12

Равенну задело не то, что Валлек уехал — он делал это достаточно часто. Ее задело то, как он это сделал. Вернись он в покои, чтобы быстро собрать вещи в дорогу, пока она еще спала, он бы наверняка ушел, даже не попрощавшись.

— Если мне нельзя выходить отсюда без твоего согласия, то и тебе не стоит уезжать без моего, — заявила она, скорее просто из духа противоречия.

— Безопасность королевства требует исключений, — ответил он, надевая легкий доспех из вываренной кожи.

— О, ну если мы заговорили об исключениях, тогда паре не следует…

Он резко повернулся к ней.

— Так ты признаешь, что мы — пара?

Равенна замялась.

— Я никогда не говорила, что это не так! Я сказала, что это не должно иметь значения.

Это были не те слова. Игривый блеск в глазах Валлека погас быстрее, чем задутая свеча. Остаток сборов прошел в молчании, после чего он зашагал к двери.

— Ты останешься в моих покоях, — бросил он, не оборачиваясь. — Я скоро вернусь.

Она уже собиралась высказать ему все, что думает о его капризах, но он не дал ей шанса, захлопнув дверь. Равенна в сердцах топнула ногой и тут же досадливо потерла лицо, понимая, насколько по-детски это выглядело. Видят боги, она не знала, чего ей хочется больше: придушить его или приласкать. В данный момент — придушить.

После прошлой ночи Равенна не была уверена, безопасно ли вообще к нему прикасаться. Дело не в том, что ей не понравилась их страсть. Понравилась. И не в том, что ей не хватало опыта. Он у нее был. Проблема была… во всем сразу. Она считала, что сможет справиться с собственным азаи. Годами наблюдая за ним, она догадывалась, что он будет страстным любовником. Однако знать и испытать на себе — две разные вещи. Вся эта яростная похоть и внимание, направленные на нее в гневе, — это оказалось чересчур.

Все должно быть не так.

Ни скромный опыт, ни годы изучения собственного тела не подготовили ее к такому натиску. Конечно, признаваться ему в этом она не собиралась. О нет. Только не сейчас, когда она была его пленницей под угрозой женитьбы на орчихе.

Равенна укрылась за стеной напускного неповиновения — это было привычное и надежное убежище. Кто-то другой побоялся бы искать утешения в мелких пакостях и хаосе, но Равенну успокаивала сама мысль о том, как бы посильнее испортить Валлеку жизнь. В итоге она решила, что лучше всего будет сжечь его кровать.

Она знала, как он ценит комфорт: даже в долгих походах в его огромном шатре всегда стояла мягкая походная кровать. Каким бы грубым и суровым ни казался король, он любил роскошь. Его постель была идеальной мишенью, и Равенна не видела причин не покуситься на нее, тем более что в ближайшее время возвращаться туда она не планировала.

Конечно, она сожжет ее только после его возвращения. А пока кровать была в ее полном распоряжении.

В ожидании Брунгильды, которая должна была ее навестить, Равенна решила отмокнуть в личной купальне Валлека.

Насколько она знала, горячие источники встречались по всей горе, а их целебная минеральная вода славилась во всех землях. Немало предприимчивых орков построили успешное дело на продаже этой воды, добавляя ее в кремы, эликсиры и тоники.

Хотя пар пах довольно резко, Равенна с наслаждением сбросила льняной халат и погрузилась в воду по самый подбородок. Тепло быстро уняло боль в шее, затекшей за ночь на диване.

Оставшись одна, она почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы расправить крылья. Хотя они и складывались в аккуратные пучки между лопатками, ей пришлось изрядно извернуться, чтобы скрыть их от Брунгильды, когда та помогала ей мыться на днях. Брун была доброй орчихой, да и от полуфэйри вполне логично было ожидать наличия крыльев, но для Равенны они оставались уязвимым местом — легкой целью для врагов.

Потому их часто позволяли видеть и касаться только азаи. К тому же… крылья Равенны были маленькими. Слишком маленькими. Очередная слабость, которой она не собиралась делиться со своим азаи. По крайней мере, не после прошлой ночи.

Погружаясь глубже в воду, Равенна попыталась оставить все мысли за порогом купальни. Но едва она расслабилась, как Оберон решил поболтать.

