Римское право, вне всякого сомнения, может считаться одной из главных составных частей того огромного культурного наследия, которое оставили будущим поколениям римляне. Правовые нормы и понятия, разработанные римскими юристами, легли в основу права средневековой Европы, основополагающих правовых систем XVIII–XIX вв., а в известной степени и современного права. Если практически все высочайшие достижения искусства, начиная от Ренессанса и заканчивая XX в., так или иначе восходят к образцам искусства греческой классики, то примерно то же самое можно сказать и о роли римского права в развитии государственно-правовой культуры этого периода. Такие основополагающие понятия любого права, как «физическое лицо», «правоспособность», «дееспособность», «собственность», «владение», «контракт», «обязательство», «консенсус» и многие другие, были введены в обиход или детально разработаны римскими правоведами[1]. Им же принадлежит и разработка гораздо более сложных понятий типа «принадлежность главной вещи», «смешение вещей», «безусловные и полезные издержки», «узуфрукт», «сервитут», «трудовая собственность» и др., сама терминология которых свидетельствует о высочайшем уровне тех, кто их изобрел[2]. Именно римлянам принадлежит особая роль в четкой классификации видов судебного процесса, определении правоспособности тех или иных лиц, тщательной разработке видов собственности, владения и пользования, всевозможных вариантов контрактов и обязательств. Наконец, римское право легло в основу последующего семейного и наследственного права, равно как и отношений собственности, пользования и договорных контрактов.

Вместе с тем даже большинство специалистов, в той или иной мере связанных с изучением римского права, как правило, ассоциируют его прежде всего с частным правом. Изучение последнего оказалось гораздо более востребованным, и познакомиться с этой областью римской юриспруденции и правовой практики можно благодаря большому количеству достаточно качественных учебных пособий, многие из которых были переизданы или появились в сравнительно недавнее время[3].

Сами римские юристы считали частное право только частью огромного правового комплекса, второй составной частью которого было ius publicum, государственное, публичное право. Последнему повезло гораздо меньше не только в отечественной[4], но и в зарубежной историографии. В ней, вероятно, и по сей день основополагающим трудом является грандиозное исследование Т. Моммзена «Римское государственное право» («Römisches Staatsrecht»)[5], к которому примыкают другие сочинения знаменитого немецкого историка[6] и труды представителей его школы[7]. Хотя современная западная историография представлена рядом весьма основательных общих трудов, как, например, труд итальянского историка права Ф. де Мартино[8], и множеством частных исследований[9], даже в ней далеко не все вопросы можно считать достаточно изученными. Что касается отечественной историографии, то можно вполне определенно говорить о лакуне, закрытой лишь некоторыми конкретными исследованиями[10], многие из которых становятся библиографической редкостью.

Между тем составить полное представление о римском праве без рассмотрения так называемого публичного права представляется невыполнимой задачей. В условиях необычайно сильного государственного сознания римлян, наверное, одной из самых «государственных» наций в человеческой истории, государство становилось главным субъектом, создателем, источником и гарантом римского права, а отношения государства и граждан оказывались не менее важными, чем отношения между гражданами. Государственное начало в жизни римлян было столь велико, что многие исследователи говорят о так называемом «античном тоталитаризме», т. е. всеобщем и полном подчинении человека государственному началу[11], а другие отмечают, что положение человека в общественной иерархии было гораздо более значимо, чем в системе современных общественных отношений[12].

Если современные западные концепции общества исходят из приоритета прав человека над правами государства, то римляне исходили из прямо противоположных посылок о приоритете res publica, т. е. «общественного дела», как правило, синонимичного государственной системе. Человек в римском обществе был прежде всего не самодовлеющей и самоценной личностью, а сенатором, всадником, гражданином, рабом, вольноотпущенником и т. п., т. е. частью единого государственного механизма. Неудивительно, что римская семья и род, равно как и институты брака и усыновления, деловые отношения, рождение детей, материнство и отцовство оказывались объектом не только частного, но и государственного права.

