Проблема населения древнейшего Рима детально разработана в монографии И. Л. Маяк «Рим первых царей» (генезис римского полиса), в которой автор прослеживает данные источников от Марка Теренция Варрона до позднеантичных авторов, Фемистия, Сервия Гонората и Макробия, дает большой обзор литературы начиная от трудов Б. Г. Нибура и Т. Моммзена и заканчивая исследованиями 80-х годов XX в.[19] Рассматривая сообщения античных авторов, И. Л. Маяк отмечает крайнюю этническую пестроту населения древнейшего Лация, указывая, что в этногенезе его участвовали древние туземцы (или аборигины) и происшедшие от них латины, а также — сикулы, лигуры, лигии, пеласги, троянцы и микенские греки[20]. Несколько позже в Лаци-ум происходит миграция сабинов и этрусков. Этническая динамика во многом стала фактором, обусловившим государственную структуру древнейшего Рима.
В указанной монографии рассмотрена проблема римского рода и основы организации римского государства. Цицерон считает признаком родства ношение одного имени, происхождение от местных жителей, отсутствие в роду рабов и ущемленных в правах лиц (Cic. Тор., 6, 28). Это определение является итогом большой юридической практики установления принадлежности человека к роду (gens), а через него и к полноправному гражданству. Соответствие nomen и gens (имени и рода) было в целом принято историко-юридической наукой[21]. Исследователи отмечают многозначность понятия рода, его близость, с одной стороны, к понятию семьи, особенно большой семьи, а с другой стороны — к старославянскому понятию племени. Имеющаяся у нас традиция фиксирует наличие отцовского рода, однако материнский род совершенно определенно был предшествующей формой, и следы его четко видны в римской традиции. Отмечается также, что за род могли принимать и части больших gentes, представляющие сравнительно обособленные однородные сообщества.
Кроме родового имени, род имел ряд особых функций. Хотя в наследовании имущества речь чаще всего идет о членах семьи (т. е. части рода), наследником мог быть и род в целом (Leg. XII Tab. I, 5, 7а). Хотя Законы XII таблиц в основном предпочитают семейное наследование, Цицерон считал роль сородичей вполне естественной. Род имел религиозные функции, родовые культы упоминают Цицерон и Фест, а также Дионисий Галикарнасский (Dion. Hal. II. 65)[22]. Традиция также упоминает о суде рода над своими членами и о наличии общих мест погребения.
Исследователи XIX в. в основном считали римскую общину земледельческой, у историков XX в. преобладает убеждение в том, что земледелие сочеталось в Риме со скотоводством. Существует даже мнение о скотоводческом характере общины, с высоким развитием ремесел и ранним появлением виноградарства и оливководства[23]. В историографии, начиная с Б. Нибура и Т. Моммзена, доминирует мнение о коллективном землепользовании в древнейшем Риме, однако исследования XX в. (Ф. де Мартино, П. де Франчиши, А. И. Немировский, И. Л. Маяк) внесли в это представление важное дополнение, заключающееся в том, что часть земли уже тогда находилась в частной собственности или арендовалась на условиях, близких к частнособственническим отношениям. Так или иначе, но основным фактором развития частной собственности было, скорее, скотоводство и ремесло, а не земледелие.
Исследования об общественной земле (Л. Занкан, А. Бурдезе, И. Л. Маяк) показывают, что римский ager publicus — это общественная земля государства, а также земля гентильных групп и италийских соседских общин до римского завоевания. Дискуссия в основном касается вопроса о пахотной земле, относительно же лесных угодий, пастбищной земли (ager compascuus) и других земель обычно отмечают, что она находилась в руках общины[24]. При рассмотрении вопроса о характере общин раннего Рима отмечается наличие как родовой, так и соседской общин. О родовой собственности на землю говорят также названия триб и курий.
Римский род раннего периода мог быть и значительной военно-политической силой, что зафиксировано даже для царского и раннереспубликанского периода на примере таких родов, как Фабии, которые вели самостоятельную войну с Вейями, или Клавдии, переселившиеся в Рим в начале республиканской эпохи, что значительно изменило соотношение сил в борьбе между Римом и сабинянами.
Исследование римского рода царского и республиканского периодов показывает, что он представлял собой основную ячейку римского общества. Это было объединение людей, связанных общностью происхождения и родства, общностью культа и самоуправления, единой коллективной собственностью на землю и общим ратным трудом. По структуре gens представлял собой совокупность семей, которые и были важнейшей структурной единицей общества наряду с собственно родом.
Исследование римской familia со времен Т. Моммзена рассматривалось как важнейший элемент исследования государственного устройства и дополнялось важными деталями. Так, К. У. Веструп считает образовывающим фактором римской фамилии общность культа и сакральную солидарность поколений, а частную собственность на землю относит ко времени Сервия Туллия. По его мнению, семейная собственность стала возникать из семейного права на урожай.