— Ты в безопасности, Вороненок? Как ты?

— Со мной все в порядке. До сих пор заперта в его покоях, хотя сам он уехал совершать какие-то подвиги.

— Король уехал?

— Похоже на то, — хмуро подумала она.

— А, это нам на руку.

— В каком смысле? — подозрительно спросила она.

— Не идеальный вариант, но у матери появилась идея, как вызволить тебя оттуда.

— Понятно…

— Ты знаешь какого-нибудь орка, который подошел бы на роль заложника?

Равенна вздохнула и нырнула с головой; пузырьки воздуха защекотали лицо. Она скорее превратится в печеное яблоко, прежде чем выберется из ванны и убедит стаю не брать заложников, чтобы выторговать ее свободу.

Посетители пришли только ближе к вечеру, и это была не Брунгильда. После короткого стука в дверь, заставившего Равенну вскочить с дивана, где она дремала, в покои вошли Эйдис и еще одна орчиха.

— Добрый день, — поприветствовала ее Эйдис. — Надеюсь, мы не помешали.

— Это невозможно, — ответила Равенна, поднимаясь и склоняя голову в знак почтения.

Вторая орчиха улыбнулась, и Эйдис представила ее:

— Это моя пара, Хильда. Ей очень хотелось познакомиться с тобой.

— Разве можно меня винить? — отозвалась та. — Посмотреть на ту, что свалила с ног самого Валлека Дальнозоркого… Мое глубочайшее почтение. Она протянула руку и мягко коснулась плеча Равенны — дружеское приветствие у орков.

Хильда была чуть ниже и плотнее Эйдис, но одета куда изысканнее. Синее льняное платье было искусно задрапировано и перехвачено кожаным поясом с тиснением, а сандалии зашнурованы до середины икры. Пояс и рукава украшала бахрома с бирюзовыми бусинами. Те же вкрапления бирюзы виднелись в многочисленных косах, причудливо уложенных на голове.

Если Эйдис была воплощением сдержанной элегантности, то Хильда олицетворяла саму суть орочьей красоты. Мощные плечи, острые клыки и угольно-черная грива — сила линий, смягченная золотыми украшениями. У Валлека и Эйдис были голубые глаза, что редкость для орков. У Хильды же они были карими, но настолько светлыми, что казались золотыми в тон заколкам в волосах, браслетам на запястьях и золотому оплечью пары на шее.

— Я бы не сказала, что он «свален с ног», — рассмеялась Равенна. — Так, споткнулся немного. Не более.

Хильда и Эйдис обменялись многозначительными взглядами. Взяв руку девушки и сочувственно похлопав по ней, Хильда произнесла:

— Конечно-конечно, вини мун, именно поэтому он внезапно сорвался с места. А вовсе не потому, что не может тебя разгадать.

Брови Равенны поползли вверх. Неужели правда?

— Мой брат — личность многогранная. И сейчас одна из этих граней — непроходимая тупость. — Эйдис пожала плечами. — Мужчины.

— И все же Валлек — один из лучших, — дипломатично добавила Хильда. — Просто он сам не свой. Зов зверя может сбить с толку даже самого сурового воина.

— Я знаю, что он хороший король, — ответила Равенна. — Пусть в последнее время и ведет себя как тиран.

Хильда и Эйдис прыснули, согласно кивая.

— Постарайся быть с ним помягче, — попросила Хильда.

— А пока… — Из глубокого кармана платья Эйдис достала знакомую книгу в кожаном переплете. — Кажется, это твое.

Равенна ахнула, бросаясь к гримуару матери. Книга словно запела, коснувшись ее кожи; девушке показалось, будто она слышит вздох матери. Вне себя от облегчения, она прижала гримуар к груди, готовая защищать его от любого, кто посмеет отобрать его снова.

— Лорд-командующий тоже личность сложная. И в этом он был неправ. Прими мои извинения.

— Как вы…?

Эйдис пожала плечами.

— Это было несложно, раз Ульрих уехал.

— Она взломала замок, — громким шепотом добавила Хильде.

Равенна округлила глаза.

— Вы пошли на такой риск?

Орчиха фыркнула.

