Настроение Максимо не задалось с самого утра. Ещё за завтраком он несколько раз проверил телефон, потом перезвонил помощнику, после сам набрал номер фестивального комитета и снова услышал то же самое. Заявка на рассмотрении, решение пока не принято, ждите информации. Отснятый в рекордные сроки фильм неожиданно забуксовал именно там, где Максимо меньше всего ожидал. Крупнейший фестиваль Валентии «Моралес», названный в честь знаменитого режиссёра Регулуса Моралеса, должен был стартовать уже совсем скоро. Для отрасли это было главное событие сезона. Премьеры, критики, продюсеры, иностранные гости, журналисты, агенты и десятки сделок, которые заключались между показами и вечеринками. Один удачный вечер мог изменить судьбу фильма.

Максимо обивал пороги с настойчивостью человека, который привык добиваться своего, но в этот раз даже имя работало хуже обычного. Он звонил знакомым, просил помощника напомнить о заявке, пытался выяснить, кто именно принимает окончательное решение, но везде упирался в один и тот же вежливый ответ. Ждите информации. Если бы он просто не успел закончить фильм к фестивалю, пережил бы это куда легче. Можно было бы списать всё на обстоятельства, спокойно завершить обработку и думать о следующем сезоне. Но сейчас за спиной оставались две недели практически нечеловеческой работы. Короткий сон, постоянные пересъёмки, монтаж ночами, актёры на пределе сил и десятки мелких проблем, способных сорвать весь график. Они успели. Сделали почти невозможное. И теперь судьба картины зависела от нескольких людей, которые не могли даже дать ему внятного ответа.

Чтобы окончательно себя не накрутить, Максимо решил переключиться на то, что всё ещё находилось в его руках. На рекламу. Фильм нужно было выводить к зрителю вне зависимости от решения «Моралеса». Трейлер уже собрали, несколько вариантов афиш лежали у дизайнера, были подготовлены фотографии со съёмок и материалы для прессы. Но чем дольше Максимо смотрел на всё это, тем сильнее чувствовал раздражение. Кино получилось слишком необычным для привычной рекламы. Никаких погонь, эффектных перестрелок, роскошных пейзажей или сцен, которые можно выдернуть из контекста и за тридцать секунд объяснить зрителю, почему он должен купить билет. Несколько человек, квартира, стол, телефоны, разговоры и постепенно разваливающиеся отношения.

Сам фильм Максимо нравился всё сильнее, а вот попытка продать его привычными методами заставляла сомневаться буквально во всём. Трейлер особенно раздражал. Монтажёр сделал всё профессионально. Музыка постепенно ускорялась, в нужных местах мелькали напряжённые лица, короткие реплики создавали ощущение тайны, в конце появлялось название. Всё было правильно и одновременно мимо. Трейлер словно пытался выдать камерную драму за триллер и заранее обещал зрителю совсем другое кино. Максимо несколько раз пересмотрел его, потом откинулся в кресле и с неприятным чувством понял, что сам не знает, как продвигать собственную картину.

Именно тогда он снова подумал о Викторе. В прошлый раз молодой дэ Фуэго уже подкинул ему идею, которую Максимо в итоге действительно реализовал. Чем ближе подходил финальный монтаж, тем сильнее режиссёр убеждался, что решение было правильным. Фильм вышел необычным, цепляющим и удивительно живым. Да и с актёрским составом Виктор, пусть и косвенно, помог больше, чем можно было ожидать. Теперь Максимо впервые за долгое время тревожился уже не за качество материала, а за его судьбу после выхода. Возможно, Виктор снова увидит то, чего он сам не замечает.

Позвонить Максимо решился не сразу. Несколько раз открывал список контактов, смотрел на имя, закрывал телефон и убеждал себя, что взрослый режиссёр с многолетним опытом способен самостоятельно придумать рекламную кампанию. Через час он перестал изображать гордость и всё-таки набрал номер. Виктор ответил без лишних церемоний, договорились быстро, и уже ближе к обеду Максимо подъехал к офису Виды.

Правда, снаружи здание совершенно не соответствовало тому образу интернет-гиганта, который постепенно складывался вокруг компании. Вместо стеклянной башни и полированных холлов его встретил старый промышленный корпус с местами облупившимися стенами, пустой изрытый двор, следы тяжёлой техники, горы строительных материалов и рабочие в жёлтых костюмах. Где-то визжала пила, дальше грохотал металл, в воздухе висела пыль. Максимо невольно усмехнулся. Похоже, будущее Валентии пока приходилось собирать среди строительного мусора.

