К семи годам я уже привык, что Лера почти всегда где-то рядом. Если мы с Никитой шли во двор — она шла за нами. Если брали мяч — требовала играть. Если пытались уйти без нее — жаловалась маме. Иногда помогало сказать, что мы идем на тренировку. На тренировки ее пока не брали.

В тот день мы собирались на улицу. Я уже стоял в прихожей и ждал Никиту, который никак не мог найти шапку.

— Мам, ну где она?

— Там же, где ты ее бросил.

— Я не бросал!

— Значит, сама ушла.

Я рассмеялся.

— Очень смешно, — буркнул Никита.

Лера появилась последней. Куртка застегнута криво, шапка съехала набок, зато на руках варежки. Я посмотрел на них. Потом еще раз.

— У тебя варежки разные.

Лера спрятала руки за спину.

— Одинаковые.

— Одна красная, другая синяя.

— Ну и что?

— Они разные.

— Зато две.

Я не нашелся, что ответить. Никита наконец нашел шапку и натянул ее на голову.

— Пошли уже.

На улице было холодно. Мы собирались дойти до коробки во дворе соседнего дома. Там мальчишки расчистили снег и почти каждый вечер играли в футбол. Лера, конечно, увязалась за нами.

— Только мешать не будешь, — предупредил Никита.

— Не буду.

— И на поле не лезь.

— Не полезу.

— И мяч не забирай.

Лера посмотрела на меня.

— Я давно не забираю его мяч.

Я посмотрел на Никиту.

— Врет.

— Знаю.

На полпути к коробке Лера вдруг остановилась.

— Чего?

Она молча смотрела на свою руку. Красной варежки не было.

— Потеряла? — спросил Никита.

Лера кивнула.

— Вот поэтому мама и говорит ничего не снимать на улице.

— Я не снимала.

— Тогда куда она делась?

— Не знаю.

Лера опустила голову и явно собиралась зареветь. Я оглянулся. От дома мы ушли уже далеко, а красную варежку в снегу попробуй найди.

— На.

Я снял свои и протянул ей. Лера посмотрела на них.

— Обе?

— Нет, одну. Конечно, обе.

— А ты?

— У меня карманы есть.

Она сняла оставшуюся синюю варежку и засунула в карман. Мои оказались ей слишком большими.

— Они падают.

— Не растопыривай пальцы.

Лера сжала руки в кулаки.

— Так?

— Так.

Она довольно улыбнулась.

— Пошли уже, — сказал Никита. — Пока вы тут с варежками разбираетесь, все без нас сыграют.

Мы пошли дальше. Через несколько шагов Лера взяла меня за руку.

— Ты чего?

— Варежка падает.

— И что?

— Держи.

Она сунула свою ладонь в мою. Я вздохнул, но руку не отпустил. До коробки мы так и дошли за руки.

А вечером мама спросила, где мои варежки. Я сказал, что отдал Лере.

— У нее одна потерялась.

Мама почему-то улыбнулась.

— Что?

— Ничего.

На следующий день красную варежку нашли возле подъезда. А мои Лера возвращать не хотела.

— У тебя свои есть, — заявила она.