молод, — невозмутимо добавил Николас.

Тайрон смерил его недружелюбным взглядом.

— Не напоминай. Хотя что тут скажешь. Парень увидел на земле алмаз и не прошёл мимо. Не каждый в его возрасте вообще поймёт, что перед ним лежит. Но он всё-таки не какой-нибудь безродный выскочка. Дэ Фуэго. Десятки поколений предприимчивых предков должны были когда-нибудь дать результат.

Николас выдержал серьёзное выражение лица ещё несколько секунд, после чего оба рассмеялись. Аналитик даже снял очки и вытер выступившие от смеха слёзы.

— Странно другое, — заметил он, успокоившись. — Что дэ Мачадо вообще дожили до нашего вмешательства. Они слишком уязвимы. В нашей среде это непозволительная роскошь.

— Наследник глуп и слишком мстителен, это его первый проект, — Тайрон развёл руками. — Кстати, его одержимость бывшей женой мне всё больше и больше не нравится. Я бы поискал похожие истории в прошлом. Если он настолько вспыльчив, наверняка удастся накопать что-нибудь любопытное.

* * *

Тайрон позвонил утром. Сообщил, что приходили из опеки. Но вопрос решен. Я поблагодарил его и спросил, как двигается с дэ Мачадо, на что он ответил, что работа ведется.

— Заедешь поужинать? — спросил он напоследок. — Мама будет рада тебя видеть, Ева тоже. Да и мне нужно обсудить с тобой пару деталей.

— Хорошо, заеду на днях, — пообещал я.

Положив трубку, протер глаза, размышляя о том, сделать кофе или нет. Мария задерживалась, а кофе хотелось. К счастью я и сам мужчина с нужными навыками.

Решив еще некоторое время подождать, занялся статистикой.

Вида росла и ширилась. Мне было приятно заходить на сайт и видеть пестрящую сотнями, тысячами новостей сеть. Люди даже прекратили споры насчет историй, приняв наконец-то этот инструмент.

Пролистав ленту, я наткнулся на пару рекламных блоков. Вот здесь магазин продающий цветы предлагает заказать на их сайте доставку в рамках шести крупных городов страны. Блок с рекламой Леон-Моторс, обещающий тест драйв нового автомобиля и гибкие условия кредитования.

Отлично!

Правда крупных клиентов все так же не хватает, но думаю с окончанием финансового квартала Леон-Моторс многие удивятся росту выручки и зададут закономерный вопрос. После чего теплее отнесутся к мысли о рекламе. Всему своё время.

С другой стороны по прежнему не хватает аудитории. Нам нужно расти, причем быстро. Если сейчас в Виду зайдут три четыре крупных конгломерата, они заполнят всё рекламное пространство.

Мысль тут же отправилась в заметки. Надо следить за этой метрикой, чтобы не превратить Виду в доску проплаченных объявлений.

В Валентии шестьдесят миллионов трудоспособного населения и сто общего. За первый год я планировал захватить половину, как минимум. А за второй год и всех остальных. Это реалистичные сроки. Но если поработать над рекламой, можно ускориться.

Семвик создавал отличный ручеек трафика. Где-то пять-десять тысяч регистраций приходили с него ежедневно. Но это пока действует их собственная рекламная компания. Наша реклама работала точечно, а от этого волнообразно. Одна реклама на гоночной машине чего стоила, национальное телевидение, горячий спорт, миллион регистраций мы получили оттуда, минимум.

Стоит рассмотреть ближайшие праздники и информационные поводы.

Вторая заметка была сформирована в Вифоне.

Пропажа в виде помощницы появилась перед глазами через полчаса. Видимо занималась чем-то важным в отличии от меня. Выглядела она усталой, хоть часы и показывали без пятнадцати одинадцать.

— Когда вернётся Ева?

— Мария, и тебе доброе утро, — усмехнулся я, услышав в её голосе почти настоящее отчаяние. — Что случилось?

— Тут работы на пятерых. Я ничего не успеваю.

Помощница тяжело опустилась на стул напротив моего стола и первым делом скинула туфли. Этот жест говорил о её состоянии больше любых жалоб. Обычно Мария могла весь день проходить на каблуках и даже не поморщиться, а сейчас вытянула ноги и с облегчением пошевелила пальцами.

— Сейчас сделаю тебе кофе, — пообещал я.

Мария побледнела.

— Н-н-не надо!

— Спокойно. Ева меня научила.

