Олимпийские и Паралимпийские игры 2024 г. в Париже, начавшиеся всего через две недели после выборов, казалось, дали правительству Макрона шанс на реабилитацию. Игры стали грандиозным карнавалом «мягкой силы» – международным событием такого масштаба, с которым Франция справляется блестяще. Несмотря на фактическое закрытие центра города по соображениям безопасности, мероприятие позволило Парижу показать себя в традициях великих всемирных выставок прошлого.

Создавая наследие

Задолго до стартового выстрела Макрон извлекал из Игр политическую и экономическую выгоду. Многие спортивные объекты разместили в банльё, а не только в черте города, стимулируя экономику за пределами бульвара Периферик. Олимпийская деревня, построенная в экономически неблагополучных Сен-Дени и Сент-Уэне, стала долгосрочным проектом развития жилья и инфраструктуры. В качестве дополнительного жеста доброй воли правительство стремилось сделать Игры самыми экологичными в истории – с вдвое меньшим углеродным следом, чем у предыдущих, и твердой приверженностью принципам устойчивого развития и сохранения наследия.

При всей помпезности и блеске церемонии открытия глубинные проблемы французского общества просочились за стены стадионов. Едва отгремев оскорблениями в адрес игроков иностранного происхождения на чемпионате Европы по футболу, ультраправые обрушились на французско-малийскую певицу Аю Накамуру – самую прослушиваемую исполнительницу Франции, когда ее предложили для открытия Игр. Одновременно правительство, казалось, позаимствовало методы из арсенала ультраправых, запретив своим спортсменкам-мусульманкам носить хиджаб – единственная страна-участница, поступившая так. Лаиците вела страну, которая всего за несколько месяцев до этого первой в истории закрепила право на аборт в конституции, к странным и парадоксальным крайностям.

Зинедин Зидан, символ мультикультурной Франции, принимает факел на церемонии открытия Олимпийских игр в Париже. 26 июля 2024 г.

В конечном счете Францию миновало унижение – ультраправое правительство не председательствовало на самом популярном мировом событии. К тому же успех Игр – с солидным урожаем медалей для Франции – вызвал теплые чувства у парижан и гостей, дав передышку от большой (и мелкой) политики и повседневных забот. «Можно быть вместе и быть счастливыми!» – сказала мэр Парижа социалистка Анн Идальго с облегчением и, вероятно, некоторым недоверием.

Эта истина подверглась суровой проверке после окончания олимпийского перемирия. За возобновлением политической круговерти настал короткий момент тишины: 11 января 2025 г. Идальго и Макрон возложили венки у места, где располагалась редакция Charlie Hebdo. В десятую годовщину теракта Франция оказалась перед неопределенным будущим, вынужденная бороться с призраками тревожного прошлого и одновременно сохранять извечную открытость внешнему миру – ту самую, что сделала страну такой, какая она есть: богатым переплетением людей, идей, явлений; сложным, вызывающим раздражение, но и одновременно вдохновение обществом, которое все так же остается источником восхищения.