Джейраны — представители многочисленной группы антилоп. В узком смысле слова под антилопами мы привыкли подразумевать безобидных, стройных животных, обитающих большими стадами в Африке и спасающихся бегством от преследования хищников. На самом же деле антилопы представляют собой множество родственных разновидностей семейства полорогих животных, относящихся к отряду парнокопытных. Только по форме рогов антилопы представлены десятками подвидов. Рога у них бывают прямые, лирообразные, вилообразные и другие... По форме и по размерам антилопы также довольно различны. В настоящее время на Земле сохранилось восемь наиболее распространенных видов антилоп: канна, бейза, гну, нильгау, серна, сайгак, джейран и дзерен. В зависимости от места обитания некоторые из них приобрели определенные особенности, благодаря которым зоологи выделили их в отдельные подсемейства.
Канна — довольно крупное животное с длинными, закрученными в нижней части рогами. Под горлом у нее висит зоб, похожий на мешок.
Бейза гораздо стройнее канны, рога у нее прямее и тоньше, хвост длиннее и пушистее.
Гну, можно сказать, самое причудливое животное из всех антилоп. Оно довольно крупное, осанка типично лошадиная, имеется косматая грива. Хвост мохнатый, свисающий почти до земли. У гну тяжелая бычья голова с большими губами и мощными, закрученными, как у африканских буйволов, рогами. Шерсть короткая, только на груди и под горлом длинная.
Нильгау — животное также весьма своеобразное. Оно короткохвостое, с горбом на холке, легкой головой, украшенной вилообразными рогами. Грудь приподнята и мощно развита. Круп же развит слабее и опущен по отношению к холке.
Перечисленные животные распространены в Африке и в Индии, у нас они не встречаются.
Пятый представитель антилоповых — это сайгак (или сайга), который хорошо нам знаком, так как распространен в Средней Азии и в Закавказье. С виду сайгак напоминает дикого козла, однако форма его тела очень некрасивая, даже безобразная. Особенно уродлива голова: тяжелая, горбоносая. Рога небольшие, лирообразные. Ноги грубые, хвост очень короткий.
Серна также очень напоминает дикого козла, только у нее нет бороды. Несмотря на изящное телосложение, животное очень сильное и выносливое.
Джейраны и дзерены по внешнему виду мало различаются между собой и по росту почти одинаковые. У дзерена короче хвост и уши и он чуть крупнее джейрана. Но джейраны тоньше и изящнее.
Если говорить об обитателях русского леса, то по красоте с джейраном можно сравнить только лань. В глубокой древности не различали дзеренов и джейранов. Например, слово «дзерен» — монгольское. Им монголы называли южного сайгака. Того же самого животного в Средней Азии называли джейраном. Киргизы называют джейранов по-своему: кара-куйрюк, что обозначает по-русски «чернохвостик». И, наконец, арабы этих животных называли газелями...
С течением времени, а главным образом с проникновением европейских ученых в Закавказье и Среднюю Азию, были накоплены более детальные сведения и обнаружены существенные биологические различия между газелями, благодаря чему джейран и дзерен стали рассматриваться как отдельные виды газелей.
Большие заслуги в этом отношении принадлежат талантливому русскому естествоиспытателю академику Петеру-Симону Палласу, который первым выделил этих животных в обособленные виды и дал им довольно подробное научное описание.
В настоящее время ученые обнаружили, что наряду с джейраном и дзереном существуют и некоторые другие разновидности газелей, главным образом в Африке.
Родиной газелей можно считать Переднюю Азию. Время их появления биологи относят к эпохе верхнего миоцена. Гораздо позже, уже в конце плиоцена, газели появились и в Африке. Однако африканские газели в процессе эволюции претерпели гораздо больше изменений, нежели азиатские, поэтому они представлены несколькими очень приближенными друг к другу видами. Газели различаются между собой по весьма субъективным признакам, в основном морфологическим: по окраске, строению рогов и по некоторым несущественным особенностям в образе жизни.
В Африке обитает газель Гранта, в Восточной Африке встречается газель Томсона, отличающаяся широкими черными полосами на боках и пушистым хвостиком. Они живут большими смешанными стадами, как и джейраны. Состав стада непостоянен: животные то разбиваются на группы, то снова объединяются в стада. Отдельные стада держатся на определенном участке пастбища, стараясь не допускать к себе чужих.
