Если бы вам дали второй шанс?

Прожить вашу жизнь заново. Чтобы вы выбрали?

Любовь? Счастье? Или месть?

Для меня ответ очевиден.

С того мига, как я распахнула глаза и поняла, что Вейстерские боги услышали мои молитвы, выбор жизненного пути стал предопределенным.

Меня вернули в прошлое… За год до моего совершеннолетия и дебюта. Я поняла это по отсутствию шрама на предплечье. Еще не было ссоры в саду, не было неудачного падения и раны… А еще по дневнику, который вела с детства. Вела каждый день до моего замужества. На самом деле он меня и уверил в том, что я все же не спятила и правда переместилась в свое же прошлое. И последняя запись в нем была о том, что Мили смогла заполучить новую горничную — Рози, за очень внушительную сумму перекупив ту у Фаринтонов. Милиса считала такие затраты разумными: ведь это престиж, определённый статус иметь такую прислугу! Ведь эта горничная до переезда в наши края прислуживала одной из фрейлин самой императрицы!

В предрассветные часы я исследовала себя и свои покои, боясь, что мне это только снится… Перечитывала свои глупые и наивные записи, которые буквально пестрели обожанием к мачехе и ее дочери. Но рассвет я встречала с улыбкой и после вернулась из гостиной в спальню.

Я, Каролина Диэйт, получила право прожить эту жизнь заново.

Я больше никогда и никому не позволю использовать себя. Я больше никогда не стану инструментом в руках семьи. Более того, я сделаю все и пойду на что угодно, но род Диэйт ответит за свои прегрешения. А еще…

— Встала уже? Так чего разлёживаешься?

Грит, горничная, приставленная ко мне, как и всегда вошла без стука. И сразу стала предъявлять претензии.

— На вот, умывайтесь.

Я молчала, смотрела на нее и вспоминала как бывало раньше…

Мне неоднократно в прошлом приходилось умываться ледяной, иногда грязной, протухшей водой. А порой, Грит позволяла себе будить меня посредством обливания или уколами игл, от которых на бедрах остались маленькие шрамы, а кое-где и синяки красовались.

Я терпела, чтобы не доставлять хлопот мачехе и отцу. Я молчала, когда обслуга поместья смела выказывать пренебрежительное отношение ко мне. Терпела, чтобы… Что?

Я дочь герцога! Законный первенец! И пусть теперь я знаю, что первенцем является Милиса, но отец никогда не пойдет на то, чтобы признать это. Слишком велик позор! Дочь-бастард! И пусть я не наследую титул, потому что два года назад мачеха родила сына, и мне точно известно, что Итар докажет свое право на родовом алтаре, однако…

— Грит, кто перед тобой? — глядя на служанку, ледяным тоном отчеканила я.

— Кто? — поза Грит не изменилась, она все также стояла, уперев руки в бока.

— Назови мое полное имя.

Говоря это, я откинула одеяло и наконец поднялась с кровати, куда прилегла получасом ранее.

— Леди Каролина Диэйт, — неуверенно пробормотала она.

— То есть ты помнишь о том, что перед тобой леди рода Диэйт?

Служанка кивнула, но фыркнула, показывая свое отношение к моему статусу. Он может и высок, да только в стенах родового поместья для всех ничего не значил.

Пора бы показать, что моя мать давала мне жизнь не напрасно.

Пощечина вышла звонкой, оглушающей. Грит не удержалась на ногах и повалилась на пол.

Ее ошеломленное, шокированное лицо стало утешением моей ноющей от боли руке. Я вложила в удар все свои силы, впрочем, особо сильна я не была никогда.

Но теперь у меня есть время, чтобы все исправить. Среди рыцарей не считалось зазорным брать в свои ряды девушек, талантливых и даже родовитых… А значит и леди, ради собственного выживания, не будет зазорно научится искусству защищать себя. Тем более на звание рыцаря я и не претендую.

И я даже знаю того, кто сможет стать мне учителем.

— Уволена. Рекомендацию и выходного пособия не получишь. Я прослежу. — Отчеканила, глядя на растерявшуюся служанку. — А теперь — вон, и позови дворецкого. Немедленно!

Мое слово в этом доме имеет силу, я просто никогда ей не пользовалась.

Я видела ярость в глазах Грит, видела, что помчится она вовсе не к Эртану, а к мачехе, но к этому я была готова.

