Я с утра и до позднего вечера крутился на новом тракторном заводе. Потому что пока еще так и не удалось наладить во Владимире производство моторов для тракторов, а без этого увеличить объемы выпуска этих нужных машин можно было даже не рассматривать. Но пока заводу моторов хватало: на «чугунолитейном» в Коврове их уже выпускали по два десятка в сутки и никаких препятствий к тому, чтобы такой уровень производства и дальше обеспечивать, не было: чугун на завод поставлялся с «губернских» минизаводиков, остальной металл пока что в достатке обеспечивала Электросталь — но там и потребности были не особо велики. Определенные проблемы имелись только по части меди, но их компания братьев Салтыковых решала, хотя и через задницу: медь на заводы (причем на все заводы компании) вообще шла из США, и хотя она поступала вообще через Владивосток, а потому оказывалась довольно дорогой, поступала она регулярно, причем компании удалось даже определенные «стратегические запасы» ее создать. Не особо большие, но на месяц-полтора их должно было хватить даже если все поставки вообще прекратятся. А еще в патронном производстве в очередной раз потребление меди немного сократилось: оказалось, что все страхи военных относительно непригодности «голых» стальных гильз для пулеметов оказались напрасными. Просто потому, что сталь — она пружинит куда как лучше латуни и после выстрела гильза практически целиком «сжимается» до исходного размера (то есть с зазором в десятую миллиметра в патроннике) и ни малейших задержек при стрельбе из пулемета такими патронами не происходило. Экономия меди была, конечно, крошечной, так какие-то миллиграммы на одной гильзе экономились — зато получилось полностью исключить операцию латунирования и линии по производству гильз и электричества стаи меньше тратить, и производительность линий несколько возросла: исключилась операция по установке гильз после латунирования на карусель «снаряжающей машины». А это — заметная экономия затрат, но армия патроны все еще по прежней цене закупала и сэкономленные денежки как раз на закупку дополнительной меди и пошли.

То есть можно было и так сказать, но по сути в компании никто не делил деньги по источникам их поступления, так что если говорить, что медь закупалась на доходы от продажи пончиков, и такое будет правдой. А меня во всем этом деле печалило лишь то, что в России с ее несметными богатствами, в том числе и про разным металлам, эти самые металлы приходится за границей покупать. Правда, ликвидация в стране монархии давала надежду на лучшее, но это лучшее совершенно точно не могло возникнуть вот прям сразу. Да и вообще пока что все «надежды на лучшее» как-то не особо оправдывались, и я не только о своих личных говорю: народ в массе своей ожидал, что «вот-вот война закончится», однако никаких даже намеков на скорое ее окончание заметно не было.

Ну да, еще в конце зимы немцы предлагали заключить сепаратный мир, и вроде и австрияки на него были почти согласны — но когда царя отправили в отставку, у немецких генералов что-то в мозгах переклинило. Для начала они попробовали прорвать блокаду Данцига, а когда у низ там ничего не получилось, интенсифицировали военные действия южнее Бреста. Тоже без особого успеха, но, вероятно, они считали, что из-за возникшей в стране некоторой неразберихи из-за «смены власти» и в армии начнется бардак. Так что все разговоры о возможном мире как-то завяли, хотя бои все же стали заметно менее напряженными.

Вот только снижение интенсивности коснулось только «атакующих действий», а вот разные там перестрелки (начиная со стрельбы из винтовок и пулеметов и заканчивая артобстрелами) стали даже более регулярными и фронт требовал все больше и больше разных боеприпасов. А заводы компании уже и без того работали на пределе, так что единственно, что меня по этой части радовало, так это ввод в строй новых и уже совершенно казенных заводов по выпуску патронов и снарядов. Причем и со взрывчаткой «все стало хорошо»: армия только химических заводов, которые производили азотную кислоту из аммиака (который на них же и делался) успела запустить больше десятка, а уж сернокислых заводов почти сотня из ниоткуда появилась. И поэтому нагрузка на заводы Дмитрия Салтыкова сразу сильно упала — а так как останавливать уже работающие установки никто и не собирался, возникла новая очень интересная возможность по их использованию «в интересах народного хозяйства». И все десять уже аммиачный установок, которые работали на заводе Дмитрия Михайловича возле Мурома, начали переводить на производство карбамида.

