Международное положение, а котором так много писали Ильф и Петров, меня все же волновало не особенно сильно, а вот ситуация с кадрами меня очень не радовало. Как нас учили в институте (хотя по теме и мельком только прошлись), в России эта проблема всегда стояла очень остро. И особую остроту проблеме придавало то, что нужные стране «кадры» было просто готовить не из кого: вроде грамотных мальчишек было много, но они только читать-писать научились, а вот с прочими знаниями у низ было вообще никак. А знания-то школьные нужны не ралли того, чтобы что-то эдакое знать, в школе все же главным образом учили детишек учиться — а если навыка в получении новых знаний нет, то ситуация складывается вообще трагическая. Например, в годы первой пятилетки в СССР одно новое рабочее место в промышленности обходилось стране примерно в тридцать тысяч рублей (золотых еще рублей), и это было хотя и дороговато, но в принципе терпимо. Вот только из этой суммы чуть больше десяти тысяч приходилось на ремонт и замену сломанных деревенскими рукожопами станков и оборудования, а один рабочий-станочник, все же таковым ставший к концу пятилетки, обошелся государству в среднем в два отравленных в металлолом импортных в основном станка. Понятно, что это было платой за полный развал системы образования в первые десять дет после революции, но вот лично я так платить не собирался, просто потому не собирался, что не было у меня лишних станков, да и денег на их покупку не имелось.

И именно поэтому я очень обрадовался, когда мне инженеры принесли проект Вязниковского завода мотоблоков: там мало что все оборудование нужное перечислялось, так еще очень подробно было расписано, кто именно на этом оборудовании работать будет. И картина выглядела вообще замечательно: по расчетам инженеров заводу было нужно десяток «достаточно квалифицированных» литейщиков (это для трехсменной работы столько), полтора десятка аналогичных станочников — и пять сотен выпускников разных ремесленных училищ компании. А еще — примерно пять сотен мальчишек, успевших закончить сельские приходские или земские школы, от них требовалось лишь определенное здоровье и умение читать (уметь писать уже не требовалось). И вот тот завод должен был по задумке инженеров неторопливо, года за два, выйти на «проектную мощность» в двести пятьдесят мотоблоков в сутки.

Откровенно говоря, я поначалу даже мотоблок этот не видел, но когда завод уже строиться начал, все же механизм осмотрел и у меня возникло несколько вопросов к разработчикам. И первый был такой: на кой хрен к нему приделали руль на трехметровой палке? Но мне объяснили, что это во-первых сделано, чтобы мужик мог мотоблоком управлять сидя в своей телеге, а во-вторых, этот руль вообще съемный и нужен только если механизм вместо используется для таскания телеги. А в-третьих, машинка вообще разработана скорее для того, чтобы при ее изготовлении молодежь побыстрее осваивала работу: если у человека получается сделать что-то полезное достаточно быстро и он сам видит результаты своего труда, то он с большим удовольствием работает и на самом деле лучше профессию осваивает.

И вот с последним тезисом я спорить не стал, однако предложил кое-какие «новшества» на заводе с самого начала внедрить. А именно — персональную ответственность за изготовление каждой детали: такой метод контроля уже на оружейных заводах компании использовался и результаты давал крайне неплохие. А то, что в штатном расписании пришлось еще три десятка вакансий расписать для работников (работниц), которые будут просто всю эту «бюрократию соблюдать», я счел малой платой за повышение качества будущей продукции.

Правда, оставался один до конца не проясненный вопрос по будущему заводу: а чем кормить компания будет всех этих рабочих? Уборочная в губернии уже закончилась, и результаты ее вызывали глубокую грусть: в среднем по губернии урожаи были меньше пяти центнеров с гектара полей. Были, правда, некоторые исключения, и я очень надеялся на то, что эти «исключения» все же мужиков натолкнут на мысль, что стоит все же ударно год-другой поработать чтобы потом долгие годы в сытости жить, но вот насколько эти мои предположения оправдаются…