Мне повезло. Очень повезло, что перенеслась я во времени в момент за год до своего дебюта. Все еще жив мой дед по материнской линии, и это — моя невероятная удача! И совсем неважно, что в прошлой жизни я не желала с ним общения и всячески отвергала его приглашения, и даже не вышла, когда он приехал меня навестить… Дурой была. Как я вообще могла поверить в то, что именно дед был виновником смерти матушки?! Дурой, которая теперь встанет на путь исправления и… мести.

Чтобы я сейчас ни сделала, меня не тронут, не посмеют, не перед визитом эрцгерцога Ардора, который должен на днях прибыть в поместье.

Я прошла к окну и отодвинула тяжелые шторы. Вид на цветущий сад умиротворял.

Весна прекрасна, еще не буйные краски, лишь нежные мазки от цветов вишни, абрикоса, первые гиацинты и еще робкие тюльпаны, чьи бутоны не раскрыты, но обещают сделать это непременно в ближайшие дни…

Я распахнула тяжёлые ставни, впуская утреннюю свежесть в спальню. Аромат закружил голову, напоминая мне, что я жива. Жива! Жива и готова бороться!

— Что ты вторишь! Каролина, как ты посмела!

Ураган в лице мачехи не заставил явить себя. Она не утруждалась стуком или приветствием.

Она была зла и пока не была знакома с новой мной. Ее ждет невероятное приключение. Уж я ей его обеспечу.

— Леди Эмилия, и вам доброго утра, — отвернувшись от окна, произнесла я, рассматривая мачеху. — Чем обязана столь раннему визиту?

Между строк отчетливо читалось «и бесцеремонному».

— Каролина, что это за поведение? Как ты посмела поднять руку на прислугу? Если твой отец узнает, а я непременно расскажу ему об этом вопиющем случае, ты забудешь о выходе из поместья до самой осени! Разве этому я учила тебя? Как ты можешь доставлять столько проблем…

— Наем и ведение прислуги традиционно обязанность жены главы рода. Оглянитесь, леди Эмилия, вас ничего не смущает? Ни спертый запах в спальне, которую давно тщательно не убирали, ни отдающая тухлятиной вода для умывания? А может, это ваш приказ?

Я кротко улыбнулась и задрала подол сорочки, выставив свои бедра напоказ, благо мачеха была в сопровождении только своей личной служанки и Грит, без дворецкого.

На моей белой, откровенно болезненной коже, отчетливо виднелись следы преступлений Грит.

— Если это не так, стоит ли мне поднять вопрос о передаче прав второй по старшинству леди рода?

— Что?

— Вы говорили о том, что поставите отца в известность о моем поведении. Я согласна, и больше не могу терпеть столь пренебрежительное отношение прислуги к своим хозяевам. И готова поднять вопрос обучения и найма прислуги в поместье, а также о должном надзоре за их работой. Вы не справляетесь с ней, леди Эмилия. Как жена главы рода, как первая леди рода Диэйт, вы допустили столь фривольное поведение обслуги в отношении высокородной леди. Что же скажут в свете, если до них дойдут слухи?

Я говорила спокойно, наблюдая за тем, как сменяются краски на лице мачехи, точно зная, что последует дальше.

— О, мое бедное дитя!

Мачеха кинулась ко мне и крепко обняла.

— Ты все не так поняла! Зачем же ты так долго терпела и ничего не рассказывала о том, как с тобой обращаются! Прости меня, милая, я была слепа! Рождение Итара далось мне тяжело, ты же знаешь, какой у него беспокойный сон и какое слабое тело… О прости, меня…

В порыве она отпрянула от меня, я не покачнулась, устояла, хотя леди намеренно меня толкнула. И рванула к Грит, которой тут же отвесила оплеуху.

И еще одну. И еще…

Даже у меня зазвенело в голове.

— Как ты посмела клеветать на свою леди! Эртан! Немедленно убери эту дрянь из поместья, но прежде — отсыпь ей двадцать плетей!

— Моя леди, сжальтесь! Я… я же! — завопила Грит, но получила новую порцию пощечин, уже от личной горничной леди Эмилии.

Та ловко закрыла ей рот, ведь всем прекрасно известно, с чьего попустительства обо мне все эти годы заботились так, что я лишь чудом не отдала душу богам.

Это раньше я ничего не понимала и была доверчива. Больше всего хотела заслужить одобрение и любовь мачехи. Она искусно манипулировала как мной, так и окружающими, каждое своё действие выставляя как заботу обо мне, а меня неблагодарной тварью, которая этого не ценит.

