Исследователи называют Монголию географическим феноменом, не имеющим нигде аналогов. Действительно, в пределах МНР находится самый южный на Земле очаг распространения вечной мерзлоты, а в Западной Монголии, в Котловине Больших Озер проходит самая северная в мире граница сухих пустынь, а расстояние между линией распространения мерзлоты и началом пустынь не превышает 300 километров. По температурным колебаниям, как суточным, так и годовым, Монголия является одной из самых континентальных стран мира (максимальная годовая амплитуда колебаний температуры в Улан-Баторе достигает 90° С): зимой там свирепствуют сибирские морозы, а летняя жара в Гоби может сравниться только со среднеазиатской.

Вот эти-то поистине парадоксальные физико-географические явления вкупе с обширностью территории (протяженность с запада на восток по прямой 2368 и с севера на юг 1260 километров), четкой разграниченностью географических зон (от тайги к степи и от степи к пустыне), с резкими перепадами высот и явным преобладанием горного рельефа создают своеобразное лицо страны, определяют и объясняют ее богатство. Многообразие растительного и животного мира влияли также, как мы увидим, на ее историю и культуру.

Ученые наблюдают разделение страны на биологические поясные зоны, каждая из которых характеризуется особенностями рельефа, почв, растительности, а следовательно, и спецификой биологической жизни. Выделяется следующая зональная смена растительного покрова Монголии: на севере — тайга восточносибирского типа, далее к югу — горная лесостепь, еще южнее полоса степей, расширяющаяся к востоку, и наконец, пустынные степи, переходящие на юге страны в пустыни.

Северная горнотаежная зона изобилует лесом; леса покрывают северные склоны гор и состоят из сибирской лиственницы, кедра, сосны, березы и осины. Обитатели этой зоны те же, что и в сибирской тайге, — маралы, лоси, кабаны, рыси, медведи, соболи, росомахи и другие звери. Здесь встречается и северный олень.

Горные степи средней степной полосы лежат между хребтами Хэнтэя, Хангая и Монгольского Алтая. Там водятся антилопы-дзерены, волки и лисицы, а в альпийском поясе распространены редкие кошачьи хищники, такие, как снежный барс — ирбис, рысь, тигр, которые охотятся за дикими козлами и дикими баранами-аргали.

Гоби — особый вид пустынных степей, граница которых начинается на 500 километров южнее Улан-Батора и характеризуется появлением кустарников, бурых почв и исчезновением степных животных — полевок и тарбаганов[1].

В монгольском языке слово «гоби» — нарицательное, обозначающее полупустынные степи с солончаковой растительностью. Неверно отождествлять гоби с пустыней, так как лишь небольшие участки гоби покрыты песками и вовсе не похожи ни на казахстанские степи, ни на Каракумы, а тем более на Сахару. Гоби — не безжизненная пустыня, а травянистая степь, пересекаемая холмами, лощинами и увалами. Восточные же гоби с аллеями хайлясов (вид дерева) называют даже гобийскими саваннами. За исключением Заалтайской Гоби эта территория пригодна для пастбищ. Гобийское мясо благодаря особым качествам местного разнотравья по праву считается вкуснейшим в Монголии. В этой зоне можно встретить таких редких животных, как дикий двугорбый верблюд, дикий осел — кулан, дикая лошадь — тахь, широко известная под именем лошади Н. М. Пржевальского. В пустынных горах Заалтайской Гоби до сих пор живет редчайший представитель мира млекопитающих — гобийский медведь — мазалай. Но главное — это то, что и сейчас по бескрайним просторам гоби бродят бесчисленные стада диких животных — антилоп, козлов, баранов, куланов.

Вплоть до настоящего времени, хотя и не так, как в древности, охота занимает большое место в хозяйстве страны. Исследуя все имеющиеся данные, можно наметить социально-экономическую эволюцию племен, населявших древнюю Монголию, проследив, как на смену первобытному охотничьему хозяйству пришло примитивное оседлое земледелие, первоначально мало чем отличавшееся от собирательства. А наряду с охотой и собирательством уже с древних времен начало складываться животноводство.

Действительно, в стране, изобилующей дикими травоядными животными, альпийскими лугами и бескрайними пастбищами, приручение и одомашнивание их закономерно. Идея доместикации в таких странах могла и возникнуть и реализоваться раньше, чем в иных экологических условиях.

Методы и способы ведения скотоводческого хозяйства оказались настолько естественными и логичными, что в течение многих веков не претерпевали существенных изменений.

Скотоводство в Монголии с самых ранних этапов своего существования было кочевым. Этот способ ведения хозяйства также должен рассматриваться с точки зрения экологических особенностей страны, где животноводство неминуемо должно было основываться на круглогодичном использовании естественных пастбищ. Рациональность кочевого типа хозяйства сохраняет степи от широких пастбищных депрессий, ибо скот не остается слишком долго на одном месте. К тому же обширные пространства обеспечивают большое число пастбищ, приходящихся на одну голову скота. В соответствии с временем года и состоянием пастбищ, благодаря климатической неоднородности страны номады (скотоводы) кочевали вместе со всем скотом и имуществом, повторяя строго установленные маршруты, меняя место стоянок до четырех раз в год.

