«А сударыня Эванс мертва», – снова вспомнилось ей, и Айлин вздрогнула. Она терпеть не могла компаньонку и мечтала, чтобы та куда-нибудь делась, но такой судьбы, видят Благие, никогда ей не желала.
Амина распахнула перед Айлин дверь в углу спальни – там оказалась небольшая уборная, очень чистая и аккуратная, без ванны, зато с прекрасным умывальником и зеркалом.
– Амина проводить госпожа в купальня! – заверила странная женщина, то ли прислуга, то ли хозяйка дома. – Весь день мыться, чесать волосы, мазать лицо и тело! Быть самый красивый! Потом! Когда господин успокоиться! Очень бояться, что госпожа нехорошо! Принести на руках, велеть Амина раздеть госпожа и сидеть с ней! Сказать, что госпожа очнется очень злой!
– Надо же, как хорошо этот неизвестный господин меня знает, – пробормотала Айлин, наклоняясь над умывальником. – Хотя… он, наверное, видел…
Она вспомнила, как нож вошел в тело человека, и ее замутило. Сражаться с демонами и даже с кадавром – это совсем другое! Да, она метала Молоты и огненные шары, но издалека! И Денвер уже был мертв, когда она его добила, чтобы упокоить… А вот так, своими руками… Ударить и увидеть, как жизнь гаснет в чужих глазах… Пусть это был враг, но все-таки человек!
«А разве этот человек пожалел кучера и Эванс? – возразила она себе, ожесточенно плеща в лицо теплой чистой водой. – Они же ни в чем не были виноваты! Только в том, что попались под руку…»
– Госпожа – дочь воина и сама воин, – сказала Амина с великолепной невозмутимостью. – Госпожа драться и убить врага. Хорошо! Господин – сильный мужчина, ему надо сильный женщина!
Айлин стиснула зубы. Ничего себе намеки! Кто бы ни был этот неизвестный господин, лучше ему вести себя прилично и ни на что не рассчитывать! Даже в браслетах она может за себя постоять!
Дождавшись, пока Айлин умоется, Амина подала ей полотенце, а потом принялась осторожно расчесывать, действуя гребнем решительно и в то же время деликатно. Быстро заплела Айлин косу с золоченым шнурком вместо ленты, подала платье… Айлин оглядела себя и признала, что выглядит довольно прилично. Жаль, ножа нет. Наверное, остался в карете рядом с Пушком.
«Если с Пушком что-нибудь случится… – Она вздохнула, пытаясь удержать слезы. – Какая же я все-таки злая. Эванс и кучера мне жалко, но так… не очень. А стоит подумать о Пушке… Хоть бы с ним все было хорошо! Он же умертвие, рапиры и дым не могли ему повредить… Это наверняка магия! Вроде той, что использовал мэтр Денвер, когда забрал у Пушка силу…»
Она вышла из уборной и радостно вскрикнула. Пушок! Совершенно живой и здоровый – и плевать, что нельзя так сказать об умертвии! Он сидел на ковре перед кроватью и вилял хвостом, а увидев Айлин, вскочил и бросился к ней, радостно сияя синими глазами.
– Пушок… – всхлипнула Айлин, плюхнувшись на кровать и обхватив мохнатую шею пса руками. – Собачка моя… Хороший… Как же ты меня нашел?!
– Подозреваю, что с помощью магии, – раздался от двери голос, и Айлин замерла, стиснув Пушка, а потом медленно подняла голову и посмотрела на говорившего.
– Вы… – сказала она беспомощно, вдруг сообразив, что можно было просто спросить у Амины имя ее господина и не мучиться догадками и неизвестностью. – Это вы меня спасли… Снова…
Кармель, стоявший у двери, молча склонил голову. Он был одет в простые черные штаны и белую рубашку, а еще почему-то стоял босиком, словно только что вышел из купальни или покинул постель. Совершено простой, домашний, с влажными волосами, собранными в хвост, и неглубоким порезом, виднеющимся в открытом вороте рубашки. Алый росчерк чьего-то лезвия начинался у горла и заканчивался ниже ключицы. Айлин задохнулась от запоздалого страха…
– Все хорошо, – сказал разумник, заметив ее взгляд, и улыбнулся одними глазами, как умел только он. – Немного неудачно вышел из портала и потерял пару мгновений, пока отнимал эту рапиру.