Да я даже болезни старалась переносить на ногах, чтобы не создавать всем проблем! Это же надо вызывать лекаря, тратить деньги, а моя сестра Милиса как раз собиралась купить себе новую шляпку, платье, колечко…

И я сама убеждала, что не нуждаюсь в лекаре, попью травок, полежу и будет всё хорошо. Спасибо нашей кухарке Марте, чья бабка слыла лучшей травницей в округе и благодаря кому в доме всегда был запас лечебных трав. Лишь её забота и настойки ставили меня на ноги.

Дворецкий Эртан, державшийся где-то неподалёку, по первому же зову хозяйки появился в комнате и выволок плачущую Гриту прочь.

— Вот видишь, моя дорогая, я всегда на твоей стороне. Тебе стоило сказать раньше, что вытворяет эта нахалка, а не молчать.

На моей стороне?! Как бы не так! Я видела их всех без лицемерных масок, и эта правда резала на части мою душу.

— Я учту свои ошибки, матушка, и впредь молчать больше не буду, — с не менее фальшивой доброжелательностью заверила мачеху. — Мне нужна новая горничная. Я возьму Рози, и пришлите служанок навести здесь порядок. Надоело терпеть этот бардак!

Её перекосило от моего «матушка», а также обещания, сулящего проблем. Та посмотрела на меня с таким недоумением, словно с ней заговорила подставка для ног, что-то требуя. Ведь прошлая «я» уже упивалась бы чувством вины из-за того, что плохо подумала о мачехе, а она ведь так обо мне заботилась.

— Но Рози прислуживает Милисе.

— Помимо Рози, у Милисы ещё трое горничных, в то время как ко мне была приставлена только Грит. — Я широко улыбнулась. — Думаю, сестрёнка со мной поделится и уступит одну. Я же с ней всем делюсь. Уверена, отец тоже одобрил бы это решение, но мы же не станем портить ему аппетит разговорами о слугах. Кстати, а ему известно, за какую сумму мы перекупили Рози у Фаринтонов?

Я помню, как Милиса хвасталась своей новой горничной и с гордостью называла сумму, в которую Рози нам обошлась. Отец бы ни за что не одобрил подобное расточительство, но слугами занималась мачеха.

Как бы ко мне отец ни относился, но он будет в бешенстве узнав о проделках Гриты. И в том, что слуги настолько распустились, обвинит мачеху. Ведь подобное поведение — пятно на репутации славного и великого рода Диэйт, чего он, как глава, допустить просто не мог. Узнав же, в какую сумму обошлась горничная, пусть и с выдающимися навыками, опытом и заслугами (она и прислуживала бывшей фрейлине при дворе, которая вышла замуж и переехала жить в наши края), он точно будет рвать и метать.

— Хорошо, я пришлю к тебе Рози. Но сама будешь оправдываться перед сестрой, — сдалась леди Эмилия.

Я продолжила улыбаться, словно не замечая этого укола. Оправдываться? Я? Старшая, законная дочь рода Диэйт перед бастардом, еще и не признанным родом?

Мачеху и сестренку ждет большой сюрприз, моего разрешения на вступление в род Диэйт Милисе не светит. Это в прошлом я желала им угодить, и во время моего дебюта в свет вышла и Милиса, как полноправный член рода Диэйт, а не захудалого рода Виат, к которому, она и вовсе отношения не имеет, хоть и носит сейчас его имя.

— Не понимаю, какая муха тебя укусила, — раздражённо передёрнула она плечами, уходя.

«Просто мне понадобилось умереть, чтобы всё переосмыслить и по-другому взглянуть на свою жизнь», — мысленно ответила ей.

Я подошла к гардеробу и распахнула его, изучая свои немногочисленные платья, тусклых и унылых оттенков. А ведь это Милиса меня убеждала, что они мне очень идут. Я хоть и сомневалась, но не хотела расстраивать сестру, оспаривая её вкус. В итоге, у меня не было ни одного приличного платья, зато у приёмной сестры шкафы ломились от нарядов. А ведь скоро приедет дедушка и мне перед ним хотелось предстать в достойном виде.

— Леди Каролина, — после короткого стука в дверь и разрешения войти, в спальне появилась горничная, и сделав положенный книксен, замерла, ожидая распоряжений.

Я её выбрала потому, что она новый человек в доме — меньше недели у нас, будет проще перетянуть на свою сторону.

