Еще одной отличительной чертой «славного тридцатилетия» стала поразительная демографическая трансформация Франции. Будучи первой индустриальной страной, систематически применявшей контрацепцию, Франция с XIX в. страдала от низкой рождаемости, из-за чего ее население росло намного медленнее, чем у соседей. После 1945 г., во многом благодаря улучшению социального обеспечения, рождаемость резко выросла. В конце войны население составляло 40 миллионов человек. К 1970 г. оно достигло 50 миллионов – рост на четверть за четверть века. Рост продолжился, хотя и менее стремительно: почти 60 миллионов в 2000 г. и около 66 миллионов сегодня в континентальной Франции.

Беспрецедентный послевоенный беби-бум сильно повлиял на общественные настроения, особенно когда поколение бумеров достигло подросткового возраста. К 1970-м гг. каждый третий француз был моложе двадцати лет. Демографический рост стимулировал внутренний спрос в экономике и одновременно увеличивал необходимую для ее развития рабочую силу. Но даже этого не хватало для стремительного экономического роста после 1945 г. – требовались иностранные рабочие. Большинство приезжало, как и прежде, из Испании, Италии, Бельгии и Португалии, но с 1950-х гг. резко увеличился поток североафриканцев. Если в 1945 г. во Франции было 20 000 алжирцев, то к 1970 г. их стало 210 000. Общая численность иммигрантов за тот же период выросла с 1,7 до 4 миллионов, не считая миллиона с лишним белых поселенцев – «черноногих» (pieds noirs), переселившихся во Францию после Эвианских соглашений.

Большинство иммигрантов занимались неквалифицированным или ручным трудом. В основном они селились в городах, ускоряя стремительную урбанизацию этого периода. До Второй мировой войны Франция по сравнению с ведущими индустриальными державами была преимущественно сельской страной. Лишь в 1930-х гг. городское население впервые превысило сельское – в Англии этот рубеж был пройден веком раньше, в 1830 г. Доля горожан продолжала расти: 60% к 1960 г. и более 80% сегодня. Эти цифры также отражают массовый исход из деревни, связанный с механизацией сельского хозяйства по планам Монне.

Трущобы в Сен-Дени на фоне новостроек

Иностранная и внутренняя миграция вкупе с ростом продолжительности жизни создали потребность в жилье, с которой французские города не справлялись. Жилищный фонд так и не восстановился после войны, а частное строительство не входило в приоритеты первого плана Монне. На окраинах и в пригородах крупных городов выросли трущобы. Париж притягивал как магнит: к 1960-м гг. в его окрестностях насчитывалось почти сто бидонвилей (трущоб). Но в конце 1950-х гг. правительство начало активно инвестировать в «большие ансамбли» – кварталы социального жилья, известные как HLM (жилье с умеренной арендной платой). Обширные высотные микрорайоны стали характерной чертой французских пригородов и вскоре превратились в очаги социальной напряженности.