– Это были вы! – повторила Айлин. – Но как?!
Она отпустила Пушка, и пес развалился у ее ног на ковре с таким видом, словно всегда здесь лежал.
– Вот.
Он потянулся рукой за ворот рубашки и вытащил знакомый медальон, висящий на цепочке.
– Помните? Поисковый артефакт с прядью ваших волос. Он все еще действует. К счастью, когда на вас напали, рядом со мной был наш общий друг Лучано. Ваша связь в очередной раз пробила блоки, он понял, что вы в беде, и я использовал амулет. На небольшом расстоянии вполне можно поставить портал по привязке к объекту. – Кармель немного нахмурился и добавил: – Только обещайте, что сами так никогда не будете делать. Выход из портала в неизвестное место может быть очень опасен.
– Я… знаю… – отозвалась Айлин. – Можно попасть в дерево, стену или даже человека. Но как же тогда вы?!
– Я удачливый, – наконец улыбнулся магистр. – Но лорда Фарелла, уж простите, с собой брать не стал… Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, – растерянно ответила Айлин, чувствуя, как сотни мыслей теснятся в голове и одновременно рвутся на язык. – А кто это был?! Они… убили кучера и сударыню Эванс, мою компаньонку. Мне ведь нужно теперь вернуться домой? То есть в дом лорда Бастельеро… Или нет? Я надеялась получить сегодня королевский приказ о раздельном проживании с супругом. Батюшка Аларик поехал за ним во дворец… А теперь он будет думать, что меня похитили или убили?! И Аластор с Лучано тоже?! И если я не вернусь, лорд Грегор начнет меня искать, а я даже не знаю, должна вернуться или нет…
Она всхлипнула, осознавая, что не может сказать все, что болит внутри. Объяснить, как так получилось, что еще утром она собиралась дождаться позволения Аластора и уехать в собственное поместье, а сейчас не понимает, что случилось и как ей теперь жить. Возвращаться или нет, кому сообщать о похищении, о чем говорить…
– Все будет хорошо, Айлин. – Кармель шагнул к ней и, опустившись на одно колено, взял ее руки в свои. Айлин только успела заметить, что Амина тихонько выскользнула из спальни, оставив их наедине. – Я пока не знаю, кто на вас напал, но обязательно это выясню. Его величеству и лорду Фареллу мы сообщим, что вы в безопасности. И вашему свекру, если хотите, тоже. Но в дом лорда Бастельеро вам сейчас возвращаться нельзя. Поверьте, это большая удача, что никто, включая вашего супруга, не знает, где вы находитесь.
– Почему? – с трудом спросила Айлин, завороженно глядя в темные глаза, такие близкие, полные заботы за нее…
– Потому что… – Кармель тяжело вздохнул и признался: – Я понимал, что этот разговор должен состояться, но рассчитывал иначе сообщить вам очень тревожные и печальные новости. Айлин, лорд Бастельеро душевно нездоров. И именно вы находитесь рядом с ним в гораздо большей опасности, чем кто-либо другой. Вам не следует возвращаться к нему, не следует с ним видеться или давать ему знать, где вы находитесь. Я обещаю, что позабочусь о вашей будущей свободе, но это потребует времени. И… вашего доверия. Если не ко мне, то хотя бы к вашим друзьям, которые тоже за вас боятся.
– Душевно нездоров? – беспомощно повторила Айлин. – Но… я видела его сегодня утром. Он был совсем обычным! То есть как всегда… Постойте, вы думаете, он из-за этого?! Дуэль с Саймоном – это из-за болезни?!