Надеюсь, что все же оправдаются: на моих «демонстрационных» полях урожай превысил четырнадцать центнеров с гектара, причем на них выращивали не более урожайные в местном климате рожь, ячмень и овес, а пшеницу. Правда, я там немного читерством позанимался: на эти полсотни гектаров было высыпано (кроме торфа, конечно, и извести) еще по мешку мочевины на каждый из гектаров, и по паре мешков перемолотого «фосфористого шлака» с металлургических заводиков. Но главное, возле каждого из двадцати двух полей были вырыты колодцы с насосами, а по полям прокинули деревянные желоба, по которым вода в них достаточно равномерно выливалась. Причем насосы эти работали от ветровиков (я попросил инженеров «придумать» что-то вроде американских, которые неоднократно видел в фильмах и на картинках), так что именно на этих полях «засухи не случилось». Но мужики увидели не это, а «невероятные урожаи на засыпанных торфом полях» и определенный энтузиазм все же проявили. Не везде, но лиха беда начало…

В середине августа во Владимир из Петербурга приехала Варвара Сенявина, которую я «передал» господину Штюрмеру как руководителя группы тестировщиц. И приехала она потому что ее в столице срочно заменить требовалось: я-то всего лишь знал, что в Электростали она весьма успешно отделом кадров руководит, а вот об остальном не задумывался — а оказалось, что эта юная дама в талии уже сантиметров на пятнадцать поправилась. У замужних это довольно часто случается, и в компании уже со сварщицами проблем не было лишь потому, что в Павловском Посаде столь завидным невестам очень быстро и качественно смену готовили — а вот в отношении кадровичек я как-то этот момент не учел. И было понятно, почему не учел: господин Салтыков отделы кадров как раз кадрами комплектовал с приличным запасом (имея в виду, что там будут проверять и народ для новых, еще только строящихся предприятий), так что там недостатка в работницах вообще никогда не было. Да и с «кадровым резервом» именно в отделах кадров проблем нигде не было: больше половины выпускниц гимназий и прогимназий себе работу вообще никакую найти не могли, а полсотни в месяц, которые в кадрах давали «новичкам», и для многих даже получивших приличное образование мужчин считалось зарплатой более чем неплохой. А так как отделы кадров заводов сами свои собственные кадровые проблемы решали, и проделывали это «на местном уровне», я об этом и не знал, но вот когда работа вышла за пределы завода и даже всего города, где завод размещался, с кадровым вопросом уже мне разбираться пришлось.

Но на разбирательство я и потратил всего минут пятнадцать, это если считать время, пока мы с Варварой чай пили пока уже моя секретарша печатала на машинке принесенный Сенявиной проект приказа о назначении нового руководителя группы: она же «настоящей кадровичкой» была, профессионалом уже, и все бумаги заранее подготовила как положено… проекты бумаг, у нее в столице машинки просто не былою А я ей вообще понадобился лишь потому, что такие приказы («по всей компании») она самостоятельно выпускать права не имела.

На в затем мы еще пообедали вместе, и не потому что голодные очень были, а потому что мне интересно было послушать, что в столице творится — а там много интересного происходило. Например, на новом заводе компании уже началось производство торфодобывающих и торфоперерабатывающих машин, и первую партию этих машин уже вроде как во Владимирскую губернию отправили. Не всю партию, один комплект поехал в Сергиевский уезд: в Сергиевском Посаде как раз была запущено новая очередь электростанции, на торфе работающая, и с топливом там возникли «некоторые трудности». А к нам вроде сразу три комплекта машин отправили, и это было замечательно: машины для переработки хорошо если в Рождеству смонтируют, а вот добычные машины за это время смогут немало торфа из болот наковырять для улучшения полей в губернии. Однако это было все же «новостями локальными», но Варвара и немало новостей уже государственного уровня принесла.

Наверное, если бы я почаще газеты читал, многие их рассказанного ей новостей для меня новостями бы и не стали — но я как-то прессу мимо себя пропускал. А теперь узнал, что уже почти два месяца ведется строительство новой «гигантской» ГЭС на Волхове, что казна попросту «выкупила» у господина Салтыкова все, что он успел выстроить возле горы Магнитной и теперь там уже казенный (и очень большой) завод строиться будет. И что нашим кадровичкам, которые были направлены в командировку на помощь правительству, работать приходится чуть ли не по двадцать пять часов в сутки: по условиям мира с Германией все ранее германские предприятия, оставшиеся на отвоеванной Россией территории, отходят к России в качестве репараций — и теперь правительство с бешеным энтузиазмом выискивает руководителей для всех этих фабрик и заводов. Причем ищет их всего лишь (пока) по двум критериям: чтобы кандидат хотя бы примерно разбирался в том, что завод делать может и чтобы он не начал сразу же завод разворовывать…