Состав римской familia детально разработан в работе И. Л. Маяк[25]. Рассматривая «Дигесты», отечественная исследовательница отметила следующую структуру римской семьи: отец семейства, pater familias, его жена, mater familias, их сыновья с детьми, внуками и правнуками и дочери до выхода замуж. Кроме того, в семью входили жены сыновей, внуков и правнуков. В римскую familia также входили рабы и клиенты. Власть отца семейства оказывалась важнейшей связующей функцией семьи, причем почитание отца у римлян носило культовый характер. Ромуловы законы дают возможность представить римскую фамилию раннего периода не как индивидуальную семью, а как большую многоколенную патриархальную родовую общину[26]. Основой существования семьи постепенно становится частная собственность на землю, которую она получала от рода, и совместный труд. «Эта большая семья состояла из нескольких, 3–4 поколений прямых родственников по нисходящей линии во главе с отцом, или дедом, либо прадедом»[27].
Обширность родственных связей вызывает дефиницию родства, предполагая деление на агнатов, когнатов и gentiles. Агнатская группа включала в себя главу семьи с женой, сыновьями, внуками и их женами, а также незамужних дочерей, все они жили единой большой отцовской семьей и представляли собой основу родственной структуры. Категория когнатов включала как родственников отца (дяди, тети и их потомки), так и родственников, приобретаемых через браки дочерей, внучек, сестер, племянниц и других членов familia. Хотя на ранних этапах права агнатов были сильнее, в реальной жизни когнатические связи были для римлянина не менее важны. Сила семейного принципа в жизни и политике ослабла в ходе политического развития Рима, однако, как показано в ряде недавних исследований, ее значимость была велика даже в условиях императорского Рима[28].
Жесткость семейных связей и иерархии была особенно ярко выражена в римской семье даже по сравнению с другими патриархальными обществами. Особенностью римской жизни было то, что мужчина становился персоной sui iuris только после смерти отца, а также в случае эмансипации от рода, например, в случае троекратной продажи сына в рабство или же, наоборот, достижения им высокой общественной должности, а для женщин статус sui iuris был практически недостижим. Вместе с тем в последних исследованиях показано, что власть отца не была столь суровой, как это подчеркивала литература XIX в., и не столь тяготила римлян, а случаи ее жесткого применения сочетались с заботой и ответственностью, характерной для власти отца семейства[29].
Близость римской семьи к семьям Нового времени заметна и в положении женщины, когда при ее формальном правовом бесправии законы и мораль требовали взаимного уважения между супругами, допуская активное участие и влияние женщин в частной, экономической и общественной жизни. Положение mater fami-lias оказывалось достаточно высоким и почитаемым, а термин pietas (благочестие) касался не только отношения к богам, но и отношения к отцу и к матери. Патерналистская мораль общества, характерная для раннего Рима, оказывается крайне живучей и в дальнейшей истории времен Республики и Империи.
По-видимому, одна из наиболее сложных проблем ранней римской государственности — это проблема курий и триб. По мнению многих исследователей, курии были территориальными институтами, другие видят в них родовые группы, третьи пытаются комбинировать указанные мнения. Были также высказаны теории, согласно которым курии являются не местными и личными институтами, но обозначают рождение римской государственности.
Предметом дискуссии является сообщение традиции о трех трибах (Рамнов, Тициев и Луцеров), а также о 30 куриях и соотношении этих организаций. Уже Б. Г. Нибур выдвинул тезис о разной этнической принадлежности триб, считая рамнов коренными латинами, тициев — сабинами, а луцеров — этрусками, причем если две первые этнические характеристики признавались довольно долго, то мнение о наличии особой этрусской трибы подвергал сомнению уже Т. Моммзен. Впрочем, многие исследователи XX в. снова вернулись к мнению о наличии этрусской трибы. Принципиально другим подходом оказывается концепция Ж. Дюмезиля о профессиональном разделении триб, когда рамны были жрецами, тиции — пастухами, а луцеры — воинами, однако большинство исследователей считают, что общество было разделено на социально однородные курии и трибы, прежде всего по причине военной необходимости, и выставляли равное число войсковых единиц.
Практически все источники (от Цицерона и Тита Ливия до Павла Диакона) приписывают разделение на курии и трибы Ромулу, что указывает на изначальность этих организаций. Курия, по-видимому, может восприниматься как фратрия[30], хотя среди исследователей существует и иная точка зрения, согласно которой курия (curia, coviria) была мужским союзом, в отличие от фратрии, института материнского рода[31].