— Проходи, Рози, — позвала её. — Помоги мне с платьем и прической. Леди Эмилия уже сказала, что ты переходишь ко мне?

— Н-нет, леди. Мне было сказано, что я должна помочь вам одеться.

Впрочем, чего ещё ожидать от мачехи!

— Теперь ты будешь моей личной горничной. Выполняешь мои приказы и только мои. Всех, кто посмеет это спаривать или отдавать тебе иные приказы, отправляй ко мне. Я твоя леди. Поняла?

— Да, леди, — сделала девушка ещё один книксен.

Я улыбнулась, со злорадным удовольствием представляя, как взбесится Милиса.

На завтрак я спустилась в отличном настроении и с новой причёской, которая мне очень шла. Всё же у Рози были золотые руки и большой опыт работы.

Мое лицо, когда-то казавшееся мне недостаточно выразительным и даже блеклым на фоне внешности сестры, преобразилось. И цвет моих волос нельзя назвать страшным. А все же благородный серебряный! Благородный серебряный, а вот сестра всегда его высмеивала и убеждала, что он близок к седому.

Как и у всех в эрцгерцогском роду Ардор. Отличительная черта!

Глядя на себя в зеркало, я осознала, что по-настоящему красива: нежный овал лица, выразительные скулы, и огромные, обрамленные длинными ресницами, глаза цвета шоколада. И это даже без косметики, которой я попросту не обладала. Те кошмарные белила, что Мелиса мне всегда подсовывала, Рози применять не стала, да и я бы не дала. Про тушь и помаду и вовсе молчу. Ими только портить природные краски.

— Доброе утро, отец, матушка! — жизнерадостно произнесла я.

Даже отец, уткнувшийся в документы в ожидании, когда накроют на стол, опустил папку и удивлённо взглянул на меня.

— Доброе утро, Каролина. Ты сегодня какая-то другая, — заметил он, оглядывая меня с головы до ног.

— Приятно, что вы заметили. — Я не опустила голову вниз, как делала это раньше, и смело смотрела в глаза отцу, не отводя взгляда. — Сменила горничную.

— Что ж, перемены пошли тебе на пользу, — с неким замешательством признал Перолак Диэйт.

Я ухмыльнулась и присела за стол. Просто раньше я так боялась и смущалась отца, что лишний раз глаза на него боялась поднять. Сейчас же… Мне совершенно плевать на человека, сидящего во главе. Ни его мысли, ни его чувства, не трогают меня. Все это стало безразличным.

— За это стоит благодарить леди Эмилию. Она, наконец, обратила свое внимание на то, как моя горничная выполняет свои обязанности.

Я сделала паузу и перевела взгляд на мачеху, которая начала бледнеть от моих слов.

— К сожалению, результатом проверки матушка оказалась недовольна и выгнала её.

Леди Эмилия неслышно выдохнула, расслабляясь, я же снова посмотрела на отца.

— Представляете, горничная совсем не следила за моим гардеробом и многие платья поела моль. Я не представляю, что теперь делать. Скоро приедет дедушка, как же мне встречать его в ненадлежащем виде? Ещё не хватало, чтобы он заметил заплатки! — продолжила сокрушаться я.

От досады мачеха едва не сжевала салфетку, сверля меня гневным взглядом. Но я не собиралась играть честно и молчать.

При упоминании дедушки, отец отдал папку с документами слуге и взглянул на меня.

— В этот раз ты решила встретиться с ним? Леди Эмилия уверяла, что ты все еще не готова…

Конечно, меня столько лет настраивали против него, убеждая, что из-за его ссоры с моей матерью, её здоровье пошатнулось, ускорив её уход в иной мир.

А была ли вообще эта ссора? Лучше узнаю из первых рук от него. Я уже ничему не удивлюсь.

— Ох, леди Эмиля, я вам так благодарна, но это напрасные переживания! Я больше не маленькая девочка, которая бежит от болезненных воспоминаний. И мне бы хотелось создать новые: наполненные добром и светом. Все же эрцгерцог Ардор мой кровный родственник, единственная память о почившей матушке.

— Единственная? — чему-то удивился Перолак. — А как же многочисленные подарки, которые Его светлость отправлял тебе на все празднества?