Еще она мне пересказала кучу сплетен относительно того, как в столице господин Штюрмер произвел зачистку казенных учреждений от «подозрительных лиц», рассказала, что сейчас готовится образование чего-то вроде «министерства кадров» — то есть сугубо правительственной организации, которая будет решать вне кадровые вопросы в управлении страной, и это ведомство организуется вроде как новая служба жандармерии. Но это было тоже пока лишь слухами, а вот уже совершенно не слухами было решение правительства организовать «школу по подготовке работников отделов кадров», и школа эту было намечено обустроить во Владимире. И, как с легкой усмешкой сообщила мне госпожа Сенявина, руководителем этой школы было решено назначить…

Но это вроде уже весной следующего года устраивать собрались, так что меня пока что все это не касалось, да и при необходимости я легко смогу в эту школу набрать в качестве преподавателей опытных кадровичек с заводов братьев Салтыковых, ведь это тоже было всего лишь «кадровым вопросом». А вот все прочее — дел у меня было куда как больше, чем я мог выполнить чисто физически.

На самом деле больше: все же Василий Михайлович довольно давно стал совершенно женатым человеком, но вот ребенка он стал ждать только летом семнадцатого — и это занятие его так увлекло, что множество вопросов и по руководству своей компанией он на меня перевалил. А брат его этим вообще не занимался, у него свои, чисто химические занятия все время забирали. Понятно, что «руководил» я в компании только по части распределения людей (ну и занимался поиском и подготовкой новых кадров), но одно дело заниматься проблемами одного и в общем-то небольшого тракторного завода, и совсем другое — решать проблемы довольно немаленькой уже компании, которая вообще чем угодно занималась. То есть все же в основном производством оружия, но ведь и все «смежные вопросы» большей частью внутри компании как-то решались.

Но если раньше эти вопросы решал все же сам Василий Михайлович, у которого и связи среди высокопоставленных лиц были давно налаженными, и «горизонтальные связи» среди инженеров компании были совершенно дружескими, то для меня большая часть решаемых им ранее проблем была вообще непонятна. И слава богу, что все «производственные» вопросы решали инженеры компании, но ведь и вопросы кадровые нарастали с каждым днем!

Вот взять в примеру новенький станкостроительный завод в Шуе. То есть это в Шуе он был новенький, а достатлся он господину Салтыкову вообще багодаря «туману войны»: наша армия буквально на пару часов зашла в совершенно немецкий городок Лауэнбург и оттуда вывели уже готовый к отправке эшелон. А в поезде были станки с эвакуируемого вглубь Германии какого-то местного машиностроительного заводика. Причем не только станки почти все заводские там погружены были, но и документация кой-какая, и в частности, документация на выпускаемые на этом заводе токарные станки. И вот все это армейские начальники просто продали (причем чуть ли не по цене металлолома) господину Салтыкову, вместе с документацией продали: в армии просто никто разбираться не стал, что в ящиках лежит, но все знали: Салтыкову стали не хватает. А Василий Михайлович решил, что собственное станкостроение расширить будет полезно, все же в Коврове станки, что зазывается, от безысходности делались. И завод для этих станков он как раз в Шуе и выстроил, и строительство именно в конце июня закончилось. Но чтобы заводик стал уже отечественные станки производить, требовались рабочие — а в сугубо «текстильной» Шуе таковых найти почти не удалось. Точнее, я все же смог несколько человек сманить из числа тех, кто в городе или в соседнем Иваново-Вознесенске ткацкие станки обслуживал — и что? Два десятка человек на завод, на котором (судя по захваченной документации) в Германии почти две сотни довольно опытных рабочих трудилось…

Ладно, в выстроенную на заводе литейку (ее пришлось самостоятельно возводить) часть рабочих перевели из Ковровского… уже моторостроительного, еще сколько-то народу получилось набрать из числа «подмастерьев» на металлургических заводов юга России, но вот токарей с фрезеровщиками и прочих, я даже не знаю, как их специальности называются, рабочих брать было просто негде. А завод-то уже был в полностью работоспособном состоянии, да и станки новые были нужны просто позарез!