Водятся в Африке и другие малоизвестные виды газелей: газель-дама, сомалийская газель, песчаная газель, газель Спика, газель Пельцельна, краснолобая газель, суданская газель, газель доркас и другие.
У нас встречаются только джейраны и дзерены. По словам нашего современного натуралиста Г. П. Дементьева, в сороковых годах большое количество джейранов обитало в Среднеазиатских республиках. На северо-востоке на территории Киргизии джейраны живут небольшими стадами у озера Иссык-Куль. Встречаются джейраны в пустынных степях Казахстана, особенно в долинах рек Сырдарьи и Амударьи, а также в Закавказье.
Джейран — степное животное, предпочитающее низменные теплые места. Поэтому основными зонами их обитания в условиях Закавказья являются Азербайджан и Грузия. До начала нашего века здесь насчитывались десятки тысяч джейранов. В Азербайджане, особенно в Ширванской степи, можно было встретить стада до 200 голов и более. Стада по 60–80 голов занимали долины рек Куры и Аракса, а также Муганскую степь.
На территории Грузии джейраны обитали в Ширакской степи и Алазанской долине. Встречались они и в других местах, но в меньшем количестве.
Как описывает известный натуралист середины прошлого века Г. Радде, в те времена степи Восточной Грузии (Кахетии) и Азербайджана были заполнены джейранами. Животные водились большими стадами даже в местах, стесненных лесами и кустарниковыми зарослями. По долине реки Куры, где местность большей частью лесистая, джейраны доходили до Тбилиси. Их можно было встретить даже в Авчалах, на северо-западе города. Дальше они не. могли распространяться, так как там начинаются высокие лесистые горы.
Теперь в Восточной Грузии джейранов осталось совсем мало. Они встречаются небольшими группами, по пять-шесть голов, и даже поодиночке. Обстоятельства заставили этих животных расстаться со степями и научили укрываться в холмистых и лесистых местах.
Резкое сокращение числа этих животных связано с развитием земледелия и скотоводства в тех местах. Степи, где они раньше обитали, теперь распаханы или превращены в пастбища. Так что джейранам поневоле пришлось уступить цивилизации. Особенно много джейранов было истреблено в результате неограниченной охоты на этих животных.
Каков же он из себя, кавказский джейран? Трудно выразить в нескольких словах всю красоту этого животного, но, откровенно говоря, оно заслуживает всех превосходных степеней, которыми мы привыкли выражать свои чувства восхищения... Нежный, изящный, благородный, грациозный и в то же время сильный и ловкий — вот каков джейран.
К великому сожалению, любуясь джейраном в зоопарке, мы не можем по-настоящему представить себе всей прелести этого животного, ибо в неволе она угасает.
Только один раз в жизни мне довелось увидеть джейранов в полной их красоте среди дикой природы, причем с близкого расстояния. И я попытаюсь передать то впечатление, которое испытал тогда, любуясь прекрасным зрелищем.
В начале лета, кажется, в 1952 году, в Красные Колодцы прибыла ленинградская сейсмологическая экспедиция. Сейсмологи должны были изучить изменения рельефа, а может быть, недра нагорной местности, расположенной в районе сближения Алазани и Иоры, короче говоря, окрестности Эльдарь и Панташар.
Для обеспечения этой экспедиции продовольствием, водой и всем необходимым был прикомандирован мой отец. Вскоре наступили школьные каникулы, и, воспользовавшись удобным моментом, вместе с отцом увязался и я.
Сейсмологи расположились лагерем в палатках километрах в двадцати от небольшого поселка Эльдари, состоящего буквально из нескольких домов. Палатки были разбиты у подножия крутого холма. Со всех сторон темнели непролазные дебри кустарниковых зарослей, изрытые глубокими балками и оврагами. Вниз от палаток тянулось неглубокое ущелье, устланное сплошным булыжником, служившее дорогой. Ущелье выводило к небольшой лощине, где находился родник, окруженный большими деревьями. От родника на север рос лес.
