Иногда мне казалось, что я люблю Глеба всю жизнь. Наверное, так и было. Я не помнила момента, когда он перестал быть просто Глебом — лучшим другом Никиты, мальчишкой, который постоянно торчал у нас дома, таскал еду из холодильника и спорил со мной из-за пульта. Не было никакого дня, когда я проснулась и поняла: все, влюбилась. Просто однажды это уже было.

А сегодня, на мое восемнадцатилетие, Глеб приехал с девушкой.

— С днем рождения, мелкая.

Он обнял меня, сунул в руки подарок и тут же получил локтем в бок.

— Мне восемнадцать.

— Поздравляю.

— Я больше не мелкая.

— Конечно.

Глеб улыбнулся, а девушка рядом с ним недовольно поджала губы.

Кажется, ее звали Кристина. Или Карина.

За последний год я окончательно перестала запоминать их имена.

— Познакомишь? — спросила она.

— Лера. Лера — это...

— Кристина, — подсказала девушка.

Значит, все-таки Кристина.

— Очень приятно.

Я улыбнулась.

У меня был день рождения. Восемнадцать лет. Снятый на выходные коттедж за городом, полный дом друзей, музыка, огромный стол, футбол во дворе, куча подарков и официальное право делать почти все, что еще вчера было нельзя.

Я не собиралась позволять очередной девушке Глеба испортить мне вечер. Тем более что они редко задерживались надолго.

К десяти вечера в доме стало шумно настолько, что музыку уже почти не было слышно из-за голосов. Кто-то танцевал, кто-то вышел во двор, несколько ребят спорили о футболе возле открытого окна. Никита носился между компаниями и периодически вспоминал, что вообще-то сегодня день рождения у меня.

Глеб почти весь вечер был где-то рядом. Не со мной. Просто рядом. Этого вполне хватало, чтобы я знала, где он находится.

Кристина тоже почти не отходила от него. До определенного момента. Я вышла на кухню за водой и услышала ее голос раньше, чем увидела их.

— Я сказала, поехали.

— Крис, я услышал.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что я никуда сейчас не поеду.

Она стояла возле входной двери уже в куртке. Глеб — напротив.

— Почему?

— Потому что я здесь останусь.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Отлично. Тогда оставайся.

— Кристина...

— Что Кристина? Я сюда вообще-то с тобой приехала. Я хочу уехать. Ты остаешься. Все понятно.

Она резко открыла дверь.

— Крис, не устраивай...

Дверь хлопнула. Глеб несколько секунд смотрел на нее, потом выругался себе под нос и достал телефон.

Я сделала шаг назад, пока он меня не заметил. Не мое дело. Совершенно не мое.

Минут через двадцать я увидела Кристину из окна. Она садилась в машину к кому-то из ребят, которые как раз собирались возвращаться в город. Глеб остался.

Я запретила себе думать о том, почему меня это радует.

К двум часам ночи дом начал затихать. Кто-то уехал, остальные постепенно разбрелись по комнатам. Мне несколько раз пожелали спокойной ночи, Никита потребовал утром не будить его раньше двенадцати и исчез вместе с ребятами на втором этаже.

Я осталась одна и совершенно не хотела спать.

Я знала, в какой комнате Глеб. Конечно, знала. Я вообще слишком многое о нем знала.

Минут десять я лежала на кровати и смотрела в потолок. Потом встала. Дошла до двери. Вернулась. Снова села. Это было глупо. Что я ему скажу?

Привет, Глеб. Я тут решила зайти к тебе в половине третьего ночи. Нет, ничего не случилось. Просто я люблю тебя примерно столько, сколько себя помню.

Отличный план.

Я снова легла. Через минуту поднялась.

Если бы тогда я знала, чем закончится эта ночь, возможно, осталась бы в своей комнате. Но мне только исполнилось восемнадцать. И я пошла к нему.

Перед его дверью вся моя смелость куда-то делась. Я постучала. Тихо. Можно было сделать вид, что он не услышал, и уйти.

Дверь открылась почти сразу. Глеб был в футболке и спортивных штанах. Волосы еще влажные после душа.

— Лер?

— Привет.

Очень содержательно. Он посмотрел на меня с удивлением.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Вот теперь можно было уйти. Нужно было сказать, что перепутала комнату. Что пришла спросить что-нибудь про Никиту. Что угодно.

— Можно войти?

Глеб молча отступил. Я вошла. Он закрыл дверь. И теперь стало совсем непонятно, что делать дальше.

— Так что случилось?

— Ничего.

— Лер...

Если он спросит еще раз, я уйду. Я была в этом уверена. Почти. Глеб ждал. Я смотрела на него и понимала, что еще несколько секунд — и я сбегу.

Поэтому просто подошла и поцеловала его. Глеб замер. На одну страшную секунду мне захотелось провалиться сквозь пол. Я уже собиралась отстраниться, когда его ладонь легла мне на затылок. Он поцеловал меня в ответ.