Сведения о куриях показывают наличие у них сакральных функций, мест сбора, мест для священнодействий, общности земли и то обстоятельство, что курия выставляла определенный военный контингент. Структуры типа курий встречаются и у других италийских народов (например, умбрская tekvia). Структура трибы представляется чем-то близким к структуре племени с его общностью территории и органами управления (племенной вождь, совет старейшин и общее собрание).
Механизм объединения Рима достаточно ясно определен в источниках, и его понимание дает возможность заключительного суждения о куриях и трибах, а также о последующей военной организации. Учитывая крайнюю пестроту населения Лациума, население Рима можно считать весьма разнородным. Ядром римского населения были латины, на что указывает как историческая традиция (переселение колонистов с Ромулом из Альбы-Лонги, переселение в Рим альбанцев Туллом Гостилием, захваты латинских городов и переселение жителей в Рим Анком Марцием, аналогичные действия Тарквиния Приска), так и имена многих древнейших аристократических родов и их родословные, показывающие латинское происхождение (Юлии, Горации, Фабии, Потиции, Пинарии, Квинктилии и др.). Латинское население было преобладающим, но не единственным. В Риме было много сабинян, на что указывают легенда о синойкизме с сабинами и наличие родов сабинского происхождения (Валерии, Аврелии, Помпилии, Ветурии, Клавдии и др.). Другие роды имели этрусское происхождение (Сергии, Лицинии), однако их было меньше и они появились позже. Ряд римских аристократических родов возводил себя к троянцам (Юлии, Навтии) и грекам (Эмилии). Наконец, традиция упоминает, что Ромул открыл убежище для всех желающих спастись от преследования и стать гражданами нового города[32].
Некоторые исследователи (в частности, Р. Палмер) видят в куриях и трибах позднюю организацию, однако более вероятно изначальное существование данной системы и включение новых членов именно в рамки этой структуры. Более сомнительно сообщение о 300 родах, входивших в курии и трибы, что часто считают элементом поздней организации. С первоначальной структурой связана и организация первичного ополчения, которое Варрон исчисляет в 3 тыс. пехотинцев и 300 всадников, что впоследствии составило основную боевую единицу римской армии — легион.
Другой проблемой, связанной с социальной структурой царского Рима, является проблема происхождения патрициев, плебеев и клиентов. Наиболее привилегированной, фактически единственной полноправной категорией населения были патриции. Этимологически слово происходит от pater — отец, и, таким образом, «патриции» буквально означает «отцовские». Патрициями обычно называли отцов семейств и сенаторов, а также, судя по всему, членов коренного римского гражданства. Проблемой, связанной с патрициями, является вопрос о том, входили ли в их число члены первоначального коллектива, или же это была римская аристократия, не включавшая «весь народ» (populus Romanus).
Представляется возможным принять теорию, которую С. И. Ковалев именует комплексной теорией происхождения патрициев и плебеев. По-видимому, на ранних этапах патрициями было все первоначальное население Рима, однако уже к середине царского периода (вероятно, ко временам Анка Марция) родовой коллектив постепенно «замыкается», и пришлое население, не входящее в состав 300 родов, становится плебеями или клиентами, точно так же, как и часть старого populus тоже попадает в плебс. В число патрициев стали принимать и знатные роды завоеванных городов, и тех, кто принадлежал к числу переселенцев. Последним крупным примером такого рода было, видимо, принятие в патриции рода Клавдиев, происшедшее в самом начале Республики. После этого даже представители знатных италийских родов считались плебеями[33].
Именно патриции обладали всей полнотой гражданских прав, основными составными частями которых были следующие: ius соnnubii (право вступления в квиритский брак, дети от которого становились гражданами по рождению, а человек попадал в структуру civitas); ius commercii (имущественная правоспособность с правом обращаться в римский суд для защиты своих имущественных интересов), право пользоваться коллективной землей (ager publicus), постепенно сводящееся не к исключительному, а к преимущественному праву, а также политические права, право голоса в народном собрании (ius suffragii) и позже с появлением республики — ius honorum, право быть избранным, т. е. пассивное избирательное право. Судя по всему, до реформы Сервия Туллия исключительным правом и обязанностью патрициев была военная служба, а привлечение плебеев носило ограниченный характер.
Второй группой, видимо, наиболее сложной для правового определения, были клиенты.
Этимологически слово связывают с cliens — «зависимый», clinere — «склоняться» и, наконец, colere — «обрабатывать землю». Ряд исследователей (Ю. Биндер, К. Нейман, Эд. Мейер) видят в клиентах зависимых людей наподобие патриархальных рабов и крепостных, другие, как Н. Рулан или И. Л. Маяк, считают характер отношений между клиентами и патронами более сложным.