Вариант «набрать рабочих в Москве» мне господин Салтыков даже рассматривать запретил: он там все частым гребнем вычесывал, набирая рабочих на заводы в Калуге и в Подольске, которые сейчас очень сильно расширялись. В Петербурге мне точно ловить было нечего, там все же заводы военного министерства профессиональных рабочих старались не отпускать и ради этого им и условия жизни создавало не хуже, чем на заводах компании (за что им, конечно, отдельное спасибо). Так что пришлось снова использовать старый уже способ «разделяй и властвуй»: с действующих заводов было вытащено по пять-десять процентов уже опытных рабочих, которых там заменили выпускниками (или даже еще учениками) ремесленных училищ компании, но новом — даже больше половины числа рабочих из таких выпускников набрали, «старых профессионалов» (многим из которых едва лишь двадцать исполнилось) назначили разными там бригадирами и мастерами — и в таком виде завод и запустили. Понятно, что продукция с завода пошла, еще более понятно, что пошло ее очень немного, а вот брака на заводе получалось столько, что печам Электростали нехватка сырья уже точно теперь не грозила. Но все же некоторое количество вполне работающих станков с завода пошло…

Но ведь работа с кадрами — это не только поиск рабочих (и инженеров), людям (в том числе и рабочим) ведь не просто работа нужна, им для нормальной жизни дофига чего требуется, и как раз кадровики и должны заботиться о том, чтобы «кадрам» жилось хорошо. Просто потому, что если им будет житься плохо, они себе местечко получше найдут. А в число жизненных благ входило и снабжение рабочих продуктами и прочими товарами, обеспечение их детей школами и детскими садами. А еще — приличной медициной, и вот с последним у меня тоже много забот возникло. Я вообще-то в процессе постройки тракторного завода об этом заранее подумал, и в жилом городке, для завода выстроенном, разместил и несколько детских садов, и пару школ, причем больших, рассчитанных почти на тысячу учеников. И выстроил три здания, в которых я запланировал уже какие-то высшие учебные заведения организовать, и одно их них отвел как раз под медицинский институт. И здание мединститута у меня получилось замечательное, те, кто его проектировал, с опытными врачами все вопросы обсудили и все сделали по уму. Так что рядом с институтским корпусом и больница довольно большая поднялась, и жилье — как общежитие для будущих студентов, так и дома (два дома) для преподавателей. Но место я для них организовал, и даже студентов набрал почти две сотни человек — а вот с самими преподавателями было пока очень неважно.

Потому что врачей — любых — в стране очень сильно не хватало, и те, что имелись, либо в казенных заведениях где-то служили, или такие «рейдеры» выкатывали, что соблазнить их на переезд во Владимир оказывалось делом совершенно невозможным. Так что пока в институте преподавали почти все врачи городские ( а прежняя городская больница вообще была закрыта, раз уж появилась совершенно новая и куда как более хорошая при институте), но этого же было просто катастрофически недостаточно. И что делать, я вообще не знал…

И вот весь из себя в печали я в последний дни сентября отправился в Москву: Василия Михайловича поздравлять с рождением сына. Не с пустыми руками направился, по «моему проекту» местные умельцы (с тракторного завода) изготовили замечательную коляску для младенца. Как раз про коляску я все в деталях знал: у сестры (из прошлой жизни) такая же была, причем вроде как она сама в ней же в младенчестве каталась — и я ее приводил в приличный вид после двадцати пяти лет хранения в гараже на даче. Понятно, что было бы дешевле и быстрее просто новую купить, но у сестры какой-то заскок случился и мы с отцом просто с ней спорить не стали. А вот в новом рождении мне эти, фактически случайные, знания очень пригодились…

В Москве я остановился в здании «гостиницы», которую компания организовала на верхних этажах бывшей мастерской Макара Савельевича, а там ведь и Ольга Петровна, которая меня книжками в свое время снабжала, жила в свое «старой квартире»: ей, как директору местной школы, ее Василий Михайлович просто бесплатно предоставил. И вот я с ней языками зацепился, ей очень интересно стало узнать, чем занимается теперь столь «начитанный» выпускник реального училища. Так что она меня даже к себе на чай пригласила, ну и в разговоре я и пожаловался на то, что, мол, мединститут есть, а преподавателей для него днем с огнем…

— Сдается мне, молодой человек, что вы преподавателей для заведения такого просто не там ищите. Доктора-то все или в казенных заведениях сильно заняты, да и уйти оттуда они чаще просто не вправе, а у кого своя практика слоилась, те, как вы верно заметили, ее точно не оставят. Но ведь есть и те, кто уже не практикует, потому как возраст тяжко работать им не позволяет — а вот других учить… Я же и сама раньше просто не знала, сколь приятно именно преподаванием заниматься среди людей, к знаниям тянущихся, а теперь из подруг моих у нас в школе уже четверо работают, и все на самом деле работе этой радуются. И если вы попробуете себе преподавателей среди отставных докторов поискать…

