— Значит так? — Мария упёрла руки в бока. — Вот уеду, снова скучно станет…

Её лицо уже приобрело нормальный оттенок, она даже слегка вспыхнула красным от гнева.

Ева переводила взгляд с меня на Марию и кусала губы, едва ли не до крови.

— Это сделал Гильермо? — спросила она, ни к кому конкретному не обращаясь.

— Вероятность высокая, — нахмурившись сказал Захар.

— Что мне делать?

В этот раз спросила она уже меня. Я сразу понял о чем речь.

— Поздравляю, Лу останется с тобой, — вздохнул я, прикидывая план в голове.

— Сочувствую, возможно теперь ты станешь матерью одиночкой, — вставила Мария, все еще гневно на меня смотрящая. — Хотя, тут как еще повернется, может и поздравления к месту.

Ева снова посмотрела на нас, затем прикрыла лицо ладонями. Три секунды и она медленно подняла руки, провела ими по лицу и собрав волосы в огладила их.

— Фу-у-у-у-х… — выдохнула рыжая. — От меня сейчас что требуется?

— Информация, — подумав, сказал Захар.

— Отвези её в безопасное место, — попросил я главу службы безопасности, коим сейчас был мой соотечественник.

— В дом дэ Фуэго? — уточнил он, быстро прикинув самые защищенные места в столице.

— Больше некуда, дэ Мачадо влиятельны в рамках Фаворы, но на территории дэ Фуэго их власть заканчивается, — поддержал я.

— Принято. Ещё вопрос, с этим что будем делать?

Захар махнул рукой в сторону побитого диверсанта.

— Пока придержим, если не найдем как использовать… — я вовремя понял, что в комнате лишне, еще и девушки.

Но Захар меня понял. Даже не скривился. Хоть у нас и был разговор в своё время, касательно силовых акций. С другой стороны, это явная самооборона. Да и видно, что старому волку нравится его ремесло. Такие люди в мирное время загибаются, рано ему на пенсию, а я плачу явно больше чем он получал раньше.

Задачи были поставлены, движение началось. Мы поднялись в мой кабинет, где я позвонил Элеоноре.

— Мам, привет, — осторожно начал я, понимая, что слишком часто пользуюсь благосклонностью этой женщины в последнее время. — Можешь спрятать женщину с ребенком на какое-то время?

— Это твой ребёнок? — только и спросила она.

— Нет, что ты!

— Жаль. Привози, пока она у меня дома, её не найдут.

— Спасибо, за мной должок, — облегченно выдохнул я.

— Уже два, — тепло сказала мама, что не вязалось с контекстом.

Нравилась мне эта женщина. Чем-то мою бабушку напоминала. Тайрон — это Тайрон. Он акула, циничный делец. Сыновья как с луны свалились, наверное, как и все дети выросшие со столовыми приборами из драгоценного металла в заднице.

А вот Элеонора с Бланкой красавицы и умницы.

Пока говорил с матерью, в кабинете собрались люди. Мария, держащая телефон у уха, Матео и Белла, бледные, как две простыни. Хавьер… Ну, этот всегда где-то рядом.

Мы все стали ждать. Рафаэль улетел в Корсу, по сути он жил на вилле, чтобы иметь доступ к серверам. А так же там еще работала Эстелла, до тех пор, пока мы не перевезем её в Фавору.

Еды этой женщины не хватало. На кухне она была подобна богине. Если она пострадает, Матео и Беллу я потеряю.

Нервное напряжение и ожидание известий заразили и меня.

Марко ответил через пять минут.

— На заводе все хорошо, — одновременно слушая и коротко отчитываясь, сообщала Мария. — Марко отправил патрульных из смены на поиски взрывчатки. Людей вывели, работу остановили. В доме никто не пострадал, Эстелла уже уехала, а Рафаэль у отца.

Все выдохнули. Я посмотрел на свои кулаки, что неосознанно сжал. Вдох — выдох, разжать.

— Возвращаемся к работе, — как-то суровее чем нужно сказал я.

— Но… — Мария снова закипела. — На нас напали!

— Это не первый и не последний подобный случай, тем не менее, всё должно функционировать в прежнем режиме, — объяснил я. — Займи место Евы пока, ты у меня основной ассистент.

