Что хуже — потерять своего сына, увидеть его растерзанное тело или сообщать об этом его матери? 

Мандерил Ле Шадо так и не нашел ответа на этот вопрос. Но стоило ужасным словам сойти с его губ, как тишину кабинета пронзил душераздирающий крик. Она даже не пыталась удержаться на ногах и стала медленно оседать на пол. Саманте уже и до него доложили о вылете Герила на вертолете… Только лорд сразу не мог провести этот разговор — нужно было сначала все проверить, узнать детали, расспросить Корнелию, сопоставить все улики и свидетельства… Это была долгая ночь, и только спустя несколько часов ему предстояло обо всем рассказать супруге.

— Скажи, что это просто шутка…

Он отвел взгляд. А что ему вообще говорить? 

Нет слов, которые бы подошли в этой ситуации.

— Дай мне посмотреть… — прошептала она.

— Саманта, тебе не стоит видеть эти кадры…

— Я сама решу, что мне стоит видеть.

Пошатываясь, женщина поднялась. Ее руки дрожали, слезы не переставали течь, но она упорно продолжала идти к столу, за которым находился ее муж. Он вздохнул, открывая кадры с видеорегистратора экспедиции. Там была Корнелия, которая сидела на каменном выступе. Обломки вертолета. И ее сын на пике. Вид его мертвого тела заставил Саманту содрогнуться в рыданиях. Это не было дурным сном или шуткой — это было ее новой реальностью. Кадр остановился на силуэте Корнелии, которая равнодушно смотрела на Герила.

— Почему… почему она жива?!

— Ей повезло…

— А почему моему сыну не повезло?!

— Я не знаю…

Никто не знал. Мандерил спрашивал об этом Корнелию напрямую, как и врачи, как и члены спасательной группы… Но она упорно отвечала, что не знает. Очнулась уже на уступе. Доктора разводили руками — никаких серьезных травм у девочки не было. Это было самым настоящим чудом.

— Эта дрянь… Это она его убила! — прошипела Саманта Ле Шадо.

— Я посмотрел камеры видеонаблюдения — это Герил предложил ей полетать на вертолетах. Корнелия его не уговаривала.

— И при этом Корнелия выжила, а мой сын нет.

— Саманта… Мы извлекли черный ящик. Изучили обломки. Вертолет был неисправен. Корнелия ему не угрожала. Это был несчастный случай…

— Нам же придется хоронить его в маске. Его тело придется сшивать по кусочкам, просто чтобы было что похоронить… А ТЫ ЕЁ ЗАЩИЩАЕШЬ?!

— Это больно… Но послушай…

Он включил запись. Последний разговор Герила с Корнелией. В черном ящике все сохранилось. По всем доказательствам к произошедшему его дочь никак не причастна. Инициатором всего был Герил. От последних слов сына у женщины потекли слезы с новой силой. Но потом… Она услышала то, что для ее ушей не было предназначено.

— Ты… Все это время ты мог отдать Корнелию ее бабушке?! И этого не сделал?

— Ты не представляешь, кто она…

— Ты прав — не представляю. Я лишь твоя тупая жена, о которую ты можешь вытирать ноги…

— Саманта, прошу, хватит… Я тоже…

— Не смей. Ты не имеешь никакого права говорить, что сожалеешь или скорбишь. Не смей даже произносить его имя. Мой мальчик всего лишь хотел твоего внимания. Расти в любящей семье… А ты… — по ее щекам не прекращали течь слезы, разъедая тушь. — Ты разрушил все, что у нас было. Это все твоя вина. Это все из-за тебя.

— Я знаю, что виноват, но…

Мандерил и в самом деле знал, понимал, что супруга права. Это его вина. Это все и в самом деле было из-за него. Но что он сейчас мог сделать? Даже самые передовые технологии Межгалактического Союза не способны вернуть кому-то жизнь.

— Какие «но»? — женщина истерично рассмеялась. — Ты изменял мне, когда у нас уже был ребенок. Он видел, как ты изменяешь мне. И вместо того, чтобы провести время с сыном, ты проводил его с любовницей… 

— Саманта… Ты уже сходишь с ума от горя. Я тебя понимаю…

— Нет. Ты меня не понимаешь. Это был мой сын! Сын! Для тебя он был обузой, на которую приходилось тратить время… А я его любила и растила. Он был частью меня. И ты… Ты… — ее голос дрогнул от рыданий. — Я… Я стерпела все эти унижения ради него. Я давала тебе столько шансов ради него… Ты же не сделал ничего. Ни единого шага нам навстречу. Ты мог позаботиться о том, чтобы у этой шлюхи не было от тебя детей. Ты мог не признавать ее ребенка. И оказывается, все это время ты мог отдать Корнелию ее бабушке… Но ты оставил ее. Вечное напоминание о моем позоре. Скажи… Если бы ты сразу отдал ее, стал ли мой мальчик вообще садиться в этот чертов вертолет?

Лорд молчал. Ответ и так был очевиден.

— Не смей больше называть его своим сыном. Никогда. Ты сделал все, чтобы он чувствовал себя брошенным. Даже когда умирал…

Она не смогла договорить. В ее глазах потемнело, а комната стала вращаться. Воздуха не хватало. Саманта потеряла сознание.