— Да какой это риск. Он не менял замок больше десяти лет.

Равенна лихорадочно обдумывала случившееся, но важнее всего было то, что сестра ее азаи сделала это для нее. Зная проницательность Эйдис, можно было не сомневаться, что у нее были свои причины, но для Равенны сейчас имело значение только возвращение книги.

Равенна коснулась плеча Эйдис.

— Спасибо. Эта книга мне очень дорога.

Лицо Эйдис стало серьезным, она понимающе кивнула.

— Я знаю, что значит хранить крупицы памяти о любимой матери. Если бы у меня их отобрали, я не была бы и вполовину так сдержанна, как ты.

Сдержанность Равенны диктовалась жаждой выживания, но она подозревала, что Эйдис понимает и это. Такой жест она не забудет никогда.

Хлопнув в ладоши, Эйдис объявила:

— А теперь к делу. Боюсь, это не просто визит вежливости.

Действительно, Эйдис не была похожа на тех, кто ходит в гости просто так. Скорее уж на разведку. С нежностью взглянув на свою пару, Эйдис объяснила:

— Хильда — лучшая швея в Балмирре, у нее своя мастерская, одна из самых успешных в городе. Она пришла снять мерки.

Брови Равенны снова подпрыгнули.

— Зачем?

— Для начала — это повод познакомиться, — улыбнулась Хильда.

— И на тот случай, когда мой брат наконец придет в себя, — добавила Эйдис.

— К тому же ты ведь не собираешься вечно ходить в этом халате?

Равенна оглядела себя. Честно говоря, она мало думала о нарядах. Брун дала ей сменный халат, и он был куда удобнее ее маскировочных платьев. Всю свою жизнь она не придавала одежде большого значения. Они с матерью носили практичные штаны для работы, легкие хлопковые рубашки летом и тяжелые шерстяные юбки зимой. Хотя отец всегда обеспечивал их лучшим — даже шелком для подкладки, — парча и модные фасоны были ни к чему в их лесной хижине. Единственным украшением была вышивка, которой они занимались долгими зимними вечерами.

— А в чем еще мне томиться в неволе? — спросила она, вызвав смех у орчих.

— Подозреваю, томиться осталось недолго, — заметила Эйдис, усаживаясь в мягкое кресло. — Даже король не может спорить со своим зверем, и тот заставит его дорого заплатить за эту разлуку.

Равенну больше беспокоило ее заточение, чем отсутствие Валлека, но она промолчала. По крайней мере, теперь у нее была компания. Хильда подвела ее к низкому столику и помогла подняться на него. Это сделало Равенну лишь на палец выше орчихи, но этого было достаточно. Достав из кармана измерительную ленту, Хильда жестом попросила Равенну развести руки в стороны. Та подчинилась, не выпуская из рук гримуар. Она не могла расстаться с ним так скоро.

— Позволишь? — спросила Хильда, подходя ближе.

Равенна сглотнула. Орки были куда более тактильными, чем она привыкла. Вряд ли Хильда спрашивала разрешения у других клиентов. То, что она сделала исключение, заронило в сердце Равенны зерно симпатии.

— Да. Но… пожалуйста, не трогайте спину.

— Хорошо, — легко согласилась орчиха. Хильда не придала просьбе значения, но Равенна, даже не глядя, знала, что глаза Эйдис блеснули интересом. От нее ничего не скроешь.

— Итак, Равенна. Расскажи о себе. Это был не просто вопрос, а приказ Эйдис.

Равенна посмотрела на Хильду, и та, закатив глаза, усмехнулась.

— Подыграй ей, пока я занята, будь добра.

Откашлявшись, Равенна начала:

— Ну, я жила с матерью у моря…

Так проходили ее дни: Эйдис и Хильда навещали ее каждый день, пока Валлек был в отъезде. Хильда часто приносила образцы тканей, чтобы Равенна могла их потрогать и выбрать то, что ей по душе.

— У тебя чудесная кожа, — замечала она. — У меня столько идей!

От ее энтузиазма и стильного вида самой Хильды Равенне становилось не по себе. Тем не менее орчихи ей очень нравились, и если уж проводить время за выбором тканей и примерками, то это был далеко не худший вариант.