Как-то раз приехали мы с отцом в лагерь поздно вечером. Переночевали. С наступлением утра сейсмологи ушли в горы, на свои объекты, мы пошли поить лошадей. Напоили. Отец повел их обратно, а я остался: мне захотелось осмотреть окрестности родника — единственного источника влаги в этой местности. Осмотрев все вокруг, я решил углубиться в заросли. Облюбовал одну живописную тропинку и пошел по ней. По пути встречались небольшие балочки, в которых торчали саксагачи. Потом впереди появился небольшой холмик. Тропинка не обходила его, а вела прямо к вершине. Когда я взобрался на холмик, моим глазам предстала живописная впадина, поросшая зеленой травой и окруженная со всех сторон густым лесом. Я высунулся из зарослей и вдруг слева на косогоре увидел стадо джейранов, причем совсем близко, буквально метрах в десяти от меня. Я замер и затаил дыхание, боялся даже пошевельнуться, чтобы не испугать их. Их было шесть. Они стояли очень спокойно, освещенные восходящим солнцем, и только легкие тени деревьев падали на них с двух сторон.
Впереди стоял самец, за ним — две самки. А далее, на пригорке — три джейраненка. Они были совершенно одинаковыми и по росту, и по окраске. Мое внимание привлекло поведение самца, скорее всего потому, что он был ближе всех ко мне. Быстрыми, энергичными движениями челюстей он жевал жвачку.
Легкие длинные черные рога с изогнутыми концами, напоминающие лиру, с исключительной тонкостью украшали его изящную голову. Я отчетливо видел кольцевидные узоры на его рогах, которые у основания были выражены очень ярко, а к концам переходили в слегка ребристую поверхность. Уши, расставленные почти по ширине рогов, торчали вверх и только изредка подергивались. Хорошо видны были большие, черные, слегка выпуклые глаза. По всей спине и бокам лоснилась короткая рыжевато-бурая шерсть, имевшая даже зеленоватый оттенок. Нижняя часть туловища, особенно брюхо, светилась яркой белизной. Лобная и носовая части головы были светлые, почти седые. Только от лба к носу тянулась бурая полоска. Вокруг носового зеркала виднелось темное кольцо. Едва заметные пятна были и под глазами. Высокие, стройные, изящные ноги вверху были темнее туловища, а внизу, у копыт — совершенно черные.
Самки имели почти такую же окраску. Только у той, которая стояла ко мне поближе, я заметил желтоватую полосу вдоль всего туловища, сантиметров на десять ниже позвоночника. Самки были мельче самца.
Джейранят я видел только спереди. Ноги их были скрыты телами матерей, и только белые пятна на груди, слегка захватывающие плечевые суставы, ярко вырисовывались на фоне более темной окраски туловища.
Не знаю, сколько бы еще простояли на месте джейраны, но мне неудержимо захотелось увидеть их в движении. Быстрыми шагами я пошел прямо к ним. Самец первый поднял тревогу. Он резко вздернул голову кверху, повернулся ко мне и на мгновение застыл. А самки, как сговорившись, оттолкнулись от земли и сделали несколько небольших прыжков в сторону. Джейранята последовали за ними чуть не по пятам. Самки резко приостановились, оглянулись, а потом стремглав помчались прямо в гору. И только тогда за ними последовал самец. Буквально через считанные секунды они исчезли в зарослях...
Небольшие стада джейранов, изредка встречающиеся в Закавказье, не дают возможности судить об образе жизни этих редких животных. Вытесненные из Эльдар-ской степи в холмистые дебри, они уже не могли полностью сохранить инстинкт стадности. Эта горстка беззащитных животных вынуждена приобретать новые свойства, новые привычки, которые помогают им скрываться в зарослях от хищных зверей и охотников.
А настоящий образ жизни джейранов совершенно иной. Они любят свободу, степные просторы, солнце и тепло.
Джейраны относятся к числу некрупных животных. Вес взрослого самца достигает 25–27 килограммов. Самки весят 18–20 килограммов. Длина тела у самцов колеблется в пределах 100–120 сантиметров, а высота в плечах — 70–75 сантиметров.