— Первый? — прищурилась Мария.

— Конечно же первый, — мягко улыбнулся я. — Первый и единственный, начинали то вместе.

Мария внезапно сморгнула слезы и подняла мордушку к потолку. В этот самый момент я вспомнил, что она женщина. Они все чувствуют по другому, не такие толстокожие, как мужчины.

Поднявшись, обошел стол и обнял стоящую посреди кабинета девушку.

Может действительно что надумала, может напряжение так сыграло.

— Ну-ну, все же хорошо… — говорил, но понимал, что не надо тут ничего говорить.

— И не смейте меня больше игнорировать, оставили в этой Корсе, как сломанную игрушку, а я там чуть с ума от скуки не сошла…

Она говорила, а я ничего не отвечал.

Через пять минут девушка пришла в себя и оторвала лицо от моей груди, оставляя влажный след.

— Ой, рубашку запачкала, — произнесла она растерянно.

— Дурёха… — я прижал её ещё раз к себе, а затем уже отпустил. — Выпей кофе, станет полегче.

Сам я вернулся за стол, принявшись размышлять о том, что мне делать с дэ Мачадо.

Все документы были уже собраны, что-то Хавьером, что-то Евой.

Я откинулся в кресле, ещё раз посмотрел на фамилию в верхней части папки и поймал себя на том, что она начала раздражать меня уже одним своим видом, хотя обычно подобная роскошь была доступна только налоговой, советам директоров и людям, которые после двух лет работы начинали употреблять слово «синергия» чаще, чем собственное имя.

Гильермо дэ Мачадо.

Надо же было родиться с такой фамилией, получить в наследство страховую компанию, жениться на дочери владельца гостиничной сети, пережить тестя, прибрать к рукам его активы, развестись с женой, оставить себе бизнес, а потом каким-то образом решить, что всего этого недостаточно и для полноты образа успешного предпринимателя непременно требуется попытаться взорвать два моих дата-центра.

В Корсе у него получилось.

Резервный центр превратился в дорогую груду горелого металла, несколько серверных стоек теперь годились разве что в качестве современного искусства, часть помещения пришлось буквально собирать заново, зато никто не погиб, и именно это обстоятельство пока позволяло мне рассматривать вопрос в финансовой плоскости, а не в той, где люди внезапно начинают исчезать из общественной жизни по причинам, которые потом крайне сложно объяснять адвокатам.

Я перевернул страницу и несколько секунд рассматривал таблицу со структурой активов Мачадо, хотя уже понимал, что злость мне здесь только мешает. Уничтожить человека из ярости — занятие для идиотов, нормальный руководитель сначала изучает отчётность, кредитные линии, структуру собственности и только потом решает, насколько сильно он хочет испортить кому-то жизнь.

В полиции я ничего не докажу, нет этих самых доказательств кроме косвенного желания навредить в коротком разговоре.

Гильермо требовалось наказать иначе.

Не напугать, не заставить извиниться, не вытащить из него компенсацию за Корсу, потому что компенсация за дата-центр была бы почти оскорблением здравого смысла. Деньги у него есть, значит, штраф для него — просто дорогая квитанция, а квитанции ничему не учат. Максимум раздражают бухгалтерию.

Нет, мне требовалось сделать так, чтобы следующую попытку устроить подобное он обсуждал уже не с людьми, которым можно заплатить, а с управляющим банка.

В этом была определённая эстетика.

Гильермо хотел воздействовать на мою инфраструктуру.

Следовало посмотреть, насколько хорошо устроена его собственная. Этот вариант я уже проигрывал в голове, планируя короткую войну с его семьей. Пришло время освежить память.

Дэ Мачадо сами по себе бедными никогда не были. Страховая компания, семейный капитал, связи, клиенты, недвижимость, привычный для старых денег набор достоинств, который в газетах называют «устойчивым положением», а на практике он обычно означает, что банки несколько десятилетий знают твоего дедушку и потому позволяют тебе совершать ошибки на суммы, за которые обычного предпринимателя давно бы вынесли из отделения вместе со стулом.

Потом появилась семья Арано.