Я поднялся раньше, чем она успела придумать ещё одну причину меня остановить, и вышел в коридор. Через пять минут вернулся с двумя кружками капучино. На пенке мне даже удалось нарисовать пару кривоватых сердечек. Правда, больше они напоминали жопки, но придираться к начинающему бариста было бы бессердечно.

Мария подозрительно посмотрела сначала на рисунок, потом на меня. Всё-таки попробовала.

— Недурно, — вынесла она вердикт. — Хотя к кофе с молоком я всё равно никак не привыкну.

— Для желудка полезно, — успокоил её я и уселся на место. — Так что произошло? Почему ты настолько вымотана?

— Потому что тут задач на целую роту, — Мария всплеснула руками. — Я заканчиваю одну, а за это время появляется ещё три.

— Странно. Ева справлялась, — как бы между прочим заметил я и сделал вид, будто вовсе не собирался уколоть её именно этим.

Мария мгновенно выпрямилась.

— Я не говорила, что не справляюсь. Просто непривычно.

Слишком быстро.

Я едва сдержал улыбку.

— Думаю, Ева скоро вернётся. Как дела в Корсе?

— Всё нормально, — Мария вздохнула и взяла кружку обеими руками. — Что там вообще может случиться? Рафаэль следит за технической частью, Даниэль за людьми. Производство идёт по плану. Смартфоны всё так же разбирают быстрее, чем мы успеваем отгружать партии. Спрос стабильно превышает предложение. Может, всё-таки поднимем цену?

— Нет.

— Как скажете, — она снова вздохнула, на этот раз ещё тяжелее. — А как вы вообще собираетесь вернуть Еву? Не думаю, что история с дэ Мачадо закончится быстро. Мне придётся провести здесь минимум месяц.

— Ты куда-то торопишься? Нет? Вот и прекрасно. А сама история действительно займёт время. Тем более занимаюсь ею в основном не я.

Мария насторожилась.

— Но Ева вернётся раньше?

— Да. Нет смысла прятать её настолько долго. Проблема с опекой решена. Точнее, не решена вообще, а временно заморожена, но для нас сейчас этого достаточно.

Мария некоторое время молча пила кофе, потом задумчиво улыбнулась.

— Мне всегда было интересно. Вот дэ Мачадо. Огромная семья, миллиарды на счетах, влияние, связи. Но почему-то я совершенно не сомневаюсь, что вы рано или поздно разденете их, как наивную пастушку.

Я возмущённо вскинул брови.

— Что за сравнения? Как вульгарно и пошло. Мария, я ожидал от тебя большего.

— Извините, — виновато проронила она.

Я продержался секунды три.

— Я бы никогда не поступил с пастушкой так, как планирую поступить с дэ Мачадо. Святая Дева упаси. Бедная девушка совершенно этого не заслуживает.

Не выдержал и рассмеялся.

Мария укоризненно посмотрела на меня.

— Вы шутите.

— Иногда.

— Как же мне этого не хватало…

— Правда? — заинтересовался я.

«Нет», одними губами ответила Мария. При этом энергично кивала и смотрела на меня огромными карими глазами с такой показной преданностью, что спорить было бессмысленно.

— Возвращаясь к дэ Мачадо, да упокоит Святая Дева их состояние, — продолжила она. — Почему другие корпораты не провернули нечто подобное раньше?

— Ты о чём?

— Я смотрела документы. Они очень сильно закредитованы. Получается, любая достаточно богатая семья могла попробовать их обанкротить. Почему никто этого не сделал?

Вопрос её действительно мучил. Мария отставила кружку и смотрела на меня с неподдельным интересом.

— Акула бизнеса. Недаром существует такой термин, — начал я издалека.

Я поднялся, подошёл к окну и закурил. На улице всё ещё возились строители. Они уже стали чем-то вроде предмета интерьера.

— В бизнесе всё примерно так же, как в природе. Это опасная среда. Скажи, почему сильнейший хищник в море не может просто сожрать всех остальных?

— Столько не съест, — мгновенно ответила Мария.

— Вот именно. И в нашем мире далеко не всем по зубам дэ Мачадо. По сути, они просто взяли чужие деньги для быстрого расширения. Решение рискованное, но ничего катастрофически глупого они не сделали. Думаю, инициатором был Гильермо. Он молод, амбициозен и захотел доказать, что способен создать собственное направление. Семья управляет страховой компанией, это их основной бизнес. А наследнику захотелось чего-то своего.

Я выпустил дым в приоткрытое окно.

— Потом появились мы. Гильермо решил надавить на меня своей фамилией и репутацией. В девяти случаях из десяти это бы сработало.

— Потому что вы бесстрашны, босс? — невинно спросила Мария, хлопая ресницами.