— Дорогой, Каролина просто забыла о них. Она ведь совсем недавно болела…

— Забыла о драгоценностях? Кажется, на последнем приеме Каролина одолжила тебе сапфировое колье, которое отправил ей эрцгерцог Ардор…

Я молчала, удивляясь тому, что, во-первых, помимо всяких безделушек, которые я действительно не принимала от деда по науськиванию сводной сестры и мачехи, были драгоценности; во-вторых, тому, что о них знал отец и сейчас, словно бы заступился за меня?

— Возможно я просто запамятовала его вернуть.

— Сегодня же, Эмилия, ты вернешь все Каролине. Раз она больше не маленькая девочка, которая вечно плачет и требует постоянной опеки.

Я сдержанно улыбнулась отцу, а вот в голове лихорадочно обдумывала полученную информацию. Поверить, что отец не знал о происках мачехи, раз потребовал всё вернуть? О нет, я уже не такая наивная. Всё он знал! Просто быстро сориентировался, поняв, что встреча с дедушкой у меня состоится и укрывательство подарков от него выставил банальным недоразумением.

— А с испорченным гардеробом решим. Раз ты согласилась после стольких лет встретиться с Его светлостью, то выглядеть должна достойно. Я велю подать карету и съездишь в салон к портнихе.

Да сегодня просто день подарков! Ведь на первом месте всегда была сестрица. Аргументировалось, что она старше и ей нужнее, а мне по остаточному принципу. Дошло до того, что некоторые мои платья действительно в заплатках и виной тому не моль.

— Я еду к портнихе? — услышала окончание фразы появившаяся в столовой Милиса.

— Не ты, а Каролина. Я только недавно погасил твои счета за новые платья. И, Милиса, ты же знаешь как я не люблю, когда ты опаздываешь к столу.

— Это всё вина Каро! Она забрала мою лучшую горничную, и я не успела собраться.

Ну да! Как будто мы все не знаем, как она любит поспать и чаще пропускает завтраки, лишь бы подольше поваляться в постели, считая, что от этого цвет лица будет лучше. А сейчас прискакала и, скорее всего, для того чтобы нажаловаться на меня отцу.

— Если твои три горничные не справляются с элементарной задачей собрать тебя к завтраку, то попроси матушку уволить их, как сегодня уволили мою, — холодно произнесла я.

Рот Милисы вытянулся в некрасивую букву «О» и она глупо захлопала ресницами, растерявшись и не находя слов. Конечно, я ещё никогда не разговаривала с ней в подобном тоне. С первого дня знакомства заискивала перед ней, не зная как угодить. Глупая и доверчивая! Наивно хотела, чтобы после свадьбы наших родителей она чувствовала себя здесь как дома.

На лице сестрицы читалась растерянность и слова: «Да что здесь происходит»?! Она переглянулась с матерью, но та лишь едва заметно передёрнула плечами, и Милиса села за стол.

— Матушка, вы тогда после завтрака передайте мне все подарки, подаренные дедушкой, чтобы я могла подобрать платья к ним. Думаю, дедушке будет приятно увидеть меня в них. Покажу, что дорожу каждым его подарком, — елейным тоном произнесла я, сделав акцент на «все подарки» подразумевая не только драгоценности.

— Ты решила увидеться с эрцгерцогом Ардором?! — вдвойне удивилась Милиса.

— Да. Поняла, что мы оба потеряли дорогого для нас человека: я маму, а он дочь, и нам лучше наладить отношения, пока есть время. Ведь он далеко не молод.

— У него же больше не осталось никого из ближайших родственников? Ты наследница, — медленно произнесла Милиса, что-то вспоминая и с усмешкой воскликнула: — Каро, а ты расчётлива! Не ожидала.

— Милиса! — одёрнул её отец и бросил пронзительный взгляд на меня.

Я знаю, что он о наследстве дедушки никогда не забывал, ведь всегда был радушен с ним и обхаживал. И дедушка не разочаровал, завещав всё мне после смерти. Смерти, случившейся за пару недель до моей свадьбы… А я подписала все бумаги, подсунутые мне отцом, передав управление и право распоряжаться всем эрцгерцогством ему до появления у меня сына. Сейчас я не совершу такой глупости!

Помню Друд, мой муж, очень рассчитывал на это наследство и был в ярости, узнав после свадьбы, что я всё переписала на отца. Тогда он в первый раз меня жестоко избил. В первый, но не в последний.

— Милиса, я всего лишь хочу встретиться со своим дедушкой, дорожа родственными узами. Не суди меня по себе и не приписывай того, чего нет.