Эйдис же, хоть и действовала тонко, не упускала случая выудить информацию. Равенна рассказывала ровно столько, сколько, по ее мнению, могло удовлетворить сестру Валлека. Она не видела опасности в рассказах о матери, их хижине или маленьком пляже, где они собирали морские стекла. Эти «мягкие допросы» приходилось терпеть, и они были ожидаемы. И все же Равенна испытала облегчение, когда разговор зашел о политике.

Когда Эйдис спросила, что она думает о конфликте между фэйри и орками, Равенна с радостью переключилась на историю — свою любимую тему. Как бы она ни злилась на планы отца, она обожала слушать его рассказы о народе фэйри. Он приносил ей книги по истории, риторике, философии и математике. Учил языкам и фехтованию. Максим сделал все, чтобы Равенна знала мир, в который ей однажды придется войти. Жизнь у моря означала, что она не до конца понимала этот мир — она осознала это, как только пробралась в лагерь одного вождя, — но отец вооружил ее знаниями настолько, насколько мог.

Эйдис тоже любила историю, и обсуждать события прошлого с разных точек зрения было истинным удовольствием. Хильда лишь изредка добродушно закатывала глаза, пока они часами спорили о переломных моментах, порой продолжая дискуссии и за ужином. Эйдис казалась довольной познаниями Равенны, особенно в вопросах внутренней политики орков.

— Ну, я не только по сторонам смотрела, — с гордостью заметила Равенна. — И не просто сидела в ожидании видений.

— Вижу. И что же ты скажешь о «вопросе женитьбы»?

Хильда фыркнула, не отрываясь от пирога с нутом и козлятиной.

— Так они это теперь называют? «Вопрос женитьбы»?

— Да, — вздохнула Эйдис. — Не слишком оригинально.

Равенна принялась задумчиво гонять по тарелке морковь.

— Мое мнение вряд ли можно назвать беспристрастным.

— Надеюсь на это. Мое тоже. Эйдис отправила в рот ложку пирога, ожидая ответа.

— Мне кажется… недальновидным соглашаться на невесту из Иннриндома, — наконец произнесла Равенна.

— Почему?

— Это привлечет Хротгара на сторону Валлека, да. Но это также введет его в ближний круг короля. Он станет членом семьи. Он будет пытаться влиять на Балмирру через дочь или племянницу. Валлек никогда от него не отделается. К тому же такое влияние может оттолкнуть других вождей, например Кеннума, который наверняка оскорбится, что не выбрали одну из его дочерей.

Откинувшись на спинку кресла, Эйдис с довольной улыбкой покачала вино в бокале.

— Очень хорошо. Из тебя выйдет отличный политик.

Равенна подавила улыбку удовлетворения. Ей не стоило так радоваться похвале Эйдис, но она ничего не могла с собой поделать.

— Ну ладно, маленькие тираны, и каков же тогда ответ? — спросила Хильда.

Эйдис недовольно хмыкнула.

— Вот в этом-то и весь вопрос.

Радость Равенны угасла: она поняла, что даже у Эйдис нет решения этой дилеммы с парой. Она знала, что не может быть парой Валлека по-настоящему. Стать его парой значило бы бросить все планы, предать память родителей и отказаться от мести. А сделать королевой полуфэйри — значило бы для Валлека погубить все его планы по объединению орков.

Это было невозможно. Злая шутка судьбы. Не было смысла оплакивать то, чего никогда не будет, или тосковать по тому, кто никогда не будет принадлежать ей полностью. Она не считала ошибкой то, что никогда не видела в видениях себя после свершения мести. Какова бы ни была ее судьба, она неразрывно связана с Амарантой. Ее будущее ей не принадлежало. Каким бы упрямым ни был Валлек, даже король не может изменить судьбу.

На четвертый день одиночества гостья пришла гораздо раньше, и на этот раз это была Аста, а не Эйдис. Младшая сестра Валлека влетела в покои, несмотря на огромную корзину в руках. Даже на полу корзина доходила ей до бедра, а крышка была шириной почти в размах крыльев Равенны.

— Доброе утро, триста, — пропела она.

— Доброе утро, — ответила Равенна, скрывая улыбку от такого обращения.