– Разве что косвенно, – сказал Кармель, держа ее ладони в своих, огромных и горячих, от которых по всему телу Айлин расходилось волшебное тепло. – Боюсь, что решение лорда Бастельеро проклясть вашего друга было вполне осознанным. А вот сам вызов на дуэль… Айлин, между просто дурным характером и душевной болезнью лежит пропасть, которую большинство людей никогда не перешагнет, но лорд Бастельеро, увы, ее преодолел. Есть некие обстоятельства… Я расскажу о них, но вам лучше сначала отдохнуть, успокоиться, прийти в себя…
– И вы думаете, что я теперь успокоюсь? – возмутилась Айлин. – Какие обстоятельства?! Я должна знать! Если вы правы… Кармель, там же мой сын! И батюшка Аларик… И слуги…
– Уверен, вашему сыну ничего не угрожает, – терпеливо сказал магистр. – Нездоровье лорда Бастельеро имеет определенную природу, которая касается именно вас. Хорошо, я расскажу. Но обещайте, что потом вы не кинетесь в особняк Бастельеро и вообще никуда не сбежите, а останетесь здесь, в моем доме. Хотя бы пока не придете в себя и не начнете мыслить совершенно хладнокровно.
– Когда это я… – опять возмутилась Айлин и осеклась. Виновато посмотрела на Кармеля и, шмыгнув носом, призналась: – Вы правы, я действительно способна на ужасные глупости! Но я обещаю! В этот раз – никуда не сбегу!
Отпустив ее руки, о чем Айлин немедленно про себя пожалела, Кармель встал, прошелся по спальне, а потом, остановившись у окна, негромко и размеренно заговорил:
– Вчера вечером меня навестила моя бывшая соученица, магесса Белой гильдии Элегия Барлис. Вам вряд ли знакомо это имя, но, возможно, вы слышали о заведении, которое называется «Страстоцвет»?
Сидя на кровати, сложив руки на коленях и не сводя взгляда с Кармеля, Айлин кивнула и постаралась не смутиться. Трудно ни разу не услышать о лучшем борделе Дорвенны, если учишься в Академии. О, конечно, Вороны ни за что не стали бы говорить при ней на такие… неприличные темы, но знали бы они, о чем говорят между собой девицы, когда юноши их не слышат! А может, и хорошо, что не знают?
– Госпожа Барлис приехала ко мне за советом, она была испугана и ошеломлена, – продолжил Кармель. – Вчера вечером, парой часов раньше, ее заведение посетил лорд Бастельеро, ваш супруг. Он выбрал одну из девушек по имени Марта и провел с ней некоторое время. Потом щедро расплатился с хозяйкой и уехал, но когда госпожа Барлис поднялась в комнату к Марте, то обнаружила, что девушка мертва. Убита, причем не проклятием, а голыми руками.
Айлин вдруг стало холодно.
– Убита? – беспомощно переспросила она. – Как убита? То есть… зачем?! Зачем лорду Бастельеро могло понадобиться… Кармель! Милорд магистр… Я не понимаю!
– Хотел бы и я не понимать, – пробормотал Кармель так тихо, что Айлин едва его расслышала, и добавил громче: – Эта девушка была рыжей, зеленоглазой и веснушчатой. Очень похожей на вас, простите за такое сравнение. Скажите, вчера вы ссорились с супругом?
– Вчера? Нет! – Айлин выдохнула это совершенно искренне, а потом вспомнила – и прижала к щекам ладони. – Погодите, я… Это была не ссора… Гораздо хуже… После этой проклятой дуэли я… Я не хотела с ним разговаривать! А вчера днем ему прислали шкатулку с перьями. Шпильки в виде перьев, которые носили Вороны, понимаете?!
– Прекрасно понимаю, – кивнул Кармель. – Всей Академии известен знак уважения особого курса к своему наставнику. Вы хотите сказать, они прислали эти шпильки лорду Бастельеро?