Питаются джейраны исключительно травянистой растительностью. Благодаря наличию четырехкамерного желудка они совершенно неприхотливы к корму: с удовольствием поедают любые малоценные травы. По словам академика Палласа, джейраны съедают горькие и соленые травы, которыми культурные жвачные животные не могли бы питаться.
Воды они употребляют мало. Хотя нет точных сведений о том, сколько дней джейран может жить без воды, однако, по наблюдениям, можно предположить — не менее недели.
Живут джейраны мало, всего лишь 10–15 лет. Основной причиной смерти является скорее всего преждевременное стирание и выпадение зубов. Во время пастьбы в ротовую полость вместе с травой попадает и мелкий песок, который и ускоряет износ зубов. Естественно, что с плохими зубами животное утрачивает способность нормально питаться, ослабевает и гибнет.
Органы чувств у джейранов развиты превосходно. Зрение исключительно острое, и они на далеком расстоянии замечают подозрительные предметы. Однако, почувствовав опасность, они не устраивают переполоха, а весьма разумно и осторожно реагируют на нее. Слух у джейранов также очень тонкий. Что касается обоняния, то оно в некоторой степени уступает зрению и слуху. По запаху джейраны определяют присутствие человека или хищника только на близком расстоянии. Так что основными средствами самозащиты у них являются слух, зрение и крепкие ноги.
Есть одна интересная особенность у джейранов, которая указывает на исключительную разумность и благородность этих животных и которой, пожалуй, не обладают никакие другие животные. Там, где встречается много джейранов, они обычно держатся стадами по соседству друг с другом. В каждом стаде имеются дозорные, так же как и в стаях крупных птиц: дроф, журавлей... Дозорные немедленно оповещают о появлении опасности всех других членов стада, и они немедленно настораживаются, в случае необходимости пускаются в бегство.
Размножаются джейраны подобно козам. И новорожденные детеныши напоминают козлят. Молодые самки приносят обычно по одному детенышу, а рождающие уже третий-четвертый раз — по два, а иногда и по три. Роды происходят обычно в мае. Самки отбиваются от стада, забираются в густые заросли бурьяна или кустарника и там устраивают себе гнездо. Спустя два-три часа после того, как мать оближет джейранят, они пытаются встать на ноги и начинают сосать.
Первое время мать ни на минуту не оставляет детенышей. Травы весной хватает, и она пасется около своего гнезда, не спуская с них глаз. Однако завидев опасность, мать уходит в сторону, чтобы отвлечь внимание противника. Когда опасность минует, она снова возвращается к детям. Благодаря окраске джейранят очень трудно заметить в густой траве, да и на голом месте в условиях степи не на много легче.
Через три-четыре дня после рождения, когда джейранята окрепнут, они начинают играть: скачут, подпрыгивают, но далеко от гнезда не отходят. В это время мать уже покидает их на целый день, а приходит только несколько раз покормить молоком. Спустя неделю — полторы семья уходит в стадо. Джейранята недельного возраста способны бегать почти как взрослые, но только быстрее устают. К месячному возрасту они полностью набираются сил и живут в стаде на правах полноценных членов.
В отношениях друг с другом есть у джейранов замечательная особенность. Взрослые самцы никогда не угнетают молодых, а, напротив, относятся к ним очень снисходительно. Зачастую уступают им лучший участок пастбища, лучшее место для лежания.
Растут джейраны довольно быстро. За три месяца они вырастают в половину взрослого животного. А уже к зиме, к шести-семимесячному возрасту, многие особи почти не уступают в размерах своим родителям. Быстрый рост связан с тем, что детеныши рождаются в очень удачное время года, когда корма в изобилии, кроме того, матери довольно долго, до четырех месяцев, подкармливают их молоком.
Джейраны — очень быстрые животные. Скорость бега у них намного превышает скорость бега лошади. Естественно, что догнать джейрана не под силу никакому хищнику.
С юго-востока к Красным Колодцам прилегает обширная Ширакская степь. До начала двадцатых годов нашего века Ширакская степь представляла собой дикую равнину, поросшую густыми, высокими травами. Теперь степь распахана и превращена в богатую житницу хлебов, дающую 3/4 зерна, производимого во всей Грузии.