И все мысли закончились.

Я столько раз представляла себе этот момент, что настоящий должен был оказаться неправильным. Не таким, каким я успела придумать его за все эти годы.

Оказался лучше. Я чувствовала его руки, тепло его кожи, собственное сердце, которое билось так сильно, что мне казалось, Глеб тоже его слышит.

Наверное, именно поэтому я не сразу поняла, что он остановился.

— Лер...

Я открыла глаза. Он все еще держал меня за талию, но между нами появилось расстояние.

— Еще не поздно остановиться.

— Я не хочу.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Глеб несколько секунд смотрел мне в глаза. Потом кивнул на дверь.

— Если ты сейчас выйдешь, я сделаю вид, что ничего не было.

Я посмотрела на него. Потом на дверь. До нее было всего несколько шагов. Я подошла. Взялась за ручку. И повернула замок.

Когда я обернулась, Глеб все еще стоял на том же месте. Только смотрел на меня уже иначе. Так, как никогда раньше.

От этого внутри все перевернулось.

Я сделала шаг к нему. Остальное расстояние между нами преодолел уже он. Его ладонь легла мне на талию, вторая скользнула по спине, притягивая ближе. Я почувствовала тепло его тела даже через одежду и на секунду забыла, как дышать.

Это был Глеб.

Его руки на мне. Его губы. Его дыхание совсем рядом. Я столько раз представляла это, лежа ночью в своей комнате. А теперь все происходило на самом деле. Я не знала, что от его пальцев на моей коже будут разбегаться мурашки. Что мне захочется одновременно спрятаться от его взгляда и сделать все, чтобы он не переставал так на меня смотреть.

Он снова поцеловал меня, и теперь я почувствовала в этом поцелуе то, чего не было в первом. Уже не удивление. Не сомнение. Желание.

От этой мысли закружилась голова.

Глеб хотел меня.

Меня.

Я прижалась к нему ближе, провела ладонями по его плечам, по груди. Мне хотелось запомнить его таким. Чувствовать каждое прикосновение. И чтобы он не останавливался ни на секунду.

Когда его губы коснулись моей шеи, я невольно задержала дыхание. Глеб тут же остановился.

— Лер?

— Не останавливайся.

Я едва узнала собственный голос.

Он посмотрел мне в глаза, словно снова спрашивал. Я сама потянулась к нему за поцелуем.

Волнение никуда не исчезло. Я не знала, что делать, куда деть руки, правильно ли вообще что-нибудь делаю. Но стоило Глебу снова меня коснуться, как думать об этом уже не получалось.

В какой-то момент я перестала волноваться. И все равно до конца не верила: это происходит со мной. С ним.

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем мы наконец затихли. В комнате было темно. Где-то внизу еще негромко играла музыка, за стеной кто-то смеялся, а я лежала рядом с Глебом и боялась пошевелиться. Не хотелось разрушать момент. Я столько лет любила его одна, что до сих пор не могла поверить: сейчас он рядом. Не где-то с очередной девушкой. Не на поле с Никитой. Со мной.

Глеб лежал на спине и молчал. Я повернула голову к нему.

— Жалеешь?

Он ответил не сразу.

— Нет.

Мне почему-то именно этого и нужно было услышать.

— А ты?

Я улыбнулась в темноте.

— Нет.

Заснула я рядом с ним. А проснулась одна. Протянула руку на другую половину кровати — пусто.

— Глеб?

Никто не ответил. В ванной его тоже не было. Сумка исчезла. Одежды, которую он вчера бросил на кресло, тоже.

Я нашла свой телефон, проверила сообщения. Ничего. Ни одного. Наверное, он спустился вниз. Или вышел на улицу.

Или...

Я оделась и вернулась в свою комнату.

Никита обнаружился только ближе к одиннадцати. Взъерошенный, сонный и злой на весь мир, он спустился на кухню и первым делом полез искать кофе. Глеба с ним не было.

Я старалась спросить как можно спокойнее:

— А Глеб где?

— Уехал.

— Куда?

Никита зевнул.

— В Челябинск. У него там с командой что-то. Просмотр вроде или сборы, я не понял. Он же говорил, что скоро сорвется.

Я сжала чашку двумя руками.

— Когда говорил?

— Вчера еще. Сказал, утром рано уедет.

Вчера. Значит, он знал. Знал еще до того, как я постучала в его дверь. До того, как впустил меня. До того, как спросил, уверена ли я. До того, как я сама повернула замок.

— А что? — спросил Никита.

— Ничего.

Я достала телефон. Открыла переписку с Глебом. Последнее сообщение было старым.

Я набрала: Ты мог хотя бы сказать.

Посмотрела на экран. И стерла.

Он ведь уже все сказал. Точнее, не сказал ничего.