Ужас моих щёк

наштукатурен на стене,

на умывальнике —

синева подглазная.

Когда моё сердце тряскою

заболеет,

я буду говорить

совсем тихо,

не двигаясь,

челюстями не лязгая.

Но поршень

          в канальцах

                     мозга моего

будет ещё язвительней,

как ночь бессонно-страстная

в чёрно-шёлковых шароварах,

стройная, как чурчхела.

О, моя Нинэ!

Сядь рядом!

Бездонно-мохнатые ямы

                  твоих глазищ

                      будут Сахарой,

сжигающей и выпивающей кровь

               из наших чернильниц.