На проходной у него проверили имя, выдали белую ключ-карту и попросили дождаться сопровождающего. Максимо успел несколько раз повертеть карточку в руках и оглядеть ещё не до конца отделанный холл, когда через несколько минут появилась девушка на высоких каблуках. Жгучая брюнетка, стройная, с отменной фигурой и тем спокойным выражением лица, которое сразу давало понять, что на работе она занимается работой, а не украшает интерьер.

Хорошо устроился Виктор, ничего не скажешь. Максимо даже испытал лёгкую профессиональную зависть. Сам режиссёр вниманием прекрасного пола никогда не был обделён, но киноиндустрия давно научила его неприятной статистике. Чаще человеку достаётся либо внешность, либо мозги, а сочетание того и другого встречается куда реже. Если же встречается, такие люди обычно быстро идут вверх. Правда, потом нередко начинались гонорары, известность, поклонники, и через несколько лет нормальный человек превращался в чудака на букву «м».

Девушка представилась Марией, вежливо кивнула и даже не отреагировала на его привычную улыбку. Она выглядела так, будто мысленно продолжала решать какую-то задачу и присутствие известного режиссёра никак не вписывалось в список сегодняшних приоритетов. Максимо это даже позабавило. Мария провела его внутрь, и путь до нужного кабинета оказался куда длиннее, чем он ожидал. Они прошли через несколько коридоров, пересекли огромный цех, где часть пространства уже превратилась в нормальные офисные зоны, а часть всё ещё напоминала стройплощадку, миновали рабочих, кабели, коробки с оборудованием и временные перегородки. Сотни метров старого завода постепенно перестраивали под компанию, и только теперь Максимо начал понимать реальный масштаб того, что создавал Виктор.

В кабинете хозяин Виды встретил его без лишней официальности. Виктор поднялся из-за стола, пожал руку и жестом указал на кресло напротив.

— Присаживайся, старина. Что привело тебя ко мне?

— У тебя есть полчаса? — с надеждой уточнил Максимо и тут же понял, насколько глупо прозвучал вопрос, учитывая, что он уже сидел в кабинете. Но отказаться от этой формальности всё-таки не смог. Хотелось хотя бы самому себе доказать, что он не ворвался сюда и не собирается отнимать чужое время.

Виктор смерил его коротким взглядом, в котором Максимо почему-то сразу прочитал понимание.

— Я заинтересован в нашем общем деле, — доброжелательно ответил он. — Ты ведь из-за фильма пришёл? Что-то случилось?

— В общем-то ничего критичного, — Максимо вздохнул и чуть расслабился. — Скорее кризис идей. Я всё-таки режиссёр, а не маркетолог. Фильм уже снимаю практически в одиночку, без привычного спонсора, а теперь ещё нужно самому придумать, как его продавать.

Виктор несколько секунд смотрел на него, потом неожиданно спросил.

— А как вообще получилось, что ты снимаешь один?

Вопрос застал Максимо врасплох. Раньше Виктор этой частью его биографии особенно не интересовался, а сам он не стремился рассказывать о собственных проблемах. Не то чтобы история была какой-то тайной, просто Максимо слишком хорошо помнил, как легко люди превращают чужие неудачи в приятную тему для разговора. Он немного подумал и решил, что сейчас смысла юлить нет.

— Раньше я снимал для студии, — начал он. — Нашёл удачный формат. Определённый тип фильмов хорошо продавался, зритель знал, чего ждать, студия получала деньги, я получал бюджеты и возможность работать дальше. Всё прекрасно, только через несколько лет я понял, что эта схема начинает меня убивать. Мне захотелось снять что-то другое, попробовать себя не только как ремесленника. И внезапно оказалось, что вот он я, весь такой талантливый, известный и прекрасный, никому особо не нужен.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошла секретарша с подносом. Она поставила перед ними кофе, тихо уточнила, нужно ли что-нибудь ещё, получила отрицательный ответ и направилась к выходу. Максимо машинально проводил её взглядом до половины пути, вовремя вспомнил о присутствии Виктора и заставил себя смотреть обратно на собеседника.

— Ты железный, я тебе завидую, — чуть свернул он с темы.

Несмотря на узкую юбку девушки, Максимо подавил желание проводить её взглядом до выхода. Виктор же и глазом не повёл.

— Просто большой опыт, — отмахнулся хозяин кабинета с усмешкой.

— И кто здесь старше? — спросил самого себя Максимо, после чего поднял чашку. — Ладно, продолжу. У меня было всё. Имя, контракты, нормальные бюджеты. Актёры соглашались ещё до того, как читали сценарий. Но как только я решил снять что-то иное, меня начали очень мягко возвращать в стойло. Никто не говорил прямо, что Максимо должен снимать только одно и то же. Всё делалось куда изящнее.