Существуют и другие факторы взаимосвязи гражданского и государственного права. В условиях Рима гражданин всегда находился в привилегированном положении по сравнению с негражданином. Если современное общество исходит из принципа всеобщего равенства людей между собой и равенства их перед законом, то в Риме от положения человека в общественной иерархии зависели и его семейное положение, и отношения в рамках семьи и права на вещи, и владение имуществом и, наконец, уголовные санкции. Любое античное, в том числе римское, общество было обществом, где защищенному законом меньшинству (гражданам) противостояла огромная, намного превосходящая его численно масса подвластного населения, зачастую находящаяся вне всякого правового поля. В Риме это были союзники и подданные, с одной стороны, и рабы и либерты — с другой. Правовое общество, будь то афинская демократия, спартанская «община равных» или римская система «равновесия властей», всегда было привилегией гражданского меньшинства. Хотя в современном мире можно найти множество черт сходства с античным обществом, современная правовая теория, по крайней мере, исходит из иных принципов.

Римское право нельзя изучать и без понимания той власти, которая его осуществляла. Древние общества не знали четких граней между различными ветвями власти, а следовательно, у них не было принципа независимости суда от других властей, законодательной и исполнительной. Для древневосточного мира было характерно единство власти, когда одно и то же лицо или орган издавали законы, исполняли их на практике и следили за исполнением. Подлинной революцией стало создание афинской гелиэи, полноценного, независимого суда, решения которого были полностью самостоятельны и безапелляционны. Рим в известной мере сделал шаг назад, снова, хотя бы отчасти, соединив судебную власть с исполнительной, однако именно римляне разработали многие детали независимой судебной системы, которые впоследствии стали ее неотъемлемой частью.

Перечисленное выше — это лишь некоторые причины, позволяющие говорить о единстве государственного и частного римского права. Эта тема будет развиваться уже в рамках основного текста монографии. Сейчас отметим еще одно обстоятельство. Недостатком многих собственно правоведческих работ, обычно написанных юристами, является отсутствие исторического подхода к римскому праву. Между тем в процессе своего развития Рим прошел длительную и глубочайшую эволюцию от маленького примитивного родового сообщества к огромной всемирной сверхдержаве. Менялось и право, и эти перемены коснулись практически всех его областей. Брачное и семейное право архаического Рима VIII–V вв. до н. э. существенно отличалось от того же права эпохи поздней Республики и стало уже совсем неузнаваемым в эпоху Империи, а сравнивая архаическое право собственности и владения с аналогичными областями частного права в эпоху Империи, можно подумать, что речь идет о совершенно разных вещах, хотя римское право отличало необычайное уважение к традиции, а древние Законы XII таблиц почитались даже в III–V вв. н. э. Тем не менее жизнь неумолимо двигалась вперед, преодолевая даже римский консерватизм.

Цель книги — изложение основных принципов римского государственного права, а потому спорные, дискуссионные вопросы будут затронуты в значительно меньшей степени, нежели в научном исследовании. Этим же обстоятельством обусловлены и достаточно ограниченное использование зарубежной литературы, и акцент на общую и учебную литературу на русском языке. Вместе с тем полностью отказаться и от проблемного подхода, и от использования иностранной научной литературы представляется нецелесообразным. В основу данного текста лег курс «Римского государства и права», который автор много лет читал на историческом факультете СПбГУ для студентов кафедры истории Древней Греции и Рима.

Описание ограничено периодом царского и республиканского Рима. Эпоха Империи требует самостоятельного исследования (см. Егоров А. Б. Рим: от республики к Империи. СПб.: Наука, 2017).

Введение посвящено общим понятиям римского государственного права и источникам по его истории. Здесь же рассматриваются эволюция римского законодательства и сущность таких правовых актов, как закон народного собрания, сенатусконсульт, эдикт и декрет магистрата, императорская конституция. В этой части изложена и краткая история римской кодификации права и деятельности римских юристов со времен ранней Республики до эпохи Юстиниана.

Римское право зародилось в глубокой древности, в так называемый «царский период», которому и будет посвящена глава 1. В первом разделе рассматривается римская родоплеменная организация: семья и род, курии, трибы и civitas и, наконец, весьма сложный и спорный вопрос о патрициях, плебеях и клиентах. Во втором разделе анализируются три основных элемента римской государственной власти: народное собрание, царская власть и сенат. Царский Рим важен тем, что именно тогда, на заре истории, зародились основные принципы общественной жизни, а раннее общество было тем эмбрионом, из которого впоследствии и выросла сложная государственно-правовая система Республики и Империи.