— Мы тут с Хильдой поговорили, и у нас возникла идея. Я знаю, что ты тут совсем закисла, так что… Аста указала на огромную корзину.

Равенна нахмурилась.

— Нет.

— Но это же идеальный план! Ты в ней легко поместишься.

— Это корзина для белья.

— Именно. Поэтому никто ничего не заподозрит. — Аста подмигнула. — Иди, наводи свой человеческий морок.

Это было глупо, но Равенна уже прикидывала размеры корзины. Она и правда туда влезет. Довольно комфортно, кстати. Правда заключалась в том, что, не считая визитов Эйдис и Хильды, ей было невыносимо скучно. «Закисла» — это было еще слабо сказано. Она была готова закричать, если ей придется вышить еще хоть один стежок, а гримуар матери она перечитала уже дважды. Количество ванн и часов сна в день тоже имело предел. К тому же сон в огромной постели Валлека, где шелк простыней был пропитан его запахом, только усугублял ситуацию.

Ее желание и раньше было сильным, но с ним можно было справиться, пока она пряталась за личиной. Теперь же, когда его зверь узнал и признал ее, жажда стала невыносимой. Не раз она просыпалась от туманных снов о нем, обнаруживая свою руку между ног. Она запрещала себе прикасаться к себе в его постели, а после той катастрофической ночи злой страсти не смела делать этого и в других местах. Искушение было слишком велико. Дай она себе волю, она бы завернулась в его простыни и не останавливалась, пока он не вернется и она не умолит его унять эту ноющую боль. Так что нет, она не смела даже начинать, боясь, что не сможет остановиться. Она не доставит ему удовольствия, позволив подумать, что она проводит время в тоске по нему.

День на свежем воздухе мог помочь. Она сможет размять ноги. Погреться на солнышке. Возможно, даже навестить стаю и утихомирить их кровожадные планы по захвату города от ее имени.

— Решай сама, — сказала Аста, действуя куда менее тонко, чем ее сестра. — Если ты и правда хочешь провести здесь еще один день…

— Ладно, — сдалась Равенна. — Но если кто спросит, это была твоя затея.

Аста расхохоталась, а Равенна побежала накладывать человеческий облик. Вскоре она уже сидела в корзине, одетая в простое коричневое платье и плащ. Аста набросала сверху гору белья, чтобы все выглядело по-настоящему. Внутри было душно, и когда Аста подняла корзину, Равенну слегка укачало от мерной раскачки.

Сердце колотилось от страха, когда дверь открылась и они прошли мимо стражи. Аста перекинулась с ними парой слов, дверь закрылась — стражники даже не подумали заглянуть внутрь или проверить, на месте ли пленница. Восторг от побега омрачался лишь тошнотой. Видеть в корзине было нечего, плетение было слишком плотным, так что Равенна закрыла глаза и слушала, как Аста уверенно шагает по цитадели. Они то и дело встречали орков, те приветствовали Асту, она отвечала. Но шаг ее не замедлялся, и никто не пытался заглянуть в корзину.

Равенна не верила своей удаче. Она вздрогнула, когда Аста наконец остановилась и поставила ношу на пол. Прохладный воздух коснулся лица Равенны, когда орчиха откинула слои ткани.

— Добро пожаловать на свободу, триста! — прошептала Аста.

Высунув голову, Равенна приняла руку Асты и быстро выбралась наружу, оставаясь в человеческом облике. Аста разглядывала ее ложное лицо, тихо присвистнув.

— Поразительно. Я вроде как вижу тебя настоящую под этим слоем, но при этом ты выглядишь как стопроцентный человек.

— У меня было много практики. Оглядевшись, Равенна поняла, что они в тихой части цитадели, рядом с прачечной. Маленькая дверь в стене вела к узкой лестнице, выходящей на боковую улочку.

Закрыв корзину крышкой, Аста сказала:

— Встретимся здесь до заката, и я отведу тебя обратно.

— Хорошо.

— И даже не думай покидать город. Ульрих предупредил гарнизон, чтобы за тобой приглядывали, особенно у ворот. Погрозив Равенне огромным зеленым пальцем, она добавила:

— Не заставляй меня жалеть об этом, триста.

— Не заставлю. Обещаю.