— Нет. Потому что этот конфликт мне выгоден. Более того, я сам помог ему начаться. Это как в боксе. Если хочешь забрать чемпионский пояс, приходится побить действующего чемпиона. Дэ Мачадо только за последний год раздавили две корпорации. Не потому, что были обязаны это сделать. Просто могли. Именно такие истории и создали им репутацию.

Я стряхнул пепел.

— А я хочу эту репутацию забрать.

— Не удивлена, — заметила Мария. — Вполне в вашем стиле.

— Чтобы выбить стул из-под людей уровня дэ Мачадо, нужны большие деньги. Очень большие. Уже это отсекает значительную часть первой сотни семей. Возьмём грубо половину.

— То есть половина крупнейших корпораций страны просто не сможет позволить себе такую войну?

— Либо не сможет, либо после победы сама окажется настолько истощена, что следующей целью станет уже она. Это ещё хуже. Дальше тебе нужен инструмент давления на гостиничный бизнес. Средства массовой информации, туристические каналы, связи. Желательно одновременно несколько рычагов.

Я вернулся к столу и сел напротив неё.

— У нас в стране всего несколько действительно крупных общенациональных медиацентров. Три большие газеты, кабельное телевидение и ещё несколько игроков поменьше. Если совместить капитал, медийное влияние и готовность ввязаться в корпоративную войну, круг желающих сужается уже до единиц.

Мария медленно кивнула.

— То есть сама по себе задолженность не делает их лёгкой добычей.

— Конечно нет. Если бы одних кредитов хватало для уничтожения бизнеса, половина крупнейших компаний мира давно бы исчезла. Долг становится проблемой только тогда, когда кто-то способен ударить по выручке именно в тот момент, когда тебе особенно нужны деньги. У дэ Мачадо это новые гостиницы. Они вложились в расширение и рассчитывают, что новые объекты начнут обслуживать взятые кредиты. Пока загрузка хорошая, вся схема работает. Если доходы резко провалятся, ситуация меняется.

— Начинаю понимать, — сосредоточенно произнесла Мария. — Но всё равно не понимаю, почему никто до сих пор их не уничтожил.

— Потому что у остальных есть свои дела. Свои войны, свои проекты, свои проблемы. Корпорации существуют рядом друг с другом десятилетиями и даже столетиями. Они конкурируют, кусаются, иногда отбирают рынки, но полноценная война обходится слишком дорого. Пока сосед здоров, проще с ним договориться. Но стоит ему серьёзно ослабнуть, и желающие откусить кусок найдутся мгновенно.

— Примерно поняла, — Мария прикрыла глаза, переваривая услышанное. — Как всё просто и сложно одновременно.

Она ещё немного подумала, затем встряхнула волосами и неожиданно спросила.

— Но в чём вообще смысл? У каждой семьи из первой сотни денег уже хватит на несколько жизней вперёд. Зачем они продолжают враждовать, строить новые компании, интриговать и пытаться заработать ещё больше?

— Смысл в самой игре, — пожал плечами я, отправляя окурок в пепельницу. — Человек редко хочет просто быть богатым. Ему хочется быть богаче остальных. Думаю, для девяти из десяти очень состоятельных людей этого уже достаточно.

Мария тут же зацепилась за цифру.

— А десятый?

— Хочет изменить мир. Стать легендой. Добраться до уровня, которого прежде никто не достигал. А когда деньги, влияние и конкуренты перестают быть препятствием, остаётся только один настоящий противник.

Она задумалась буквально на мгновение.

— Время.

— Верно. Через какое-то время даже достижения гения начинают блекнуть. Одного человека будут помнить десять лет, другого сто. Кого-то тысячу. Но время всё равно побеждает.

Мария выглядела так, будто вместо рабочего дня только что пробежала стометровку. Туфли всё ещё валялись возле кресла, волосы слегка растрепались, усталость никуда не исчезла, но глаза сияли. Разговор ей явно нравился.

— Но тогда в чём смысл? — спросила она. — В этой игре ведь всё равно невозможно победить.

— Ещё спроси, в чём смысл жизни, — иронично ответил я.

Мария задумалась.

Причём совершенно серьёзно.

— А ведь жизнь тоже игра, в которой ты гарантированно проигрываешь.

Она даже немного сникла от собственного вывода.

— Смотря что считать проигрышем.

— Как ни посмотри, смерть есть смерть, — скептически заметила Мария.

Я усмехнулся.

— Ты путаешь мягкое с тёплым. Смерть — это факт. Проигрыш — это зачастую выбор.