В следующих главах речь пойдет о государстве и праве республиканской эпохи. Основным содержанием главы 2 являются вопросы римского гражданства и составных частей ius civitatis — основы римской правовой системы. Вместе с тем в ходе завоеваний республиканской эпохи (V–I вв. до н. э.) Рим становится гегемоном Италии, а затем и хозяином всего Средиземноморья. В огромной римской державе появляется множество категорий населения, не относящегося к гражданскому коллективу (латины, пере-грины, союзники), многие из которых находятся в рабском или полурабском состоянии. На 1 млн римских граждан приходилось 2030 млн бесправных союзников, перегринов и рабов. Ассимиляция этой массы в единую политико-правовую систему и стала невыполнимой задачей для Республики, во многом приблизившей ее гибель. Эту задачу выполнила уже Империя Цезаря и Августа.

Три последующие главы, самые большие по объему, посвящены характеристике государственной власти Республики. Еще Полибий увидел в ней идеальный «смешанный строй», основанный на взаимодействии трех основных форм правления: демократии, аристократии и монархии. Первую олицетворяло народное собрание (глава 3), вторую — сенат (глава 5), а третью — магистраты (глава 4). Хотя ни один античный автор или серьезный исследователь Нового и Новейшего времени не считал Рим демократией, отрицать роль народа в римской политике невозможно. Народное собрание было высшим законодательным, избирательным, а отчасти и судебным органом Республики, а идея народного суверенитета не была в Риме пустым звуком. Сложная система собраний (центуриатные, куриатные и трибутные комиции) на деле отражала непростой социально-политический компромисс между зажиточными и бедными частями населения, а также между формально преобладавшим консервативным и зажиточным сельским плебсом и составлявшим реальное большинство избирателей неимущим городским охлосом.

Римляне создали крайне разветвленную систему магистратур. Высшие магистраты с империем (консулы, преторы), будучи преемниками римских царей, в своей деятельности сочетали два разных принципа, являясь одновременно независимой выборной военной и гражданской властью Рима и исполнительной властью республиканского государства, подчиненной сенату и народу. В процессе исторического развития консулы превращаются из полномочных и всемогущих «временных царей» в спикеров сената. Особенностью римских магистратур было наличие сильной контрольной власти, независимой не только от исполнительной власти, но отчасти и от сената и народа. Римские цензоры определяли состав общины и ее высших сословий (сенаторов и всадников), обладая в этих вопросах безапелляционной властью, а народный трибунат стал контрольным органом демократии и механизмом защиты прав человека и прав народа. Сила трибуната была огромна: народный трибун мог наложить вето на любое решение сената и магистратов, помочь любому человеку, чьи права нарушались государственной властью. Интерес представляют и низшие магистраты Республики (преторы, эдилы, квесторы), тем более, что некоторые из них (особенно преторы) играли важную роль в римском правотворчестве.

И все же реальным правительством Рима был сенат, подчинивший своей воле и достаточно слабое и аморфное народное собрание, и разрозненные магистратуры, превращавшиеся в инструмент сенатской политики. Принципы комплектования, состав, парламентская процедура и, наконец, формальные и реальные властные функции сената — все это составляет сюжет главы 5. История сената показывает, что сам этот орган и его деятельность стали итогом грандиозного компромисса, объединившего различные политические элиты. Сенат представлял и древнейшую родовую аристократию, восходящую к царской и раннереспубликанской эпохе, и богатую элиту общества, могущественных олигархов, контролировавших политику Рима, но мы видим здесь и служилую знать, выдвинувшуюся благодаря государственной службе, бывших лидеров плебса и, наконец, «новых людей», обязанных своим положением собственным дарованиям и энергии. Римские сенаторы сочетали в себе качества аристократии и олигархии, соединяя в единое целое знатность, богатство и клановые связи, и вместе с тем римский сенат иллюстрировал идею «общества равных возможностей», иногда становившуюся явью и привлекавшую на свою сторону всех тех, кого отличали личные заслуги, дарования, энергия и популярность в народе. Впрочем, было бы ошибочно считать сенат правительством «народного единства», временами в нем вспыхивали острейшие личные и политические противоречия.