Если ехать из Красных Колодцев по направлению к Ширакской степи, то сначала по пути встречается живописное Мирзанское озеро, поросшее с южных берегов густым камышом, а с северных — увенчано зелеными насаждениями, над которыми вдоль всего берега тянется полоска песчаного пляжа. Озеро соленое и богато ценными целебными грязями.
За озером чернеет огромнейший холм, за этим холмом и начинается Ширакская степь. Она тянется километров на двадцать вдоль по течению реки Алазани. Издали степь напоминает огромнейшую котловину, заполненную сероватой дымкой... С южной стороны степь окаймляют бесконечные цепи холмов, по которым разбросаны нефтяные вышки.
Ширакская степь издавна славилась обилием всевозможных зверей. И самым необыкновенным, удивительным богатством в этой степи были многочисленные стада джейранов.
Паслись они особенно летом, соблюдая строгие правила. Как только занималась заря, джейраны покидали лежбище и выходили на пастбище. Паслись до наступления жары. А потом, когда солнце начинало сильно припекать, перебирались в укрытия. В степи множество балок, оврагов, поросших высоким кустарником, встречались также огромные одинокие деревья. Под сенью этой растительности джейраны и находили себе укрытия от солнцепека.
Вечером, когда спадала жара, животные снова выходили на пастбища. Однако паслись они теперь недолго, только до наступления сумерек. На ночлег уходили опять к своему стойбищу, которое обязательно располагалось на открытом месте.
Обычно ранней весной, когда молодая трава в степи еще не слишком высокая, а старая примята к земле выпадавшим иногда снегом, можно было наблюдать прекрасное зрелище — бег джейранов. Красноколодцкая детвора собиралась на высоком холме, прилегающем к степи, чтобы полюбоваться этим зрелищем. С высоты холма степь напоминала бесконечное море. Весенние облака плыли над нею низко-низко. А вдали, у самого горизонта, облачное небо сливалось со степной гладью. Казалось, будто нет никакой границы между небом и землей. И вот где-то неподалеку вдруг оживало стадо джейранов. Сначала животные разбредались по степи, делая небольшие, прерывистые прыжки. Но потом, следуя за вожаком, устремлялись в одном направлении. Скорость бега постепенно увеличивалась. Волнообразные движения животных сливались в один общий поток. Услышав шумный топот копыт, настороженный вожак поднимал на ноги где-то вблизи дремавшее соседнее стадо, и оно тоже срывалось с места и стремглав неслось вслед за первым. И так друг за другом пускались в бег десятки взбудораженных стад. В это мгновение казалось, будто бы взволновалась сама степь, как море, разливаясь серыми неугасающими волнами. Следом за бегущими стадами поднималась легкая пелена пыли.
Бег продолжался десять — пятнадцать минут. В конце концов вожаки начинали постепенно сбавлять скорость, а потом один за другим останавливали свои стада. Когда животные успокаивались, стада опять медленно разбредались, направляясь на свои участки.
В мае джейраны уже почти не устраивали бега, так как большинство самок ждали потомства.
В некоторых местах, особенно в оврагах, расположенных у подножия холмов, имелись родники, куда джейраны ходили на водопой. Шествие это было исключительно интересным. Животные направлялись к роднику всем стадом. Шли они очень осторожно, часто останавливаясь, прислушиваясь, присматриваясь. При подходе к роднику стадо выстраивалось клином. Впереди, как правило, шел старый вожак с большими рогами. Следом тянулись самцы пониже рангом, а за ними уже рядовые члены стада.
Эти торжественные шествия джейранов на водопой часто кончались для них трагически — именно у водопоя скрывались хищники, а также устраивали засады охотники. Самым опасным врагом джейранов была рысь. Изредка джейранов подстерегали барсуки, шакалы, лисы. Лисы и шакалы нападали только на молодняк.
Нужно сказать, что охотники не часто устраивали засады у водопоя, ведь животные приходили к роднику один раз в несколько дней, и трудно было предугадать точное время их прихода. В Красных Колодцах издавна на джейранов охотились гоном. Трудно сказать, что в большей степени способствовало резкому сокращению поголовья джейранов в наших краях: истребительная охота или распахивание Ширакской степи. Как бы там ни было, но исчезновение этих животных вызывает сожаление.