Переводить их стали по совету «губернского агронома» — невысокого полноватого мужчины, которого звали Василий Иванович Палилов. На самом деле он и агрономом-то не был, он, окончив Новоалександрийский институт, сам себя считал «почвоведом» и с четырнадцатого года по поручению нового тогда еще губернатора Крейтона выполнял работу по картографированию почв Владимирской губернии. Но в отличие от Докучаева, который при выполнении такой же работы на Нижегородчине тратил по году на каждый уезд, Палилов все уезды «обработал» за два года, ведь и методика была уже отработана, и новые «технические средства» появились. Правда, еще весной шестнадцатого он считал, что его работа большой пользы принести не может, а когда тракторный во Владимире начал уже «всерьез» строиться, мнение свое все же поменял. И теперь, весной семнадцатого, не приходилось чуть ли не каждый день выслушивать от него «полезные советы»: товарищ явно решил, что именно я собираюсь сельское хозяйство в губернии поднимать. И от него я на самом деле узнал много нового и интересного, например, что в губернии, за исключением пары южных уездов, «вообще не почвы, а просто земля», еще узнал, что «тут на урожаи можно вообще не рассчитывать, если не поменять всю культуру полевых работ», ну и многое другое в том же плане. То есть нудеть товарищ любил и делал это с явным удовольствием. Но он же и кучу действительно полезных советов надавал в плане превращения этой самой «земли» в «плодородную почву», хотя большая часть его советов пока что была совершен бесполезной: не было «технической возможности» осуществить его предложения. А масштабах губернии их было невозможно осуществить или даже в масштабах одного уезда, но если, точнее когда в губернии появится с десяток тысяч тракторов и довольно много другой техники, то можно будет попробовать. Но чтобы даже начинать пробовать, нужно очень много тракторов хотя бы, так что я большую часть времени именно тракторным заводом и занимался.

Занимался, хотя тут уже именно «кадровая» часть работы была и не нужна особо. Потому что на уже существующих мощностях завод мог изготовить в день два десятка тракторов, а производил хорошо если десяток, а часто и штук пять всего выдавал. И тут уж дело было вовсе не в нехватке кадровых рабочих, для производства кое-чего не хватало со страшной силой. И, хотя моторы «чугунолитейный» выделывал в достатке, эти моторы пока просто на склады отправлялись: сами трактора изготовить не получалось из-за нехватки подшипников.

Вообще-то шарики для подшипников уже на двух заводах компании производились: а Московском турбинном и на Ярославском автомобильном. Но там их могли сделать ровно столько, сколько сами заводы на свои нужды потребляли, причем «могли» вовсе не означало, что «делали», и довольно много шаров приходилось возить из-за границы. Сейчас их возили в небольших количествах из Швеции и в более крупных объемах их США, и «трактористам» как раз американские доставались. Но и они доставались строго «по остаточному принципу», причем «остатки» в Коврове, через который все шарики шли, определялись вообще через день: на оружейном заводе в станкоинструментальном производстве трижды в неделю подсчитывались складские запасы и на производство тракторов отдавалось все, что превышало «текущую месячную потребность». Вообще-то подход разумный, но мне от этого легче точно не становилось и я все же попытался с инженерами оружейного как-то систему поменять. Ну да, как же, все прям бросились ее менять:

— Федор Андреевич, — объяснил мне свою позицию начальник станкоинструментального инженер Поляков, — вот вы говорите, что складские запасы можно сократить. Но ведь нельзя: нынче мыв железной дорогой из Владивостока шары эти получаем…

— И грузы приходят минимум раз в неделю, причем строго по расписанию — а вы на месяц запас на складе просто держите!

— Пока приходят да, по расписанию — но это пока в МПС дисциплину поддерживают должную. Но никто не знает, выйдет ли у них и даже столь же твердо расписание выдерживать, а еще ходят слухи, что в Сибири иной раз и диверсии на дорогах случаются. А уж покражи грузов — это беда постоянная, и если военное министерство по каким-то причинам солдат с охраны наших вагонов снимет, но никто уже не сможет гарантировать, что очередной груз мы в срок получим. А если все возможные препятствия считать, то выходит, что запас на складе держать нужно уже не на месяц, а на три.

— Меня радует ваш оптимизм. Но давайте хотя бы подсчитаем, во что нам обходятся такие запасы?

— Да тут и считать нечего, дорого они обходятся. Но без них завод и встать может: износ оборудования весьма велик, и расход всех этих запасных частей…

— Так, а вы можете мне сказать, во что встанет налаживание собственного производства шаров на одном их местных заводов? Не на оружейном, конечно, а на чугунолитейном или на тракторном.