Клиенты упоминаются уже применительно к ранним периодам, их важнейший признак — почитание патронов как своих отцов (Dig. XLIX, 15, 7, I)[34] и, следовательно, на клиентов распространялись отцовская власть, а также принципы семейных отношений. Клиенты занимались всеми видами производительного труда (земледелие, пастушество, ремесло, они получали от патрона инвентарь (хотя могли иметь и свой), по-видимому, могли иметь земельную собственность, служили в военных отрядах патрона, должны были оказывать патронам помощь, если те находились в затруднительных обстоятельствах, и выказывали всяческое повиновение. Главной функцией патрона была социальная и правовая защита клиента. Законы XII таблиц под страхом проклятия запрещали патрону причинять вред клиенту. Клиент принадлежал к роду патрона как младший представитель, носил родовое имя и участвовал в культах. Клиентов хоронили в усыпальнице патронов.
Принцип клиентелы имел множество параллелей в ранних обществах (галлы, германцы, славяне) и являлся достаточно универсальным. Происхождение клиентов, видимо, было различным. Это и обедневшие члены патрицианских родов, и изгои, не связанные ни с каким родом, и чужаки, и представители римского populus, не вошедшие в патрициат. Представляется справедливым мнение И. Л. Маяк о том, что клиентела предшествовала появлению плебса. В политическом плане клиенты (или их часть) были, видимо, полноправными гражданами, но личная зависимость делала их неполноправным населением[35].
Клиентела создавала своеобразную ситуацию в римском обществе раннего и последующего периодов. Богатый и знатный род (как показывают примеры Юлиев, Фабиев или Клавдиев) с сотнями или тысячами клиентов был большой политической или даже военной силой, своеобразным «государством в государстве», и поскольку клиентела была наследственной, это обеспечивало стабильность статуса клиентов и разобщало плебс в его борьбе за политические права.
Третья категория — плебеи (от pleo «наполняю») — представляла собой пришлое население, переселенное или добровольно переселившееся в Рим. В типологическом плане они напоминали афинских метеков, однако вскоре плебеи составили большинство населения. Появление плебеев как самостоятельной социально-политической группы относится, видимо, ко времени Анка Марция, хотя у авторов есть указания и на наличие плебеев в Риме в более раннее время. По подсчетам многих исследователей, население Рима и подчиненной ему территории выросло с 10–15 тыс. человек в начале царского периода до 50–80 тыс. в его конце (подсчеты Ю. Белоха, Г. Дельбрюка, И. Л. Маяк, Ф. де Мартино), причем большинство этого населения было плебеями. Плебеи имели личную свободу, могли арендовать землю и, видимо, имели двухюгеровый участок (0,5 га). Вместе с тем плебеи находились вне родового коллектива патрициев, не имели политических прав, а их браки с патрициями были запрещены. Значительная часть плебеев попадает в отношения клиентелы, однако, по определению Т. Моммзена, большинство из них представляли собой, по сути, клиентов государства и царя как его верховного представителя.
Сведения о рабах в царском Риме немногочисленны. Рабами обычно становились военнопленные и люди из числа populus, оказавшиеся в крайне тяжелом материальном положении. Раб был формально членом familia, однако он находился в самом низу гентильно-государственной системы, так как был лишен прав собственности и личной свободы. Патриархальное рабство обычно принято считать более мягкой формой, нежели классическое, однако разница была, скорее, не в правовом, а в фактическом положении: вследствие того, что раб стоил дороже, рабов было меньше, а общий примитивный уровень жизни не создавал столь сильной пропасти между рабом и хозяином, как это было позднее.
Социальная структура римского общества царского периода показывает его родовой характер, и именно родовая организация стоит у истоков организации государственной. Процесс трансформации родоплеменного общества происходит уже в конце царского периода, но в более консервативном земледельческом обществе, каковым был Рим, сила родовой структуры была, по-видимому, сильнее, чем в ориентированном на торгово-промышленное развитие обществе ряда греческих полисов. Сила родовой организации сказалась впоследствии, проявившись в господстве аристократии, сильном влиянии родовой политики на политическую жизнь Рима, устойчивости института клиентелы и общинной собственности на землю, а также в особенностях римской морали.
Картина создания римского городского поселения выглядит примерно так. Сначала заселяются римские холмы — Палатин (IX в. до н. э.), а затем, несколько позже, Эсквилин и Квиринал. Археологи определяют этот период как протогородской[36], после чего, примерно в начале VII в. до н. э., идет слияние отдельных племенных поселков и заселение долин. К концу VII в. образуется компактная городская агломерация, включающая в себя холмы Палатин, Целий, Эсквилин, Квиринал и Виминал, а также долины между ними. Окончательное создание города относится к VI в. до н. э. и связано с этрусским завоеванием. Это время интенсивного городского строительства, создания новых кварталов, в том числе и ремесленных, появления городских стен и строительства главных городских храмов (храма Юпитера Капитолийского и храма Дианы на Авентине). Другими важными изменениями становятся переход к соседской общине, который осуществляется постепенно со времени Ромулова Рима, а также развитие внутреннего и внешнего рынка. Создание города, усиление принципа соседской общины и сильное влияние этрусков приводят к важным экономическим, социальным и другим изменениям. Именно эти перемены очень важны для понимания развития римского государства в царский период.