Красноколодцкие старожилы называют джейранов на русский лад — жаранами.
Жараны сами по себе для жителей Красных Колодцев были животными весьма символичными. Очень часто люди присваивали кличку «жаран» хорошим лошадям, которые по красоте, ловкости и грациозности напоминали джейранов.
Образ жарана широко использовали в сравнениях. И что удивительно, даже люди, проживавшие в Мазовке и Слободке, можно сказать, потомки первооснователей Красных Колодцев, носили прозвище «жараны». Можно было часто услышать такие изречения: «там, где пасутся жаранские стада, всегда травы хватает» или «жараны целым обозом направились в Алазанскую долину». Это прозвище в какой-то степени сохранило свое значение до сего времени.
Джейраны — исключительно мирные и доброжелательные по отношению к человеку животные. Они очень легко приручаются, а часто сильно привязываются к своему хозяину.
В старину персидские ханы, да и грузинские князья имели богатые усадьбы, утопающие в тени садов. Прирученные джейраны были, как правило, украшением этих усадеб. Животные свободно блуждали по саду, не причиняя ему никакого вреда. Ими забавлялись дети.
В Красных Колодцах наши соседи были большими любителями приручать диких животных и птиц. До последнего времени у них во дворе содержались прирученные джейраны. Всех, кто приходил к ним во двор, джейраны приветствовали своими игривыми прыжками.
Так обычно бывает в природе: чем безобиднее существо, тем больше у него врагов. Немало их и у джейранов. Мы уже много раз упоминали об охотниках и о хищниках. Те и другие были беспощадны к джейранам. В те времена, когда джейраны вольготно обитали в открытых степях, основными их врагами из хищников были волки. Охотники рассказывали, будто бы волки устраивали прямо-таки облавы, окружая джейранов стаями со всех сторон. Поэтому-то волкам и удавалось добиваться успеха даже во время охоты в открытой степи. Волкам почти без труда доставались ослабевшие животные.
Большим подспорьем для хищников служили «подранки». Часто во время охоты тяжело раненные джейраны сгоряча уходили от охотников и становились жертвой хищников.
В наших краях охота на джейранов издавна была очень модной. Уже в начале прошлого века, когда в Царских Колодцах (так раньше называли Красные Колодцы) квартировали драгунские и стрелковые полки, многие офицеры увлекались этой охотой. О прелестях ее очень часто упоминается в записках старых русских офицеров, ветеранов кавказских войн.
Военный историк, офицер русской армии А. Зиссер-ман, проживший на Кавказе двадцать пять лет, оставил после себя интереснейшие воспоминания. Среди всех прочих событий он очень красочно описал охоту на джейранов в Алазанской долине, в которой участвовал сам в период пребывания в Царских Колодцах.
В те времена, то есть в сороковых годах прошлого века, охотники предпочитали охотиться именно в Алазанской долине, а не в Ширакской степи. Дело в том, что тогда охотились гоном на лошадях, а в Ширакской степи продвижению лошадей препятствовал густой бурьян, который для джейранов не составлял особой преграды. Кроме того, в Алазанской долине почвы гораздо беднее и травянистая растительность поэтому менее богата. Здесь было множество мелких овражков и болот, поросших густым камышом; встречались также места, поросшие кустарником. Так что охотникам хватало мест для укрытия.
Обычно, когда в Царские Колодцы приезжали какие-нибудь знатные гости, то местные полковые командиры считали для себя почетным долгом показать неизвестную европейцам охоту на джейранов...
Джейраны боятся воды. Охотники пользовались этим довольно часто. Гоном на лошадях они прижимали животных к реке и отстреливали их десятками.
Однако в период этой варварской охоты бывали случаи, когда прижатые к берегу джейраны бросались в воду и уходили на другой берег (несмотря на боязнь воды, джейраны хорошо плавают).
Поскольку животные подчинены власти стадного инстинкта, а в стаде всеми действиями руководит вожак, то в случае переполоха они вообще теряют самообладание. Часто вожак попадает в середину стада, прижатый со всех сторон своими подчиненными, и стадо остается без руководителя. Тогда судьбу стада решают смельчаки. Если один из них вдруг прыгает в воду, то за ним моментально последуют остальные животные. Иногда обходилось и без смельчаков: животные сталкивали в реку крайнего, и этот неудачник и оказывался «смельчаком».