Отец Евы построил гостиничную сеть ещё до того, как Гильермо получил возможность распоряжаться ею, и, судя по старым документам, строил довольно скучно, а скука в бизнесе, как я успел убедиться за половину жизни, зачастую является высшей формой таланта. Покупал хорошие объекты, расширялся постепенно, не пытался каждую весну доказать журналистам, что предыдущий год был недостаточно великим, не открывал пять гостиниц одновременно только потому, что банки вдруг решили давать деньги под хороший процент.

Потом Ева вышла за Гильермо.

Две семьи объединились, капиталы переплелись, гостиницы Арано оказались рядом со страховыми деньгами дэ Мачадо, и какое-то время всё, вероятно, выглядело настолько красиво, что любой инвестиционный банкир мог бы расплакаться от счастья прямо над презентацией.

Два бизнеса, способных поддерживать друг друга — прекрасно.

Почти всегда именно с таких слов начинается история о том, почему через десять лет аудиторы внезапно находят дыру размером с небольшой бюджет провинции.

После смерти отца Евы Гильермо начал расширяться.

Причём начал не просто расширяться, а расширяться так, словно тесть все эти годы лично запрещал ему прикасаться к банковскому кредиту, а после похорон кто-то наконец открыл клетку.

Я подвинул к себе несколько листов с объектами, которые группа купила или начала строить за последние годы. Один курортный комплекс, второй, реконструкция старого городского отеля, участок на побережье, ещё одна гостиница, новый проект, доля в строящемся объекте. В прессе всё это называли «агрессивной стратегией роста», что всегда было удобным выражением, потому что оно одинаково хорошо подходило как для выдающегося предпринимателя, так и для идиота с хорошей кредитной историей.

Разница выяснялась позже, обычно в кабинете банка, а иногда и в суде. Мне нужно было понять, к какой категории относится Гильермо.

Я взял карандаш и обвёл даты приобретений. Сам по себе объём меня не впечатлял. Большие компании должны покупать много, иначе они превращаются в маленькие компании с большими административными расходами. Меня интересовала скорость.

Гостиничный бизнес особенно хорошо умеет создавать иллюзию богатства. Владелец может быть должен банкам сумму, от которой у нормального человека начнёт дёргаться глаз, но постоялец всё равно войдёт в холл, увидит мраморный пол, свежие цветы, консьержа в костюме и решит, что хозяин всего этого великолепия, должно быть, купается в деньгах.

Возможно.

А возможно, мрамор принадлежит банку, цветы оплачены из оборотного кредита, а владелец последние две недели объясняет финансовому директору, почему новый объект непременно выйдет на плановую загрузку в следующем квартале.

Недвижимость замечательно подходит под залог.

Именно поэтому она так опасна для людей, которым однажды понравилось расширяться за чужие деньги.

Предположим, отец Евы оставил после себя относительно здоровую гостиничную сеть, где значительная часть объектов уже была выплачена или хотя бы имела небольшой долг. Для Гильермо это означало не только десятки гостиниц, но и готовый набор красивых, понятных банку активов, которые можно было заложить.

Один объект обеспечивает кредит на второй.

Второй растёт в цене и помогает купить третий.

Третий ещё строится, зато первый уже можно перезаложить.

Потом появляется холдинговый долг, потом облигации, потом рефинансирование.

Потом финансовый директор начинает использовать слово «оптимизация структуры капитала», хотя по сути речь идёт о старой человеческой традиции занимать новые деньги, чтобы не возвращать старые прямо сейчас.

Я слегка улыбнулся и выписал на отдельный лист одно слово.

Сроки.

Размер долга не имел особого значения без понимания его структуры. Компания может быть должна десять миллиардов и чувствовать себя прекрасно, если долг дешёвый, длинный, а денежный поток стабилен. И может начать задыхаться от двух миллиардов, если половину надо вернуть через шесть месяцев, новый объект ещё не открыт, ставки выросли, а банк вдруг вспомнил, что слово «обеспечение» означает не только красивую строку в договоре.

Мне нужны были даты погашения. Какая часть кредитов заканчивается в ближайший год? Какая — через два? Где плавающая ставка? Какие объекты заложены несколько раз? Есть ли перекрёстные гарантии? Что заложено под строительство?