Монголия — одна из немногих стран мира, сохранившая во всей полноте полукочевое скотоводство.

Даже сейчас кочевник Центральной Азии зависит от суровых природных условий, а первые скотоводы на территории Монголии тем более страдали от погоды, засухи, ветров, гололеда, вызывавшего падеж скота. Эта зависимость наложила отпечаток на культы и религии, мифы и заклинания, нашла свое отражение в таких памятниках древнего искусства, как петроглифы[2] и каменные изваяния.

Своеобразие и традиционность хозяйства и культуры отразились и насквозь пропитали яркое искусство древних кочевников. И хотя скотоводы жили в постоянном контакте с соседними охотничьими и земледельческими племенами, искусство степных народов сохранило в течение не одного тысячелетия свои характерные черты, не утратив их до наших дней.

Далее, говоря о древнейшей монгольской архитектуре, надо помнить, что удивительно своеобразный живописный характер центральноазиатского ландшафта неизменно вызывал у наблюдателя сильный эмоциональный отклик. Уже несколько тысяч лет назад житель монгольских высокогорий вступил в гармонический контакт с природой, построив и свою жизнь, и все сооружения (жертвенники и могильники, гигантские керексуры, или каменные изваяния) в такой органической связи с горами и степью, что они стали неотъемлемой частью пейзажа.

Насколько интересны фрески Тассилин-Аджер в Африке, впечатляющи скульптуры острова Пасхи, удивителен храм в Стонхендже в Англии и могущественны вишапы, дольмены и кромлехи (каменные монументы бронзового века) Кавказа, настолько же колоритны и органичны оленные камни и каменные изваяния Монголии и выбитые в горах Монгольского Алтая и Хангая каменные летописи отдаленной старины, насчитывающие порою не одно тысячелетие.

Но Монголия не только и — не столько страна древней цивилизации. Потрясают огромные социальные сдвиги, создание прогрессивной социальной системы, новые отношения людей, а также появляющиеся в степи и в горах города и госхозы.

Одним из таких современных чудес страны можно назвать выросший на глазах одного поколения новый город Эрдэнэт — символ будущей Монголии, а также символ дружбы многих народов. Исследователи открыли здесь богатейшие залежи полезных ископаемых на горе Эрдэнэтий-Обо — Жертвенник драгоценностей. Строители создали комбинат среди гор, где рабочие добывают и очищают первые партии ценной руды.

Сегодня Эрдэнэт — город новой промышленности, современной архитектуры, где плодотворно работают монголы, русские, чехи, венгры, немцы, болгары, город истинной дружбы всех стран СЭВа.

Но начинается Монголия с города более древнего, более живописного и многокрасочного, и куда бы вы ни держали путь в этой стране, вы начнете его и кончите непременно в Улан-Баторе — городе Красного Богатыря. Возникший вокруг монастыря, город назывался Урга и был местом провозглашения в 1921 г. победы народной революции. А в 1924 г., когда на Первом Великом народном хурале Монголия была объявлена республикой с ее первой конституцией, столицу государства переименовали в Улан-Батор. Неузнаваемо изменилось лицо столицы, оно как бы молодело с каждым десятилетием. Сегодня о прошлом напоминают такие величественные архитектурные ансамбли, как Гандан, расположенный высоко над городом и сохранивший древнюю планировку, действующие храмы и духовную Академию, как зимняя резиденция богдогэгэна, а в настоящее время национальный музей, так же как Чойжин-ламын-сум. Реальная активная жизнь начинается за стенами монастырей. Сразу же за Ганданом высится телевизионная башня, а рядом с Чойжин-ламын-сумом находятся здания Президиума Академии наук МНР, основанной в 1961 г., знаменитой своими уникальными рукописями и книгами публичной библиотеки, выставочного зала, картинной галереи и т. д. Создание Академии наук было большим событием в жизни страны.

Руководители монгольской партии и правительства, основатели Академии наук МНР уделяли особое внимание правильному выбору направлений науки на основе глубокого изучения опыта передовой советской науки и достижений других братских стран, с учетом потребностей развития народного хозяйства, решения актуальных проблем.

Чтобы рассказать коротко о двадцатилетней монгольской Академии наук, мало пройти по ее институтам и лабораториям, мало поговорить с самыми активными представителями новой науки, нужно подняться на Бог-до-ул, где воздвигнута уникальная высокогорная обсерватория с прекрасным оборудованием, и вместе с учеными — участниками совместных советско-монгольских экспедиций побывать в разных концах страны.