И все же, уходя на другой берег реки, джейраны не всегда спасались. Они почти никогда не возвращались обратно, а оставались в лесу. Там их ожидала не менее печальная судьба: они часто погибали, пожираемые хищниками, так как в дремучем лесу не могли спасаться бегством.
О несчастной судьбе джейранов, попавших в Алазан-ский лес, красноречиво свидетельствует довольно любопытный случай.
Ранней осенью драгуны Тверского полка заготавливали древесный уголь в Алазанском лесу. Они разбили свой лагерь в редколесье, прямо у берега реки, неподалеку от Муганлинской переправы. Подлеска здесь почти не было, а только зеленела сочная трава, растущая под сенью огромных деревьев.
Как раз в этот период в Алазанскую долину приехали охотники на джейранов. Несколько дней из долины доносились ружейные выстрелы.
У Муганлинской переправы Алазанская долина сильно сужается, стесненная холмами и рекой, поэтому охотники старались согнать джейранов в это место, чтобы легче было расправиться с ними.
И вот, когда охотники прижали одно стадо к берегу реки, животные бросились в воду и сумели уйти на ту сторону.
Прошло три дня с тех пор, как утихла стрельба в долине. Однажды вечером вдруг из лесу донесся шум. Люди насторожились и стали прислушиваться. Шум постепенно усиливался и приближался к лагерю, перерастая в сильный гул. Создавалось такое впечатление, будто река вышла из берегов и бушующим потоком понеслась по лесу, по пути ломая огромные деревья и опрокидывая их. И вот какая картина предстала, наконец, испуганным драгунам: прямо к лагерю со страшной скоростью неслось стадо джейранов. Их было не менее полторы сотни. Они неслись развернутым фронтом, не разбирая дороги.
Когда до лагеря осталось пятнадцать-двадцать метров, животные сбавили ход, но от курса не отклонились: неслись прямо к палаткам. Люди попрятались за деревья, лошади заржали, вставая на дыбы. Секунда... другая — и стадо ворвалось прямо в лагерь!
В одно мгновение повалились на землю палатки, около десятка джейранов запутались в веревках.
И вот, всем на удивление, стадо, ворвавшись в лагерь, резко остановилось!.. Животные столпились в кучу, задыхаясь от перенапряжения, поддерживая друг друга дрожащими телами...
Тут люди увидели огромную стаю волков. Волки не осмелились приблизиться к лагерю, а остановились метрах в тридцати от него. Драгуны бросились к винтовкам, но хищники скрылись во тьме.
Теперь все внимание было приковано к джейранам. Они так же стояли плотным табунком. Через минут десять животные несколько расслабились. Двое драгунов подошли к ним, начали гладить крайних руками, разговаривать с ними... Джейраны дрожали, сгибались от прикосновения человеческой руки, но не трогались с места.
Когда совершенно стемнело и драгуны зажгли фонари, животные постепенно отошли в сторону. Но далеко от лагеря не ушли. Постояли с полчаса, а потом улеглись на траву.
Драгуны привели свой лагерь в порядок и легли спать. Проснувшись наутро, они увидели джейранов на прежнем месте. Правда, они уже не лежали, а, медленно кружась на одном месте, щипали траву.
Спасшиеся от гибели животные привязались к людскому стану. Они бродили у всех на виду, паслись мирно и спокойно. А на ночь обязательно приходили на свое прежнее место.
Прошло десять дней. Работа была завершена. Всех волновала мысль: как быть с джейранами... Естественно, все отлично понимали, что не было никакого другого пути к спасению животных, как переправить их через реку и пустить в открытую степь, на свободу. Но как заставить животных пойти за собой?.. Этого никто себе не представлял.
От лагеря до переправы было не более трех верст. И вот ранним утром люди сняли палатки, уложили свои вещи на телеги и приготовились в путь. Двое драгунов оседлали коней, заехали с другой стороны и хотели было погнать стадо джейранов к переправе. Но сколько они ни старались, ничего из этого не получилось: джейраны кружились на одном месте и не хотели никуда уходить.