Он сделал глоток и, вспоминая события, невольно поморщился.

— Бюджет на новый проект урезали почти в десять раз. Формально фильм одобрили, только денег оставили столько, что на них можно было снять разве что приличный рекламный ролик. Потом внезапно пошли слухи о моём творческом кризисе. Актёры стали избирательнее. Даже те, кого я когда-то буквально вытаскивал из массовки, начинали говорить, что хотят сначала посмотреть полный сценарий, расписание и условия.

Максимо поднял обе руки и показал ладони Виктору.

— Я этих людей вот этими руками делал звёздами. А потом некоторые из них стали объяснять мне, что им нужно подумать, стоит ли сниматься у Максимо.

Виктор улыбнулся, но перебивать не стал, поэтому режиссёр продолжил уже спокойнее.

— В какой-то момент я понял, что для студии я идеален только пока работаю как производственник. Есть схема, которая приносит прибыль, вот её и повторяй. Шаг в сторону, и тебя очень быстро ставят на место. Тогда я решил партизанить. Взял очередной боевик и незаметно сделал его драматичнее. Добавил персонажам мотивацию, отношения, нормальные последствия поступков. Публика немного поворчала, потому что ожидала привычного аттракциона, но кассу мы собрали.

Максимо отставил чашку и чуть качнул головой.

— После этого я решил попробовать протолкнуть фильм на премию. Не потому, что считал его шедевром. Просто хотел понять, могу ли вообще выбраться за пределы собственного жанра. И вот тут студия уже перестала притворяться. Мне прямо запретили выдвигать картину. Сказали, что это портит позиционирование, создаёт ненужные ожидания и не имеет отношения к нашей коммерческой стратегии. Когда я начал спорить, пригрозили контрактом. В итоге я дошёл до владельца студии. Мы поговорили довольно неприятно и пришли к компромиссу. Я могу снять всё что угодно, если снимаю это за свои деньги. Студия мне не мешает, я не мешаю студии. Вот примерно так я и оказался здесь.

Виктор некоторое время молчал, отбивая пальцами по столешнице быстрый, почти заводной ритм, будто раскладывал услышанное на отдельные детали. Наконец кивнул.

— Теперь картина понятнее. Я обещал тебе продвижение в Виде, это никуда не делось. Что ещё я могу сделать?

Максимо несколько секунд собирался с мыслями, потом решился.

— Трейлер. Он мне не нравится. Совсем. Причём я не могу нормально объяснить почему. Всё вроде сделано профессионально, но ощущение, будто мы продаём зрителю не тот фильм. Посмотришь? Может, у тебя появятся мысли?

Он полез во внутренний карман пиджака, достал небольшую флешку и протянул её через стол.

— Если после просмотра скажешь, что проблема у меня в голове, я даже не обижусь.

Виктор взял флешку, повертел между пальцами и посмотрел на Максимо уже с заметным интересом.

— Давай посмотрим.

* * *

Трейлер Максимо оказался ужасным. Не просто слабым или неудачным, а именно таким, после которого хотелось дополнительной информации. В плохом смысле. Ничего не понятно! Монтажёр явно пытался собрать из камерной драмы нечто похожее на напряжённый триллер. Быстрая музыка, крупные планы лиц, резкие затемнения, обрывки реплик, которые без контекста звучали почти комично. Всё это обещало зрителю один фильм, хотя снят был совсем другой. Что я тут же и сказал самому киноделу.

Максимо ничуть не удивился. Только поморщился и откинулся на спинку кресла, будто ждал именно такой реакции.

— Какие сроки? — коротко уточнил я.

— Две недели уже потрачено. Фильм на руках, до старта кинофестиваля… У нас примерно месяц. Сборы повлияют на решение судей, но не сильно.

Я кивнул, прикидывая время. Месяц был не так уж плох. Для полноценной рекламной кампании мало, но если не пытаться идти обычным путём, возможностей оставалось достаточно.

— В прошлый раз ты говорил, что у тебя есть почти полсотни кинотеатров, — напомнил я. — Всё в силе?

— Да. Пятьдесят кинотеатров на данный момент готовы взять картину в прокат. Это около восьмидесяти залов. Игроки не крупные, так что так себе результат, — Максимо поморщился и недовольно повёл плечом.

— Сколько их вообще по стране?

— Около двух тысяч. Суммарно примерно шесть тысяч экранов. Но крупные сети кино не берут.

— Почему?

Максимо сразу изменился в лице. До этого он сидел спокойно, даже слегка расслабленно, а теперь на щеках проступили красные пятна.

