Этот прекрасный солнечный апрельский день перед Марусиным отъездом мы провели в Серебряном бору, гуляли по берегу Москвы-реки и кормили белым хлебом уток. А ближе к вечеру, когда солнце было уже готово закатиться за горизонт, мы приехали к моему дому на Соколе. Потом долго бродили, крепко взявшись за руки, по поселку художников, целовались под начинающими распускаться кронами столетних лип и ясеней и все никак не могли насытиться друг другом.
— Как здесь красиво, — мечтательно проговорила Маруся. — Странно, самый центр Москвы, а кругом эти старые дачи. Артем, а почему это место называют «поселком художников»?
— Поселок Сокол появился здесь еще в марте 1923 года, и жили тут в основном известные артисты, спортсмены, ну и, конечно, художники. А называют его так потому, что здесь все улицы названы в честь русских живописцев. Вот сейчас мы идем по улице Врубеля, там дальше, — махнул я рукой, — улица Сурикова, потом — Поленова, Серова. Кстати, в седьмом доме по улице Врубеля жил Ролан Быков.
— Как интересно, — улыбнулась Маруся, — а кто это? Тоже художник?
— Ну ты, мать, даешь. Это наш известный актер и режиссер. А хочешь, я тебе покажу мой любимый тополь? — спросил я и, взяв девушку под руку, увлек в старый московский дворик, где рос этот огромный исполин в два, если не в три обхвата. Под сенью его огромной и густой кроны уютно расположилась удобная старая деревянная скамейка.
— Вот, знакомься, — это мой самый старый и верный друг.
— Какой красавец, — восхитилась Маруся. — Давай посидим с ним немного и пойдем к тебе? А то что-то прохладно стало, — зябко повела плечами Маруся. — И потом… я тебя уже хочу.
— Сильно?
— Сильно-пресильно, — встала на цыпочки, закинула мне руки на плечи и крепко поцеловала. Кивнула на скамейку и, решительно подхватив меня под руку, увлекла за собой.
Но не успели мы сделать и пары шагов, как из-под арки моего дома выехал молодой парень на желтом электрическом самокате и на большой скорости помчался прямо на нас. Одет он был в черную футболку и такие же шорты, на голове — синяя бейсболка. Внимательный взгляд темных, почти черных, чуть раскосых глаз был устремлен на нас. Я уловил движение его правой руки, которую он завел за голову, как будто намеревался что-то вытащить из своего рюкзака, висевшего у него за спиной. Я едва успел с силой оттолкнуть от себя Марусю, как в его руках матово блеснул короткоствольный автомат «УЗИ». Маруся от неожиданности не удержалась на ногах и отлетела за ствол дерева, упала на колени и откатилась в сторону, под густые кусты сирени. Тут же простучала короткая очередь. Пули веером прошлись по стволу старого дерева, во все стороны полетели щепки, и последнее, что я услышал, это как где-то совсем близко взвыла полицейская сирена…