– Да, – кивнула Айлин и отчаянно добавила: – Ни письма, ни объяснений. Только шпильки. Все, даже шпилька Саймона… И я… я добавила к ним свою… Я же не знала! Он… просто уехал из дома! И вернулся поздним вечером, почти ночью… Я опять не стала с ним разговаривать, и ушла к себе… А сегодня утром все было как обычно, только… Пришло письмо от леди Эддерли…
– Письмо? – резко уточнил Кармель. – От Эддерли, вы уверены?
– Я его не читала, – тихо сказала Айлин. – Лорд Бастельеро мне не позволил. Но он прочел его вслух, там было написано, что Саймон пришел в себя. И что леди Эддерли приглашает меня… Ну, вы понимаете?! Разве я могла не поехать?! Хотя лорд Бастельеро мне запретил…
– Вполне понимаю, – снова согласился Кармель. – Он вам запретил, и вы, разумеется, поехали. Боюсь, моя дорогая, это письмо было не от леди Эддерли. Саймону еще несколько дней придется провести в лечебном сне. Если бы даже он пришел в себя, леди Эддерли не стала бы никого приглашать с визитами, даже вас, она бы, скорее, постаралась опять усыпить Саймона… Но да, теперь я понимаю… О, еще как понимаю! Особый курс отказался от бывшего наставника, но последней каплей стало то, что к ним присоединились вы…
Он помолчал, глядя на совершенно раздавленную виной и испугом Айлин, а потом сказал:
– Теперь я еще сильнее боюсь за вас. И не только я. Все, кто узнал об этом… происшествии, согласны, что вы в опасности. Вы, разумеется, вправе думать, что лорд Бастельеро никогда не поднимет на вас руку…
– Не вправе! – перебила Айлин и, увидев в глазах разумника изумление, поспешила объяснить: – Он уже поднял на меня руку! Перед дуэлью с Саймоном он наложил на меня паралич. И потом… – Она замялась, не зная, как объяснить то, что было совершенно понятно ей самой, но вряд ли будет так же очевидно другим. – Лорд Бастельеро любил Саймона. Выделял его из всех, все Вороны это видели. Но не обижались, все же знали, что лорд Бастельеро был учеником лорда Эддерли и другом его старшего сына! Конечно, он и должен был любить Саймона больше всех нас. Но любовь не помешала ему сделать… то, что он сделал! Саймон пострадал, потому что прикоснулся ко мне. И эта девушка… Марта… Она умерла из-за меня, – упрямо прошептала Айлин одними губами. – Я его разозлила, и он…
– Нет! – резко бросил Кармель и добавил куда мягче: – Нет, Айлин. Она умерла не из-за вас. Думать так – опасная ловушка! Я верю, что вы могли разгневать Грегора Бастельеро. В конце концов, это никогда не было сложно. Но если бы каждый убивал только потому, что кто-то его разгневал, Эдор обезлюдел бы! Вспомните, разве ваши друзья ни на кого никогда не злятся? Но его величество не казнит подданных, кроме как за тяжкие преступления, а лорд Фарелл, при всех его умениях, не убивает направо и налево. Любому человеку иногда хочется выплеснуть гнев. Но здоровые разумом и душой люди умеют сдерживать эти порывы. Вина за смерть Марты и за увечье Саймона лежит на лорде Бастельеро – и только на нем. Я клянусь вам в этом и как разумник, и как магистр гильдии, которому не раз приходилось выносить приговоры магам-преступникам. Но в одном вы правы, любовь не мешает лорду Бастельеро калечить и убивать тех, кого он любит. Он убил Марту, потому что увидел в ней ваше подобие, но целью его гнева были вы…
– Претемнейшая, как же это… – прошептала Айлин, спрятав лицо в ладонях, а потом встрепенулась и выпалила: – Эта девушка по имени Марта! Я хочу с ней поговорить! О, Кармель, я не сомневаюсь в ваших словах, но хочу… мне нужно ее увидеть. Самой! Мне нужно убедиться… Вдруг это какая-то ужасная ошибка?! У моего… у лорда Бастельеро много врагов! А вдруг это какой-то заговор, чужое преступление… Прошу вас! Мне нужно точно знать!