— Студия ставит палки в колёса. Если бы они не были так сильно против, я бы мог договориться хотя бы с одним крупным владельцем. Там всё через знакомства. А теперь стоит кому-то заинтересоваться фильмом, как ему тут же начинают объяснять, почему связываться со мной не стоит. Знал бы заранее, вообще не подписывал бы этот проклятый контракт.

Он раздражённо провёл ладонью по лицу и уже спокойнее добавил.

— Хотя, если честно, студия мне многое дала. Имя, бюджеты, связи, возможность снимать. Просто в какой-то момент им этого стало мало. Они захотели решать ещё и то, каким режиссёром мне быть.

— Не переживай. Они сами скоро придут к тебе, — отмахнулся я.

Максимо посмотрел с сомнением, но я уже прокручивал в голове цифры.

— Что главное для кинотеатров? Заполняемость. Если фильм приносит деньги, ему дадут больше экранов. Покажешь отличный результат на старте, и разговор станет совсем другим.

— Думаешь? Такое бывает, но редко, — неуверенно произнёс он.

А я не думал. Я знал.

Здесь почти не было развитого пиратства. По крайней мере такого, к которому привык я. Не существовало нормальной инфраструктуры для быстрого распространения копий, не было привычных сайтов, торрентов, каталогов, где фильм через несколько часов после выхода уже лежит в свободном доступе. Если человек хотел посмотреть новинку, он шёл в кинотеатр. И если мы сумеем заставить людей захотеть увидеть именно эту картину, дальше всё станет вопросом предложения.

Вида уже давала мне охват, о котором большинство местных рекламщиков могли только мечтать. Фильм можно было показать миллионам людей за считаные дни. Создать интерес, обсуждение, ощущение события. А если пятьдесят кинотеатров не смогут переварить спрос, рядом неизбежно появятся очереди. Люди начнут спрашивать, где ещё идёт фильм, жаловаться, что билетов нет, писать об этом в самой Виде. И вот тогда крупным сетям придётся очень быстро вспомнить о Максимо.

Очереди захотят монетизировать.

В этом я не сомневался.

Заработок вообще был одним из самых древних и неистребимых человеческих желаний.

— По сути, рекламы в одной только Виде хватит, чтобы заполнить твои залы, — произнёс я, продолжая размышлять вслух. — Касательно трейлера… Зачем он тебе вообще?

Максимо от удивления даже приоткрыл рот.

Я не дал ему вставить ни слова.

— Нам не нужна реклама именно фильма. Нам нужно, чтобы о нём говорили.

Вот тут меня уже понесло. Идеи одна за другой начали складываться в голове. Не показывать зрителю всё сразу. Не объяснять сюжет. Не пытаться за минуту убедить человека, что он обязан посмотреть семь людей за столом. Сам по себе такой рассказ звучал скучно. Значит, продавать нужно было не содержание, а любопытство. Тайну. Скандал. Желание узнать, из-за чего вообще поднялся шум.

Я откинулся в кресле и на несколько секунд замолчал, рассматривая лежащую на столе флешку.

— Так. Мне нужно немного поработать. Оставь продвижение мне. Договорились?

Максимо заметно оживился. Ещё несколько минут назад он сидел передо мной раздражённый и уставший, а теперь в глазах снова появился азарт.

— С радостью, — без колебаний ответил он, а потом чуть замялся. — Сколько?

Я сразу понял, о чём речь.

— Десять процентов.

Максимо слегка пожевал губы, быстро прикидывая что-то в уме. Я не торопил. Десять процентов от проката могли превратиться в очень приличные деньги, если всё получится. Но без продвижения его фильм рисковал остаться в восьмидесяти залах и исчезнуть через пару недель.

В конце концов он махнул рукой.

— Это более чем хороший процент, учитывая, что сама идея фильма принадлежит тебе, — кивнул он.

— Тогда договорились. Моя помощница с тобой свяжется, оформите всё нормально.

Я поднялся из-за стола. Максимо тоже встал и убрал флешку обратно в карман, хотя теперь она ему, похоже, уже была не особенно нужна.

— И что ты собираешься делать? — всё-таки не выдержал он.

Я посмотрел на него и усмехнулся.

— Для начала забудь про этот трейлер.

Максимо рассмеялся.

— Это я могу сделать хоть прямо сейчас.

— Вот и отлично. А теперь мне действительно пора.

Я проводил его до двери, пожал руку и вернулся к столу. Когда дверь закрылась, несколько секунд смотрел на монитор, но мысли уже были совсем не о текущей работе.

Фильм не нужно было рекламировать.

Нужно было сделать так, чтобы люди сами начали рекламировать его друг другу.