После разговора с Дэйнаром я спешу на вечернее занятие по кинетике, на которое Элис почему-то не пришла. Занятие проходит на этот раз совершенно спокойно и заканчивается поздно, когда небо за стенами академии давно провалилось в чернильную синеву, а магические шары под куполом зала разгорелись ярче.

Я собираю свои камни, складываю их в деревянный короб. Пальцы гудят от напряжения, ведь сегодня удалось удержать четвёртый, самый тяжёлый, целых три минуты. Магистр Гронда скривилась, но не придралась. Сегодня мне было некому мешать и, к счастью, всё получилось.

Но странное, гложущее чувство застревает под рёбрами, ведь она не похожа на тех, кто пропускает практикумы. Тем более те, где можно блеснуть перед магистром.

В крыле общежития почти никого, старшекурсники готовятся к посвящению, младшие разбрелись по библиотекам и лабораториям. У моей двери ни души. Стражу сегодня сняли, после того как офицер в алом сухо объявил, что временные меры пересмотрены.

Я не спрашивала, чьё это распоряжение. Варрада? Императора? Или Дэйнар решил, что до утра ничего не случится?

Засыпаю тяжело, ворочаюсь.

А утром я просыпаюсь от странных звуков, когда за дверью слышатся шаги, приглушённые голоса. И смех. От чего-то в груди появляется странное предчувствие. Или я уже просто постоянно ожидаю какой-то опасности, которой может и не быть.

Я одеваюсь быстро. Собираю волосы в тугой узел, надеваю простое платье, как и у всех. Сегодня мне нужно быть незаметной.

Столовая встречает гулом. Обычным, привычным гулом сотни голосов, звона посуды, скрипа скамеек. Я беру поднос, кашу, хлеб, чай и ищу глазами свободное место.

Тишина наступает не сразу. Она начинается с дальнего стола, где сидят старшекурсники, перекатывается волной к центральному проходу, захлёстывает ближние ряды. Я чувствую её кожей спины, затылком, кончиками пальцев, сжимающих поднос.

Я оборачиваюсь.

На меня смотрят. Все.

— …та самая Ард… 

— …невеста канцлера… 

— …свои люди в столовой говорили, Элис слышала… 

— …тише, она идёт…

Поднос становится невесомым. Или, наоборот, свинцово-тяжёлым. Я не знаю. Я просто ставлю его на первый свободный стол и сажусь.

Каша остывает. Чай тоже. Я смотрю в тарелку и заставляю себя есть.

— Марианна, — звучит за моей спиной мягкий, участливый голос, полный притворной тревоги.

Элис стоит у моего стола с безупречной причёской и улыбкой, от которой внутри всё переворачивается.

— Можно присесть? — спрашивает она и опускается на скамью напротив, не дожидаясь ответа. — Ты, наверное, удивлена, что все об этом говорят, — она берёт моё молчание за согласие, отщипывает кусочек от моего хлеба, рассматривает его с ленивым интересом. — Но секреты в академии долго не живут. Особенно такие пикантные.

Я молчу.

— Канцлер Эштар, Верховный канцлер Империи, делает предложение безродной ученице, которая появилась из ниоткуда. — Она подносит хлеб к губам, откусывает крошечный кусочек. — Конечно, у людей возникают вопросы. И конечно, они ищут ответы.

— Какие именно ответы ты им дала?

Элис пожимает плечами.

— Правду. Что ты его невеста. Что ради тебя он меняет распорядок академии, приходит сюда каждый день, выбивает индивидуальные занятия с Хаггаром. Что тебе прощают взрывы в лабораториях и исчезнувшую стражу. Потому что ты не просто ученица.

Она наклоняется ближе.

— Ты его женщина. И он использует власть, чтобы обеспечить тебе привилегии.

— Это не так, — вырывается у меня само собой. Я чувствую, как щёки заливает краской, и понимаю, что она этого и добивалась.

— О, — Элис откидывается назад, её улыбка становится шире. — Значит, это неправда? Канцлер не делал тебе предложения? Или, может быть, ты отказалась?

Тишина вокруг становится абсолютной.

Я молчу. Потому что не могу сказать правду. Потому что любое моё слово она перевернёт и использует против меня.

— Так я и думала, — заключает Элис, встаёт, поправляя юбку. — Кстати, поздравляю с помолвкой. Надеюсь, канцлер обеспечит тебе достойное содержание. Говорят, у северных поместий суровый климат, но для таких, как ты, главное ведь крыша над головой, верно?

Она уходит, а я остаюсь сидеть под сотней взглядов, вцепившись в край стола так, что костяшки пальцев белеют.

— Не слушай её, — шепчет кто-то слева. Я даже не заметила, как Кия подсела. — Она просто завидует. Все знают, что она метила в фаворитки канцлера ещё с прошлого года.