От голода

к вечеру

не добрею,

насупротив – наоборот

(всё больше зверею[31]):

крови и мяса,

рябчика,

барашка хочу,

голодный коршун.

На скале скупой

замер и жду.

Вымерло всё.

Разве схватить

комара, саранчу?

В царство другое —

пиров и обедов —

ушло всё живое,

а голод жжёт,

над кручей кручý,

подтянув живот,

(и урчу молебны).

Нет ни птичек, ничего мясного,

ничего – для кровожадины потребного.