Через два часа я позвала его обратно. Донор голоса был готов, но я решила еще внедрить несколько дополнительных функций, все же плазма дает поверхностный доступ к его характеристикам. А так через частоту и скорость печати будет можно получать данные о его эмоциональному состоянию. Раб застыл на пороге. Глаза в пол. Кончики ушей будто прижаты к макушке. Выглядел совсем как провинившийся щенок.

— Подойди сюда.

Раб подошел и сразу же опустился на колени. Он даже не пытался поднять голову. И лишь побелевшие костяшки пальцев за спиной выдавали его волнение. Судя по всему, думает, будто сейчас я вынесу приговор.

— Буквы же ты знаешь?

Он удивился вопросу, но медленно кивнул. В целом, было очевидно, что он знает — читать же умеет. Я протянула ему наруч — он вышел небольшого размера с гибким дисплеем-клавиатурой.

— Держи. Всё, что напечатаешь, будет озвучено.

Хотя думаю, раб и сам понял, для чего этот гаджет. Он неверяще уставился на него, а затем стал медленно надевать, будто всем видом давал мне возможность передумать. Но вот браслет застягнулся, экран закорелся. А его пальцы стали соединять буквы в первые слова.

«Спасибо, госпожа».

И это первое, что он напечатал… При этом очень быстро. Мое приобретение определенно знакомо с раскладкой клавиатуры, к тому же он печатает, даже не глядя на клавиши.

— Ты знаешь последствия от прикосновения к господам без разрешения. Зачем?

«Она бы взорвалась у вас в пальцах», — он опустил голову. — «Простите, госпожа».

Датчики показали, что он растерян. Ха… Да и не выглядит раб сожалеющим, скорее озадаченным… Он что, и сам не знает зачем? Я присмотрелась к нему… И в самом деле не знает. Выходит, действовал на автомате? Но что это за автоматизм такой? Не давать взорваться чему-то? Спасать? Он же преступник…

Я решила отложить эти размышления на потом.

— Как ты понял, что устройство взорвется?

Раб замер, словно не решаясь ответить. Но солгать он не мог, а я смотрела на него в ожидании ответа. А… Рабы же не могут указывать на недостатки и ошибки хозяев. Это считается недопустимым поведением. Но он все же стал печатать…

«Припой серебра полностью застывает за 33 секунды. Прошло 29. Я увидел, что эта капля стала крупнее остальных, значит, контакт отошел».

Сухо. По делу. С поразительной точностью. Я до этого пересматривала момент его захвата по видеокамерам. Все же я даже не заметила, как он меня схватил — настолько резко это было… Но до этого… С момента нанесения серебряного припоя прошло ровно 29 секунд и ни миллисекунды больше. Я была в восторге. И самое ужасное — сама не знаю отчего.

Все же не буду его наказывать.

И, пожалуй, оставлю донор голоса.

— Придумай себе какое-нибудь имя.

Все же он у меня уже не первый день, а я до сих пор не дала ему имя. Да и вообще не решила, как к нему обращаться.

«У меня нет идей, госпожа. Как вы пожелаете, так меня и будут звать».

Универсальный ответ. Слишком пресно и точно, как по Ланиной методичке. Видимо, правила поведения ему все же объясняли… Другое дело, что он их будто не признает… Но это дело поправимо.

— Мне все равно. Можешь взять на размышления несколько дней.

И это было правдой. Имя нужно только чтобы на него откликаться. Это его функция. Мне будет абсолютно все равно, как его звать…

«Ладмин».

Мне показалось, что раздался гром. Я вздрогнула. Беру свои слова назад, мне не все равно… Секунду… Я вздрогнула?! Когда я вообще последний раз вздрагивала? Но «Ладмин» — это же так созвучно с «Дамлин»… Совпадение?

— Хорошо, Ладмин.