— Хм… давайте я вам к завтрему посчитаю.

— А давайте вы не будете считать, а завтра начнете уже машины для выделки шаров строить? Ведь, если я верно помню, для Ярославля у вас в цеху машины эти делались.

— Ну да, но в Ярославле еще и молоты пневматические германские поставлены, а у нас таких не выделывают.

— А кто их делает?

— В России никто не делает, а в Германии, сами понимаете…

— Понимаю, значит нужно нам самим что-то подобное изготовить. Деньги я на такое вам выделю.

— Деньги — это хорошо, но ведь и людей для работы не хватает, мы едва свои, заводские заказы исполнять успеваем.

— На тракторном рабочие простаивают, я вам могу десяток, а то и два опытных рабочих передать на время. Ну а с гидравликой или пневматикой — это уж что вы сами решите использовать — в России, слава богу, любые заказы есть кому исполнить. Мне… нам нужно, чтобы летом уже компания все свои потребности в шарах для подшипников сама полностью обеспечивала, потому что иначе… да вы и сами все сказали: диверсия какая на дороге — и оружейный завод встанет. Ну а пока я попробую с железной дорогой договориться, чтобы до лета вы успели запас на три месяца создать.

В начале апреля довольно резко потеплело и начались полевые работы. В том числе и трактора в поля вышли, но вышли они очень не везде. В Юрьевском и Переславском уездах, где приличная часть земель составляли черноземы (что меня удивило: черноземы располагались лишь на севере губернии), желающих примкнуть к «совместной обработки земли» почти и не нашлось, так что трактора вышли в поля в уездах, о которых господин Палилов говорил, что там «не почва, а земля». И он еще говорил, что в этих уездах от тракторов пользу не будет, пока почву все же не воссоздадут. Но чтобы ее «воссоздать», поля нужно было, по его мнению, торфом перед пахотой засыпать «на три вершка», но даже это серьезного влияния на землю не окажет:

— Иные, — говори он, — почему-то считают, что если торф черный на манер чернозема, то от него почва сделается для растений годной. Но это — не более чем заблуждение распространенное, в торфе все же питательных для растений веществ почти и нет. А вот то, что он, как правило, весьма кислый, доя растений, напротив, крайне не полезно. И единственная от него польза при удобрении им полей, что торф куда как лучше прочего всего воду в себе удерживает. Но если торф в должных пропорциях перемешать с известью или, лучше, с доломитовой мукой, но тем вред от кислоты будет убран, а вот после такой обработки в землю и удобрений можно прилично добавлять: торф, знаете ли, удобрения, как и воду, в себе удержит и растениям на полях будет от того изрядная выгода. И особенно сие будет заметно, если поля удобрять вырабатываемой на заводе господина Салтыкова мочевиной: в ином случае ее дожди и даже воды талые сразу же и вымоют, а так она в почве уже надолго задержится и растения ее употребить успеют.

— Понятно, надо сыпать торф с известью и мочевину, ну а пропорции вы нам, конечно же, подскажете.

— Подскажу. Еще можно в торф добавить золу простую, после сжигания дров получаемую, она тоже кислотность уберет, но в ней и весьма нужного — и в губернии почти везде отсутствующего калия добавит, но золы, даже если всю ее в поля высыпать, будет крайне мало. Но еще растениям все же фосфор в определенных количествах нужен, а вот с фосфорными удобрениями…

— Я слышал, что томас-шлак немцы в поля высыпают перемолотый, и уже попросил на наших заводах по выделке стали все шлаки молоть и в поля отравлять.

— Ну да, однако шлака этого на заводах ваши такие крохи получаются! В Коломенском уезде уже Московской губернии довольно неплохую породу фосфоритную добывают, вот ее бы к нам завезти, но, насколько я наслышан, железные дороги подобных грузов почти и не принимают, все военными грузами забито…

Забавный вышел разговор: Василий Иванович ведь прекрасно знал, что сейчас никакие из его рекомендаций осуществить невозможно: если не считать двух торфоразработок, из которых кормились топливом электростанции компании, добыча торфа ограничивалась хорошо если парой десятков тысяч кубометров в год, и большая часть добытого шла в печки мужицкие, а меньшая — использовалась в качестве подстилки в курятниках. И вот эта меньшая часть потом на удобрениешла, но в огороды, а полям уж точно ничего не доставалось. А чтобы покрыть слоем в три вершка все два миллиона гектаров…