Подробный анализ властных структур римского государства позволяет дать общее представление о жизни римского общества в целом. Вместе с тем некоторые области жизни римского общества нуждаются в специальном рассмотрении, которому посвящена следующая глава, где мы рассмотрим военную и судебную организации Республики. В первом случае нас будет интересовать не богатая событиями военная история Рима и не менее интересная тактико-техническая сторона римского военного дела, а прежде всего принципы создания вооруженных сил римлян и их роль в системе государства и политической жизни общества, во втором — мы рассмотрим судебную ветвь римской власти и проблему независимых судов. Наконец, самый последний раздел посвящен роли государства и экономической жизни римской державы. Рынок или государственное регулирование, частный или государственный секторы, что и как определяло развитие Рима — вопрос, на который мы и попытались ответить.

В пособии нет специального раздела, посвященного организации религиозной жизни Рима, жречества и сакрального права, однако сведения об этой стороне государства и права содержатся в соответствующих главах, посвященных власти в царскую и республиканскую эпохи.

Любое, даже самое индивидуальное авторское произведение, реально является плодом коллективного творчества. Пользуясь представившейся мне возможностью, я хотел бы выразить глубокую благодарность людям, без которых это сочинение никогда не было бы написано и не могло увидеть свет.

Изучение римского государственного права на кафедре истории Древней Греции и Рима СПбГУ имеет давнюю традицию и, несомненно, ее крупнейшим представителем, а возможно, и основоположником, является профессор Н. Н. Залесский, один из крупнейших в отечественной науке специалистов в области истории раннего Рима и Италии[13]. Николай Николаевич был моим первым университетским наставником, под руководством которого я сделал свои первые шаги в изучении римской истории, мне также посчастливилось слушать его курсы по истории Рима и истории римского государства и права. Этот курс я получил от него «в наследство» в те, теперь уже далекие 70-е годы XX в., а само пособие можно считать, увы, весьма запоздалой данью памяти учителя. Другим человеком, оказавшим огромное воздействие на всю мою научную деятельность, был И. Ш. Шифман, ученик Н. Н. Залесского и специалист необычайно широкого профиля, античник и востоковед, также ныне покойный, во многом научивший меня поиску исторических параллелей и сопоставлению принципов существования различных цивилизаций. Многие ценные идеи и конкретные замечания Ильи Шолеймовича, бывшего моим неизменным оппонентом и рецензентом, оказали влияние и на мое понимание римской истории.

Когда в свет выходило первое издание этой работы, был еще жив человек, которому я обязан более всех других. Речь идет о моем учителе и наставнике профессоре Э. Д. Фролове. Кроме общего признания того, что большую часть того, что я знаю в области античной истории, я, наверное, узнал именно от него, хотел бы отметить и большое конкретное участие Э. Д. Фролова в данной работе. Именно ему принадлежит весьма конструктивная идея соединения материала государственного права римлян с некоторыми областями частного права, а также ряд ценных замечаний относительно структуры, общего содержания и отдельных разделов пособия.

Наконец, выход этой работы без огромной практической помощи Эдуарда Давидовича был бы попросту невозможен.

Светлой памяти этих людей я и посвящаю свою работу.

Мой, также, увы, покойный, коллега К. В. Вержбицкий взял на себя большой и неблагодарный труд по научному редактированию всего текста и внес ряд важных исправлений и дополнений, а также проделал огромную техническую работу. Большая помощь была оказана им и при подготовке библиографии по римскому государственному праву. Все эти слова благодарности в полной мере относятся и к редактору И. П. Комиссаровой, чей вклад в мое сочинение существенно превышает обычную редакторскую работу.

Наконец, хотел бы выразить особую благодарность моей сестре М. В. Чернояровой за огромную помощь в подготовке электронной версии работы. Значение этой помощи может оценить любой человек, хотя бы поверхностно знакомый с издательским делом. Я также весьма признателен моим коллегам А. В. Петрову и И. И. Верняеву за большую практическую помощь в осуществлении издания.

Хотелось бы также особо отметить всех моих бывших студентов, когда-либо слушавших этот курс и подчас вносивших свою лепту в его подготовку.