При знакомстве с описанием василиска в латинских бестиариях XII века выявляется странность следующего свойства. В тексте говорится о змее, а на иллюстрации представлено химерическое существо, наполовину рептилия, наполовину петух. Средневековые авторы расхождения не замечают. Существование химеры их не смущает. На это обстоятельство обратил внимание Лоуренс Брайнер^{1}, но объяснить несовпадение визуального и словесного образа не смог. Следовательно, дело не в бестиариях, которые лишь зафиксировали рождение гибридного существа. Когда и каким образом священная змейка превратилась в чудовище, состоящее из рептилии и петуха? Поиску ответа и посвящено настоящее исследование.

Я намерен показать, что змеепетух не имеет ничего общего с античным василиском, кроме имени. Это два разных существа. Если античный василиск — это ядовитая рептилия, то змеепетух — воображаемое существо, обитающее на страницах средневековых бестиариев и порталах соборов. Известно время и место его появления — XI век, Германия.

На мой взгляд, в бестиариях отражен результат неких перемен не зоологического и не литературного характера. Большинство исследователей, интересовавшихся этим вопросом, за первоисточник принимают алхимический рецепт изготовления «порошка василиска», необходимого для трансмутации меди в золото. Согласно ремесленному трактату мастера Теофила (XI в.), процесс получения ингредиента управляем. Первая часть этого процесса выглядит как физиологическая и противоестественная. Спаривают старых петухов, снесенные ими яйца согревают жабы; из яиц появляются петушки с драконьими хвостами, которых помещают в медные сосуды и зарывают в землю на шесть месяцев, потом их сжигают, растирают, примешивают толику человеческой крови и добавляют уксус. Полученная смесь, нанесенная на медные пластинки, раскаленные на огне, превращает их в золотые. Очевидно, что речь идет о трансмутации металлов, где обретение «порошка василиска» представлено как физиологический акт. Это обычный для алхимиков прием сокрытия технического рецепта.

Рассказ о рождении алхимических василисков (змеепетухов) ни при каких условиях не мог перейти на страницы бестиариев, и не перешел. Доказательство тому налицо: в средневековых бестиариях василиск соответствует его описанию в энциклопедии архиепископа Исидора Севильского (VII в.), и это — змея, а на миниатюрах, как уже сказано, видим петуха с драконьим хвостом. Авторитет Исидора Севильского удержал в неприкосновенности текст, но оказался бессилен перед лицом другого авторитета, навязавшего изображение змеепетуха вместо змеи. Кто обладал такой силой и влиянием?

Заявляя свое исследование как научную историю василиска, первой задачей я видел следующее: все скопище василисков следует разделить на самостоятельные единицы и дать им имена. Василиск Никандра Колофонского во всем отличен от василиска Плиния; а еще есть василиск Болоса, Элиана, Солина, Гор-Аполлона, Хильдегарды Бингенской, Гонория Августодунского и т. д. Неопределенное множество василисков можно упорядочить, то есть найти им место во времени и пространстве культуры, привязав их к сочинениям тех или иных авторов. На этом пути нас ждут непредвиденные ловушки. В нелинейном мире средневековой литературы возможны переходы в другие эпохи, застревание во времени, растворение в аллегории — все что угодно, только не эволюция образа. Примем во внимание парадоксальное правило. Внешний облик и свойства царя змей — условности (переменные величины), а имя — всё (неизменный знак).

Это редкий семиотический феномен. Поэтому перед тем, как ответить на вопрос, что за существо василиск, следует уточнить имя автора, пишущего о василиске. Разные авторы рассказывают о разных василисках. Так, например, Фульхерий Шартрский и Александр Неккам бесхитростно цитируют текст Солина (у этого василиска нет смертоносного взгляда). Храбан Мавр и анонимный автор Абердинского бестиария цитируют текст Исидора Севильского (у этого василиска есть смертоносный взгляд). А нелинейность проявила себя в миниатюре Абердинского бестиария, где вместо ожидаемой змеи мы видим змее-петуха.

Следующее наблюдение. В средневековых бестиариях представлен тот или иной василиск с опорой на один текст; чаще всего цитируют «Этимологии» Исидора Севильского. А в средневековых энциклопедиях, всевозможных «суммах» о природе вещей, видим портрет василиска, собранный механически из разных, иногда взаимоисключающих, фрагментов. При этом, как правило, автор энциклопедии указывает источник тех или иных дополнений. Ссылки на цитируемые тексты — одно из правил средневековой книжной культуры, унаследованное от античной науки. В современных мифологических словарях^{2} ссылки на источники отсутствуют, что лишает словари научной и культурной ценности. Это просто груда бессмысленных посланий из ниоткуда в никуда, ворох археологической пыли, закрывающей исторический горизонт, превращение сложного в примитивное, многомерного в плоское, загадочного в скуку. В таких словарях научная картина мира заменена каким-то суррогатом. Отказ разгадывать тайны истории или тайны природы означает отказ мыслить.