Но если торфа на два миллиона нет, то уж на небольшие участки его все же найти можно. Тем более что для небольших, исключительно «показательных» полей его не составит труда вообще рядом с полем накопать: бота по всей губернии расположены, просто на многих торфа мало для, скажем, промышленной добычи. А вот для того, чтобы толпа мужиков вывезла оттуда сотню телег, любое болото сгодится. И осталось лишь найти толпу мужиков, которым в поле делать нечего, договориться о перевозке ценного материала на пару верст… Но это как раз задачка для кадровиков, и я ее кадровикам заводским и озвучил. Именно заводским: других тут у меня не было, а сам я, конечно, толпы мужиков нанять успею лишь к морковкину заговенью…

Проще всего обустроить такие №показательные' поля получилось в Ковровском, Муромском и Вязниковском уездах: здесь народ еще в прошлом голу лично увидело «повышенные урожаи» на вспаханных тракторами полях и больше половины крестьян решили поучаствовать в «совместной обработке». А пока трактора их поля пахали, они с удовольствием (так как за это им и деньги платили) несколько полей торфом засыпали, правда всего на пару вершков. И добавили извести с доломитом, ну где что нашлось поблизости. В результате поля «показательные» уже вспахали и засеяли после того, как все «совместные» был обработаны, но там всего-то и было два десятка полей, каждое в пару гектаров, их за день и перепахали дважды, и засеять успели. А в остальныъ уедах с полями было посложнее, ведь я изначально поставил условие, что с этих полей компании весь урожай отойдет — но все равно хоть по одному «показательному» там устроить получилось, все же много земли в губернии просто некому пахать было и часть таких участков было «временно реквизировано» указом губернатора. А мне в голову пришла еще одна «прогрессивная идея», но вот получится ли ееосуществить, было совершенно непонятно: «новые военные власти» внезапно просто завалили компанию братьев Салтыковых «срочными заказами» и я был совершенно не уверен, что там мои успеют выполнить.

Впрочем, эта мысль была все же «из очень далекого будущего», так что я даже особо заморачиваться не стал: сделают — так сделают, нет — так и обойдусь. Тем более, что на меня «новые власти» почти и внимания не обращали. Правда, именно что «почти»: в начале мая во Владимир с «очередной задачей советской власти» заехал (по пути в Ковров) Василий Михайлович:

— Федька, я тут тебе принес кое-какие бумажки, которые, кроме тебя, никто верно не рассмотрит, — и с этими словами он протянул мне толстенную папку с бумагами. — Тут анкеты собраны, по твоим тестам, но на вопросы твоих тестов отвечали люди, про которых начальству нужно знать все в мельчайших подробностях.

— Василий Михайлович, а кадровикам в Электростали эти бумажки отдать не судьба была? Там же девчонки психограммы составляют вообще не задумываясь, из ночью после пьянки разбуди в три часа, и они буквально в сознание не приходя психограммы нарисуют!

— Ну в том, что нарисуют, я и не сомневаюсь, больше тебе скажу: они их уже нарисовали и тут они к анкетам уже приложены. Но опять повторю: начальству, то есть очень важным людям в правительстве, про этих людей нужно вызнать вообще все. Поэтому анкеты они заполняли по три раза, с перерывом в месяц, все как ты говорил. И руководство интересует не… как ты там называл, мгновенные снимки? Так вот Не они, а… ну и напридумывал же ты слов, как это… тенденции изменения психообразов в динамике. Вот именно тенденции, так что ты давай, все бросай, уж не знаю, какой ты нынче ерундой занимаешься, и… я обратно в Москву послезавтра еду, и ты мне все, что высчитаешь по этим бумагам, запишешь в подробностях и отдашь обратно. И меня не волнует, придется ли тебе, чтобы проделать такое, спать, есть, в сортир бегать по нужде: работа должна быть сделана в срок!

— Так, а это про кого анкеты-то?

— Можешь не спрашивать, все равно не отвечу. Потому что и сам не знаю, чьи тебе бумаги отданы. Меня попросил их обработать господин Штюрмер, и результаты твои я ему и отдам лично в руки, ну а ты уж постарайся сделать так, чтобы мне не было стыдно… за тебя.

— Понял, не дурак.