Римское народное собрание обычно называется комициями (от coire — «сходиться») или populus («народ»), однако исследователи отмечают использование других понятий: consilium («совещание», «заседание») и contio («сходка») — как синонимов к comitia. Постепенно, однако, слово comitia закрепляется как исключительный термин, обозначающий правомочные собрания народа, которые имели право принимать правовые решения и отличались от contiones, бывших обычными народными сходками. Комиции собирались по куриям и именовались куриатными[37].
Обязательным условием созыва комиций была инициатива со стороны рекса или лица, которое он на это уполномочивал. Судя по всему, важнейшей функцией народного собрания было избрание рекса, а также решение вопроса о составе родового коллектива (регистрация рождения, смерти, брака, принятие в гентильную организацию чужаков, переход из одного рода в другой в связи с замужеством, усыновлением или по другим причинам). Хотя о комициальном законодательстве известно сравнительно немного, есть все основания считать, что оно зародилось уже в царскую эпоху[38]. Так или иначе, но комиции вмешивались в жизнь общины тогда, когда требовались перемены принципиального характера (например, именно на ко-мициях принимались законы Сервия Туллия). Народное собрание принимало решение об объявлении войны, причем касалось это войны наступательной и достаточно значительной, а отражение мелких набегов, видимо, могло не нуждаться в специальном правовом оформлении. Наконец, как видно из истории с процессом Горация, уже во времена Тулла Гостилия народное собрание играло роль апелляционного суда, способного отменить смертный приговор.
Сказанное позволяет говорить о зарождении у римлян царской эпохи принципа народного суверенитета, но редкое вмешательство собрания в жизнь общины, обязательная инициатива царя, военная дисциплина, система клиентелы, восприятие царя как патрона государства, а также глубокая религиозность и консерватизм римлян ограничивали народоправство, концентрируя власть в руках рекса и сената.
Особым видом народного собрания были comitia calata, возможно, зародившиеся раньше комиций и призванные решать сакральные вопросы (введение в должность жрецов, устройство празднеств, совершение очистительных обрядов и молебствий по поводу тех или иных религиозных, политических или природных событий). Вопрос о разделении функций между куриатными комициями и comitia calata не совсем ясен, и, видимо, первоначально разделение было незначительным. В сравнительно недавнее время был поднят вопрос о технической стороне голосования. Сам термин suffragium, связанный с fragor («шум»), предполагает простой способ голосования с помощью крика, однако Ливий пишет об индивидуальном голосовании (viritim), которое, наверное, появилось несколько позже. В последнее время существовало индивидуальное голосование по куриям, после чего подсчитывались голоса в куриях, а затем определялся сам голос курии и производился подсчет соотношения голосов. При количестве в 30 курий для принятия решений было достаточно большинства 16 курий. Многие исследователи решают вопрос о наличии у комиций законодательных полномочий во времена первых царей отрицательно, но маловероятно, что важнейшие вопросы жизни общины принимались без согласия народа.
Царская власть в Риме проходит в своем развитии несколько стадий, и, вероятно, наиболее сложным оказывается вопрос о ее происхождении и эволюции. Термином, обозначающим царя, является термин rех (причем термин сходен с аналогичными обозначениями у индоевропейских народов: rig — у кельтов, raj — у индоариев). Возможно, исходной точкой может стать жреческая должность фламина Юпитера (flamen Dialis), жреца Юпитера, царя-жреца, окруженного многими табу, имевшими целью защитить его от любых опасностей, и олицетворявшего самого Юпитера. Этот образ царя-жреца, олицетворяющего природу, Дж. Фрезер находит у множества народов. В наибольшей степени ему соответствует образ Нумы Помпилия, второго царя Рима, причем он же, по-видимому, произвел важную реформу, перенеся ряд табу на другое лицо, но сохранив для себя реальную власть в руководстве римской религией. Так или иначе, но сакральные функции царя всегда играли особую роль в системе его власти.