— Если бы я хоть одного такого знал…

— Ну, одного-то я знаю, даже с двумя знакома, так что могу и рекомендация вам дать. Но вы можете и иным образом поступить: дать, например, в газете объявление… А насчет рекомендации… вы же в воскресенье еще не уедете? Я бы с удовольствием упомянутых мною господ докторов с вами посетила…

Помощь Ольги Петровны оказалась довольно полезной: оба из ее знакомых докторов-пенсионеров согласились «хотя бы попробовать». Один ведь вообще был военным хирургом, и жил он на пенсию, еще задолго до войны полученную — а в Москве жизнь считалась очень недешевой, так что и «бесплатная квартира по высшему разряжу», и зарплата довольно солидная его заинтересовала. Второй доктор был, как я понял, терапевтом, имел очень неплохую практику до войны и средств на жизнь у него было достаточно. Но ему было просто скучно, так что он тоже решил на год «поехать в провинцию поразвлечься и молодость вспомнить». Но оба они предложение Ольги Петровны относительно объявлений в газете не просто раскритиковали, а вообще с какашками смешали, но единодушно поступи по принципу «критикуя — предлагай». И они пообещали, что своим многочисленным все же знакомым они сами — правда, уже после переезда во Владимир — рекомендательные письма напишут и сказали, что таким образом шансов получить новых преподавателей окажется много больше.

Так что из Москвы я уехал уже с двумя новыми сотрудниками мединститута, с надеждами на скорое и светлое будущее — и с новым инженером, которого ко мне направил уже Дмитрий Михайлович. Степан Демин вообще-то к химии отношения ни малейшего не имел, а был просто старым приятелем брата-химика, но вот предложение приятеля поработать на… уже бывшем турбинном, который теперь получил название Московский завод «Электромашина» не принял — счел, что «использовать личные отношения в работе — дело неприличное», а Федор Тепляков вроде как к компании братьев прямого отношения не имел и у меня ему работать было бы уже незазорно. И работенку-то он тоже сам себе неплохую придумал: на заводе в Шуе станки делать не германские, точнее, не совсем германские, а «такие же, но без крыльев»: вместо приводов от одной на весь цех машины он предложил на каждый станок ставить свой электромотор. Не новое предложение было, но пока таких станков в мире мало кто выделывал, и уж тем более никто их не делал с моторами российского производства.

На самом-то деле его на «Электромашину» и порекомендовали, чтобы именно такой работой и заняться, но там он этим заниматься не пожелал, а вот в другом месте то же самое он мог проделывать без ущерба для собственной гордости… странный все же сейчас народ был, ну так им виднее, что считать для себя бесчестьем…

Еще в октябре новенькие торфодобывающие машины в двух болотах достаточно успешно работали, создавая на берегу огромные кучи выкопанного торфа. И растаскивать эти кучи предполагалось уже когда зима наступит, точнее, когда уже снегом земля покроется. Конечно, в торфопредприятиям узкоколейки все же прокинули еще «по теплу», но оттуда по рельсам торф только на электростанции пока возился. А вот когда уже дороги и поля покроются снегом, то и мужики смогут торф по полям растаскивать. Тут пока еще на много полей не хватит, но когда0то начинать нужно, а в санях такой груз возить куда как проще, чем в телегах. Да и в любом случае на все поля его возить просто нельзя, например, нельзя на уже засеянные озимыми. И вот уже в следующем году, когда таких «улучшенных» полей станет много больше, мужики, надеюсь, все же проснутся…

Я себе на зимний стойловый период составил довольно-таки грандиозные планы, но все они пошли прахом уже в ноябре: во Владимир поступи указ правиетеьства об оргащинации «Инстуткта по подготовке специалистов отделов кадров». Согласно указа ректором (ага, целым ректором, а это вам не хухры-мухры!) назначался «господин Федор Андреевич Тепляков», и институт должен был начать обучение «специалистов» с начала нового восемнадцатого года. А привез мне этот указ лично полковник Сокольский, который, когда я с документом ознакомился, посмотрел на меня каким-то «ласковым взглядом» и сказал:

— Ну, указ вы почли, а теперь я вам должен рассказать, что же именно ждет от этого вашего института правительство…