— Вот что меня в тебе просто восхищает, Федька, что ты в любых условиях остаешься как раз дураком! Это не просто… ты работу делаешь по личному поручению Председателя Совета министров, и от того, насколько ты ее хорошо исполнишь, зависит…

— Будущее всей нашей вселенной! Василий Михайлович, мне-то вообще плевать, это анкеты князей каких или мужиков из глухой деревни, моя работа — просто составить по ним описание сущности человека. И это я делать умею, как вы и сами уже неоднократно, наверное, убедились. Но открою вам страшную тайну: сущность — она у мужчин и у женщин разная, и особенно разная у них динамика изменений психообраза — и я просто хотел узнать, тут анкетировались мужчины или женщины. Если это для правительства, то тут наверное женщины даже не предполагались, и мне этого знания достаточно. Сколько тут анкет всего?

— Примерно две дюжины, я их сам вообще не считал и даже не открывал папку.

— Ну, две дюжины я, пожалуй, за два дня осилю.

Борис Владимирович — это было серьезно. Председателя Совета министров люто ненавидела вся отечественная «передовая общественность», ну а я — поскольку почти все мои затеи приходилось воплощать с оглядкой на то, что правительство в стране творило, и за его работой все же следил. Если меня не поразил склероз, господин Штюрмер в свое время был вроде помощником фон Плеве и успел много сволочей серьезно так поприжать. А когда в Петрогралде началась буза, он своим указом запретил полиции «мешать охране оружейных заводов наводить в городе порядок». Но эта самая «общественность» его ненавидела по иной причине: он всего за год работы на должности Предсовмина сумел заставить «союзников» согласиться на все требования России относительно послевоенного мироустройства. Британцы с французами подписали соглашение о том, что Черноморские проливы переходят к России, подписались под отказом о признании какой бы то ни было независимости Польши и Финляндии, согласились и с тем, что к России переходят все территории, которые русские войска займут в Австро-Венгрии и в Германии — в общем, он оказался по-настоящему русским человеком, отстаивающим интересы Державы. А еще он очень приятным для меня образом реорганизовал правительство России после отречения Николая, заменив несколько важнейших министров.

Вообще-то только после отъезда Василия Михайловича в Ковров меня посетила забавная мысль: мы все (я имею в виду, в «первой жизни») учили историю и учили в том числе и про то, как после Февральской революции возникло какое-то Временное правительство, причем оно вообще непонятно откуда возникло. Но ведь и до революции этой поганой в стране правительство имелось, и действовало оно в целом довольно успешно. А вот в новом моем рождении это правительство так и осталось рулить Россией: в манифесте об отречении было русским по белому указано, кому царь власть передает. И рулило это правительство и далее очень неплохо — вызывая при этом острое жжение пониже спины как раз у «прогрессивных». Которые сами хотели порулить, в пользу собственных карманов, естественно — но обломись! И облом в том числе случился и потому, что правительство это в нужный момент подсуетилось и… ничего особого не сделало, посчитав, что показательная жестокость охранных отрядов уже всем мозги вправила.

В принципе-то Николай, который царь, в правительстве собрал неплохих профессионалов, и на государственном уровне, и на губернском. А свергли его, как я понимаю, потому, что он сам постоянно мешал своими дурацкими указами этому правительству нормально работать. И периодически наиболее успешных руководителей просто от работы отстранял, замещая их либо своими прихлебателями (за деньги, конечно), или вообще ничтожествами, на фоне которых он сам мог продемонстрировать собственную «государственную мудрость». Я даже слышал — уже после его отречения — что был подготовлен указ и об отстранении Штюрмера, но он его просто издать не успел, так как поспешил «продемонстрировать свое участие во взятии Кенигсберга», а потом уже и Данцигом занялся. А теперь, когда царь правительству и губернаторам работать уже не мешал…

Если результаты тестирования нужны лично Борису Владимировичу, то значит он, скорее всего, хочет что-то в руководстве страны обновить. Или просто улучшить, а так как анкет мне поступило немного, то речь, скорее всего, будет идти о кандидатах именно в правительство. Военную часть генералы уже серьезно так «подправили», но осталась часть «гражданская», более даже важная. И тут уж мне при составлении психопрофилей ошибиться точно нельзя. Но вот почему с таким запросом Предсовмина обратился к шестнадцатилетнему мальчишке…

Ладно, с этим я позже попробую разобраться, а пока нужно работу сделать. И сделать ее очень хорошо, ведь от этого зависит… Наверное многое зависит, но там люди грамотные, и я им лишь немного помогу принять правильные решения. Ии не помогу, но тут уж как получится, в конце-то концов я точно не господь бог и даже не архангел. Впрочем, зачем-то я тут переродился, и кто-то меня переродил? А вот зачем…