Э. Гьерстад считает, что цари существовали в догородской период, будучи правителями деревенских объединений, и до синойкиз-ма были родоплеменными вождями[39]. Власть царя имела сакральную основу, рекс был верховным жрецом общины, ее военачальником и главой гражданского управления. Римские источники особенно много пишут о военных мероприятиях рексов и их политической деятельности. Рекс собирал войско, организовывал военные силы, у него были телохранители и корпус целеров. Наконец, рекс командовал армией во время войны и присоединял новые территории. Источники сообщают, что цари проводили политические, религиозные и военные реформы (учреждение сената, курий и триб Ромулом, учреждение религиозных и ремесленных коллегий Нумой, присоединение новых территорий к территории города другими царями). Нума же проводит такую основополагающую реформу, как реформа календаря. Столь же важные реформы проводят и цари-этруски. Вероятно, наиболее сложный в правовом отношении вопрос — это вопрос о степени участия в этих мероприятиях сената и народного собрания, тогда как источники часто не сообщают об этих правовых процедурах. По всей вероятности, нормой была инициатива царя, обязательная консультация с сенатом и привлечение в особо важных случаях народного собрания, однако цари могли издавать и прямые законы.
Рекс был также верховным судьей общины, причем здесь прослеживаются как непосредственное его участие в качестве судьи, так и передача дел другим лицам или инстанциям. Значительное число дел разбирали и жреческие коллегии.
Совокупность прежде всего военных и сакральных полномочий именовалась империем (imperium), и именно царский империй оказывается той первоначальной основой, на которой базируется власть римских магистратов, а затем и власть императоров.
Особое значение имели царские инсигнии (знаки отличия), по традиции заимствованные от этрусков: пурпурная мантия, скипетр с орлом, кресло из слоновой кости (scipio eburneus), а также почетная свита-охрана из 12 ликторов с пучками прутьев, в которые были вложены топоры.
Крайне важен вопрос о выборности рекса. После смерти Ромула сенаторы по очереди выполняли царские функции. Ливий пишет, что 100 сенаторов делились на декурии, которые правили по очереди, передав одному из своих членов царские знаки власти и ликторов. Каждая декурия правила по 5 дней, передавая власть следующей (Liv. I, 17, 5–6). Этот способ правления именовался «междуцарствием» (interregnum) и стал обязательным условием для передачи власти. Целью междуцарствия было выдвижение нового царя. Через очередного интеррекса сенат собирал народное собрание, где происходили выборы, а затем проводил птицегадания относительно проведенной кандидатуры (см. Liv. I, 18). Рекс был пожизненным главой римской общины, что придавало стабильность его положению.
Более сложен вопрос о наследственном факторе в передаче власти. Процедура выборов предполагает возможность выдвижения любого лица, и именно это происходит в случае с Нумой Помпилием. Вместе с тем начиная с Анка Марция четко устанавливается принцип, когда наследником становится близкий родственник, а в случае с этрусскими царями явно видна матрилинейная наследственность, т. е. переход власти не к сыну, а к зятю. Э. Гьерстад проводит различие между первым царями, власть которых была основана на легитимной сакральной основе, и «узурпаторским царством» трех этрусских царей[40]. Отличие правления этих последних, по мнению автора, — менее легитимный приход к власти, нарушение сакральных законов и проведение реформ, предназначенных ослабить власть сената и традиционные родовые отношения. Новым в деятельности этрусских царей было и более жесткое проведение в жизнь наследственного принципа[41]. Действия последнего царя, Тарквиния Гордого, привели к конфликту между сенатом и народом. Все эти действия автор, видимо, не без оснований квалифицирует как аналогию с раннегреческой тиранией.
Третьим элементом управленческой структуры был сенат. Бесспорная этимология слова senatus от senex («старик») допускает два близких толкования, «старик» и «старейшина». Последнее также связано с названием сената как patres, т. е. главы родов, создавших первоначальную римскую аристократию. Согласно традиции, Ромул назначил первых 100 сенаторов, Тулл Гостилий добавил еще 100 из числа альбанцев, и, наконец, Тарквиний Приск, видимо, довел их число до 300. Цицерон ничего не говорит относительно пополнения сената Туллом Гостилием именно на 100 человек, что же касается Ливия, то он просто упоминает о пополнении сената за счет альбанцев без указания цифры. Согласно другим сообщениям, удвоение произошло при Тарквинии Древнем (Cic. De гер., II, 20, 35), причем сенаторы делились на две категории (patres maiorum gentium и patres minorum gentium). Надо заметить, что ко второй категории относились новые сенаторские семьи. Неясным остается вопрос, к какому моменту число сенаторов достигло 300: ко времени Тарквиния Приска либо ко времени начала республики (Liv. II, 1, 9)[42].
По справедливому мнению исследователей, уже в царскую эпоху формируются три основных компонента сенатских полномочий: interregnum, partum auctoritas и consilium. Хотя общий смысл сведений традиции показывает подчинение сената рексу — право совета было ограничено волей монарха, а сенат комплектовался исключительно по воле царя, совещание с сенатом, безусловно, было нормой уже в царский период. Именно consilium становится той основой, на которой впоследствии основывается власть сената в республиканское время[43].