Какая часть новых гостиниц реально приносит деньги, а какая пока только прекрасно смотрится на фотографиях для прессы.

Потому что если Гильермо сидит на длинном долге, при этом гостиницы стабильно заполнены, а страховая генерирует хороший денежный поток, то мой блестящий план закончится тем, что я потрачу время, а он испытает некоторое финансовое раздражение и вечером всё равно спокойно поужинает.

Меня это не устраивало.

Я хотел увидеть конструкцию, в которой неприятность превращается в проблему, проблема — в необходимость срочно искать деньги, а необходимость срочно искать деньги — в тот чудесный момент, когда человек наконец обнаруживает, что его состояние состоит преимущественно из активов, которые нельзя быстро продать.

Гостиницы для этого подходили почти идеально. Они дорогие и престижные. Они прекрасно выглядят на обложках деловых журналов.

И они обладают неприятным свойством продолжать жрать деньги даже тогда, когда люди перестают в них приезжать.

Здание нужно содержать независимо от загрузки.

Охрана, инженерные системы, персонал.

Кондиционирование, бассейны, кухни, лифты, ремонт, уборка — всё продолжает существовать, даже если половина номеров пустует.

А банку особенно безразлично, сколько туристов решило приехать на побережье в этом месяце. Банк вообще удивительно равнодушен к человеческим трагедиям, пока они не отражаются на графике платежей.

В хороший сезон гостиница выглядит как печатный станок.

В плохой — как очень дорогое здание, где каждый открытый номер напоминает владельцу, что недвижимость сама себя не обслуживает.

Если Гильермо после смерти Арано действительно разогнал сеть кредитами, ему приходилось постоянно поддерживать высокую загрузку, хорошие тарифы и доступ к новому финансированию.

Когда предприниматель расширяется за счёт долга, это означает, что ещё через год ему нечем будет закрывать предыдущие решения.

Рост перестаёт быть преимуществом.

Если гостиницы Арано после объединения оказались тесно связаны со страховой группой дэ Мачадо, то Гильермо получил не просто два бизнеса, а возможность использовать один для поддержки другого. Дивиденды. Гарантии. Внутригрупповые займы. Инвестиции. Совместные активы. Ничего необычного и, при грамотной структуре, ничего особенно опасного.

При неграмотной — наоборот.

Я положил карандаш и несколько секунд смотрел на стол.

Здесь стоило остановиться.

Гнев — великолепный мотиватор и отвратительный финансовый консультант.

Я мог придумать десяток способов создать Гильермо неприятности прямо сейчас, но неприятности меня не интересовали. Его нужно было не раздражать, а лишить возможности продолжать вести себя так, словно деньги и фамилия освобождают его от последствий.

Причём желательно не уничтожить при этом всё, что когда-то построил отец Евы.

От стратегического планирования меня оторвал звонок отца.

— Вик, что происходит? — с необычной для него тревогой в голосе спросил он. — На тебя напали?

— Что-то вроде того, — не смог сразу объяснить я. — Сам еще не понял.

— Я слышал, что дата-центр в Корсе взорвали, это нападение, — подвел итог Тайрон. — Может переедешь к нам? На какое-то время…

— Не стоит, думаю это разовая акция, — ответил я.

— Ты знаешь, кто за этим стоит? — с сомнением спросил он.

— Да, — честно ответил я. — И этот человек скоро поймет, что совершил ошибку.

— Надеюсь ты не будешь действовать силовыми методами, — предостерег меня Тайрон. — Оно того не стоит. Правительство порвет тебя в клочья, регулируются такие случаи серьезно.

— Знаю, — ответил я. — У меня есть решение куда элегантнее.

— Надеюсь, — тревога в голосе Тайрона стихла. — Тем не менее, будь осторожен, сын, если что-то случится, ты знаешь, где найти помощь и защиту.

— Знаю, спасибо, — коротко ответил я и услышал гудки в трубке.

Тайрон за меня переживает? Есть в этом что-то противоестественное.

P|S

Больше лайков богу лайков, пожалуйста! Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять.

Спасибо, невероятно благодарен за внимания сеньоры и сеньориты!