Большие исследования ведутся по изучению солнечной поверхности, организован национальный центр по исследованию космоса, координирующий наблюдения за искусственными спутниками Земли, запущенными по программе «Интеркосмос». В организации запусков искусственных спутников Земли принимает участие и МНР (20 марта 1981 г. МНР приняла участие в международном космическом полете «Союз-39»). И это в стране, где 50 лет назад большая часть населения не умела писать и читать, ныне работают десятки институтов, вычислительный центр. В стране, где религия запрещала взрыхлять землю, сегодня монгольские ученые создали институты геологии, палеонтологии, растениеводства и земледелия.

Далеко от столицы расположен Институт растениеводства и земледелия, окруженный опытными полями. Там решаются проблемы роста урожайности зерновых культур в МНР: уже выращен новый сорт пшеницы — «орхон», единственный не погибший во время засушливых сезонов 1961 и 1969 гг. На государственные испытания переданы одиннадцать новых сортов пшеницы, два сорта ячменя и два — овса. Отдел семеноводства не только выращивает лучшие сорта для определенных районов, но и снабжает ими семеноводческие госхозы. На базе академических исследований создаются такие плодово-ягодные комбинаты, каким является улангомский, где изготовляется драгоценное лекарство — облепиховое масло.

Успех селекционеров зависит от применения достижений современной генетической науки. Сектор генетики при Институте биологии (созданный в 1969 г.) наряду с широкими проблемными исследованиями решает и конкретные практические задачи, учитывая законы наследственности, сохраняя наиболее полезные качества животных и растений.

Одной из интереснейших в Академии наук является лаборатория доктора Ц. Хайдова, работающего над химико-биологическими свойствами лекарственных растений. Под его руководством переводятся с тибетского языка и тщательно изучаются древние медицинские книги, где преобладают описания средств, состава и доз лекарств растительного и минерального происхождения. Очень интересно и важно, что доктор Хайдов и его коллеги собрали более тысячи трав и определили их точное название в тибетских книгах, идентифицировали их с монгольскими наименованиями, для чего пришлись искать стариков, знающих и помнящих эти растения. Следующим этапом было определение соответствия этих названий в русском гербарии и в латыни. Таким образом был вновь открыт адонис монгольский, известный в тибетских сутрах под названием «барбада» и издавна применяемый при сердечно-сосудистых заболеваниях. Второе рождение пережила камнеломка болотная, вновь открытая для лечения болезней печени и желчевыводящих путей. Не менее интересны сведения, почерпнутые монгольскими учеными из тех же книг, о лечении с помощью толченых драгоценных и полудрагоценных камней, например бирюзы, нефрита, полевого шпата. Из древних книг по медицине выяснилось, что широко применяемое в настоящее время мумиё было известно в Монголии и раньше. Благодаря новым переводам тибетских сутр стали известны секреты лечения склероза и сердечно-сосудистых заболеваний.

Трудами участников биологической экспедиции созданы новые почвенные карты МНР, карты растительного покрова, минеральных источников, исследованы качество и состав воды в водоемах, новые сорта зерновых, выращенных монгольскими учеными в Зуун-харе.

Археолога Н. Сэр-Оджава я встретила в археологической лаборатории Института истории. Н. Сэр-Оджав пришел в дорожном костюме, загорелый и радостный, рассказывает о раскопках интересного могильника с массой находок, уникальными украшениями, выполненными в скифском «зверином стиле», зеркалами, кинжалами и великолепными сосудами.

— Это хорошо, — говорит Нацаг-дорж, — поздравляю вас, но нам пора подумать о лабораторной обработке всех ваших находок, о применении новых методов датирования. До каких пор мы будем определять возраст культур с точностью плюс — минус полтысячелетия? Нам нужна новая лаборатория, оборудованная по последнему слову техники. Собирайтесь в дальнюю дорогу, поедете в Венгрию, в Германскую Демократическую Республику, в Польшу закупать новые приборы. — И, весело улыбаясь, добавляет: — Ну, сколько тебе нужно веков или месяцев, чтобы сменить экспедиционный наряд на парадный костюм? У нас совсем нет времени на сборы, научная жизнь не течет, а бежит семимильными шагами. Нельзя отставать от своей эпохи даже на один шаг! И монгольская наука не отстает от своей эпохи.

Об этом красноречиво говорил американский востоковед О. Латтимор на международной конференции «Роль кочевых народов в цивилизации Центральной Азии». Он отметил большие успехи монгольской науки, вклад современных историков и археологов страны.

Об открытиях ученых гуманитарных наук, и прежде всего археологов, еще пойдет речь дальше, по ходу наших многочисленных поездок по стране. Но прежде чем уехать из столицы, все гости заходят в Центральный краеведческий музей, в Музей антирелигиозный, во дворец Ундир-гэгэна.

И все-таки, чтобы получше узнать страну, нужно покинуть Улан-Батор. Вы вдохнете запах высокогорных лугов, увидите широкие горизонты, вкусите монгольского гостеприимства за маленьким столиком войлочной юрты. Итак, в путь!