Тогда драгуны поступили иначе. Они тронулись в путь всем обозом, оставив стадо позади.
И вот, как только обоз удалился метров на сто, джейраны тронулись с места и пошли следом! Сначала шли медленно, потом начали все прибавлять и прибавлять шаг и наконец пустились вприпрыжку.
Так дотянулись до переправы. Алазань текла спокойно, вода плавно скользила широкой гладью, разливаясь у пологих берегов.
Обоз свернул с дороги и, не останавливаясь, пошел вброд.
Но вот подошли к берегу и джейраны... Подошли вплотную и встали. Как быть? Останавливаться посреди реки нельзя, это еще больше насторожит животных. Драгуны, хлестнув коней, прибавили ходу.
Телеги спокойно приближались к берегу. И как только первые две телеги выползли на берег, джейраны тоже ринулись в воду и, обгоняя друг друга, пошли следом за обозом.
Когда обоз отъехал от реки метров на пятьдесят, джейраны вышли из воды и стремглав помчались вдоль долины. Трудно представить ту радость, с которой смотрели люди на этот стремительный бег. Джейраны неслись легко и свободно, раскинувшись широким фронтом. Мокрые спины мягким блеском сияли на солнце. Через несколько мгновений они обогнали обоз и, вырвавшись вперед, долго колесили кругами перед глазами людей, подаривших им свободу.
В первой четверти XX века не только в Алазанской долине, но и во всем Закавказье охота на джейранов приняла истребительный характер. И в тридцатых годах она была запрещена законом.
В последний раз в наших краях я видел одинокого джейрана в 1971 году. В середине сентября ранним утром мы с товарищем приближались на автомобиле к Панташарскому ущелью. Ехали по грунтовой дороге, правее поселка Эльдари. Дорога тянулась вдоль лощины, а справа зеленели холмы, изредка поросшие колючим кустарником. Вдруг товарищ толкает меня плечом и кричит:
— Гляди, джейран скачет!
Я взглянул в сторону холмов и тут же заметил его. Он мчался галопом от подножия холма к вершине, мелькая белизной огузка. Добежав до вершины, он остановился, повернулся к нам и исчез.
В 1972 году в конце лета я блуждал по тем холмам, где когда-то видел одного джейрана, но, к сожалению, никого встретить не удалось. Грустно было думать, что и этот джейран погиб. Но в августе 1973 года неподалеку от Вашлаванского заповедника, там, где идет дорога по ущелью на Леки Цхали, также в холмах, я видел уже двух джейранов. Значит, эти звери еще существуют в тех краях! Как бы сохранить этих животных, хотя бы одно небольшое стадо!
Заканчивая рассказ о джейранах, я считаю своим долгом отметить, что для увеличения их численности в условиях Закавказья есть все условия и возможности.
Возьмем Кахетию, где, как я упоминал выше, еще сохранились эти животные. Истинно степные животные, джейраны приспособились к новым условиям существования — к холмистой местности. Эту адаптацию можно разумно использовать.
В районе Морского плоскогорья, пересекающего почти всю Кахетию — от Тбилиси до Вашлаванской низменности, — имеются богатые зимние пастбища, на которых вполне бы могли жить джейраны целыми стадами. В последние три года в тех местах всю зиму держался богатый травостой, я имею в виду пересохший. Даже в засушливые годы в тех местах трава остается па зиму. Правда, там зимой выпасают скот, но и джейранам бы хватило травы. Они ведь, как мы уже упоминали, способны питаться любыми малоценными травами, порой совершенно не пригодными для домашних животных. И такой симбиоз способствовал бы улучшению зимних пастбищ, так как джейраны очищают травостой от засорения вредными травами.
И наконец, для восстановления численности джейранов в Кахетии человеку не придется вкладывать много средств и труда. Джейранам не нужна ни подкормка, ни искусственные укрытия. Их нужно только пощадить, выявить те места, где они еще сохранились в небольшом количестве, и установить строгую охрану. И джейраны в течение нескольких лет снова займут свое почетное место в биоценозе замечательного края на юго-востоке Грузии.