Другой функцией сената становится patrum auctoritas, т. е. утверждение решений римского народного собрания, существовавшее, по мнению исследователей (Т. Моммзен, П. Виллемс, Э. Гьерстад, А. Момильяно), уже в царскую эпоху. Вероятно, это право возникло уже во время первого междуцарствия, наступившего после смерти Ромула, однако, скорее всего, практически не реализовывалось в условиях всевластия царя[44]. В этом смысле совершенно справедливо мнение М. В. Белкина, согласно которому в царском Риме patrum auctoritas была ограничена рамками междуцарствия и развивалась только параллельно с развитием дееспособности народного собрания. Особенно важной в деятельности сената была функция consilium, причем особое значение в данном случае имело первое годичное междуцарствие между правлениями Ромула и Нумы[45].
Видимо, именно в царский период устанавливается принцип patrum auctoritas, т. е. утверждение сенатом решений народного собрания. Так или иначе, отношения сената и народа также представляют собой проблему, когда при формальном суверенитете народа сенат делает попытку встать над ним de iure и de facto. Важным фактором преобладания сената было то, что он имел возможность предварительного обсуждения дел.
В целом значение сената в царский период, видимо, менялось. Оно было невелико при Ромуле и Нуме, вероятно, выросло в середине царского периода и стало падать в его конце, подавленное самовластием этрусских царей, реакцией на которое и стал переворот.
Особую роль, не менее важную, чем сенат, играли жреческие коллегии, которые практически целиком восходят к царской эпохе. Рим имел разветвленную систему жреческих коллегий, центральное место среди которых занимали понтифики и их глава, pontifex maximus, бывший заместителем царя по делам религии, фламины (жрецы главных богов Рима — Юпитера, Марса и Квирина), весталки (жрицы богини Весты), фециалы, фактически руководившие соблюдением норм международного права, и жрецы Марса, салии. Из Этрурии пришли ставшие крайне важными для римлян коллегии авгуров и гаруспиков, функциями которых было вопрошение воли богов, без чего не совершалось ни одно сколь-нибудь значительное государственное мероприятие. Уже с Ромула начинают действовать жрецы триб и курий (Dion. Hal. II, 23). Учитывая проникновение религии во все сферы жизни и то, что ее руководство было сосредоточено в руках знатных фамилий, можно считать, что именно через священнослужителей (даже в большей степени, чем через сенат) знать осуществляла контроль над жизнью общины. В руках жречества находились наблюдение за природой и ее явлениями, фиксация важнейших событий, хранение архивов, руководство производственной деятельностью общин и, в частности, толкование права.
Кроме сведений о высших управленческих органах есть сведения и о подчиненном царю управленческом аппарате, который стал как бы зародышем республиканской власти и администрации. Так, Ромулу приписывается создание корпуса целеров (celeres) во главе с трибунами. Проблема целеров рассматривалась многими исследователями (Т. Моммзен, Эд. Мейер, А. Альфельди, П. де Франчиши, Э. Гьерстад, И. Л. Маяк), которые обычно приходят к выводу, что целеры были всадническими центуриями, набираемыми по одной от каждой трибы, превращаясь, однако, в фактический отряд телохранителей царя и его личную гвардию. Если одни исследователи указывают на наличие конницы с самого начала существования города (И. Л. Маяк), что представляется весьма вероятным, то другие отмечают ее появление только к VI в. до н. э. Спорным остается вопрос, была ли это регулярная кавалерия, или же речь идет о всадниках, посаженных на лошадь и способных сражаться в пешем и конном строю. Имеется информация и о колесницах в ранней римской армии. Кроме данных о целерах имеются данные о префекте города (praefectus urbis), назначаемом царем на праздники на время своего отсутствия, и, наконец, в известной мере, управленческим аппаратом общины и царя можно считать трибунов и курионов.
Информация имеется и о военной организации царского Рима, причем наши источники уделяют ей, наверное, наибольшее внимание. Основой армии была пехота, набор которой происходил по троичному принципу (100 солдат от курии, 1 тыс. от трибы и 3 тыс. от общины). Пехотинцев от каждой трибы возглавлял трибун (tribunus, возможно, и tribunus militum), а в курии — курион. Кроме того, возможно и наличие сотников (центурионов) еще до реформы Сервия Туллия. В связи с военной организацией наиболее сложен вопрос о всаднических центуриях: их было три при Ромуле, шесть при Тулле Гостилии и 18 при Сервии Туллии. Проблему представляет соответствие информации о вооружении римской армии в литературных источниках сведениям, представленным археологическими находками[46].
В конце царского периода происходят важные социально-экономические преобразования, вызванные значительным численным увеличением общины, созданием городской агломерации и этрусским завоеванием. Предание о реформе Сервия Туллия, центральном событии этих реформ, детально разобрано в отечественной историографии (В. И. Модестов, И. В. Нетушил, Н. А. Машкин, С. И. Ковалев, А. И. Немировский, Е. М. Штаерман). Ученые отмечают три основных элемента реформы: замену родовых триб территориальными (4 городские и от 16 до 20 сельских), создание центуриатной системы и нового типа народного собрания (центуриатных комиций), допуск плебеев в военное ополчение на правах полноправных членов и, наконец, рост числа всаднических центурий. Наиболее спорными можно считать вопросы о цензе, делении на 5 имущественных классов и степени развития денежного хозяйства. Это ставит под вопрос историчность реформы, а также соотношение между старым и новым типом народного собрания. Примечательно и хронологическое совпадение реформ с реформами Солона и Клисфена в Афинах, причем в связи с этим показательно совпадение дат свержения царей в Риме и свержения Писистратидов в Афинах, что часто приводило исследователей к мнению о том, что в римских событиях имеется известный «подгон датировки».
Похоже, что четко засвидетельствован лишь сам факт появления ценза и территориальных триб. Наиболее спорным можно считать вопрос о цензе и, следовательно, вопрос о степени развития денежного хозяйства, что ставит под сомнение историчность реформы, а также соотношение между новым и старым типами народного собрания.
Многие исследователи отвергают наличие детализированной системы ценза уже в VI в. до н. э., которую Ливий и Дионисий Галикарнасский (Liv. I, 42, 5; Dion. Hal. IV, 16, 8) приписывают реформатору, считая, что либральный асс появился только в IV в. до н. э.[47] Однако другие исследователи указывают на наличие у римлян денег в виде грубых медных брусков (aes rude), получивших метку при Сервии, к тому же налоги были упорядочены именно при этом царе, что делает цифры более реальными. В ряде исследований делались предложения заменить денежный ценз земельным, либо считать его по количеству скота или объему урожая, как это делал Солон в Афинах. В пользу принятия традиции говорит многое из того, что мы знаем о материальной культуре Рима, а именно: высокий уровень градостроительства, развитость этрусской цивилизации, тесные контакты с греками, раннее (вероятно, VII в. до н. э.) появление письменности и существование ее до реформ Нумы Помпилия, наличие развитого ремесла.
Вопрос о территориальных округах значительно более сложен, и проблема здесь заключается в соотношении участков курий с новыми сервиевыми трибами. Если считать, что гентильные владения соединялись с соседскими, то действия Сервия завершают достаточно длительный процесс[48].
Источниками пополнения государственной казны были налоги и завоевательные войны. Согласно последним исследованиям, уже в царский период, причем особенно во времена Сервия Туллия, совершенно определенно существовала и денежная составляющая государственного имущества, т. е. казна[49]. С глубокой древности в Риме существуют vectigal и tributum. Римский термин vectigal первоначально был связан с veho («везти») и существительным vehicula («повозка, нагруженная урожаем»), что показывает натуральный характер взиманий. Vectigal обозначало арендную плату с земли, а также различные налоги (vectigal portorium — налог с морской торговли, vectigal salinarum — налог с соляных копей, и vectigal scriptura — налог с выпаса на общественных пастбищах). Позднее vectigalia стали обозначать прямые налоги. Другим налогом был tributum, налог с имущества, собираемый с римских триб.
Другим каналом формирования бюджета была военная добыча, обогащавшая победителей землей, Рим обычно отбирал у противников 1/3 земель — рабами, скотом, металлами, оружием, другим движимым имуществом. Добыча выражалась понятиями praeda и manubiae, причем если первое обозначало предметы, захваченные на войне, то второе — деньги, полученные в казну в результате продажи добычи.
В это время и появляется государственная бюджетная система. Естественно, казне, кроме исключительных случаев, доставалась только часть захваченной добычи, однако по традиции именно государство в лице командовавшего армией рекса производило разделение военной добычи между частными лицами и казной.
Труднее определить расходы бюджета. Значительные суммы расходовались на организацию и вооружение армии (несмотря на обязанность призванных на военную службу граждан приходить со своим оружием), содержание жреческого управленческого аппарата, регулировавшего деятельность общины, помощь общине в случае голода, войн и стихийных бедствий, развитие ремесла, строительство и благоустройство города и на привлечение для этих целей греческих и этрусских мастеров, на развитие сухопутной и морской торговли, привлечение деятелей науки и культуры.
Таким образом, уже в царский период зарождаются основные формы собственности, которые развивались при Республике: собственность коллективная, представленная родовой и сельско-общинной собственностью, собственность государственная, общеримская и собственность частная, причем последняя (прежде всего собственность на землю) восходила к характеру собственности в недрах гражданской общины[50]. В царский же период зарождаются основы римской государственности, которые в дальнейшем определяли политическое и экономическое развитие Рима.