Первый настоящий выезд начался с поезда. Мы ехали в Омск на турнир. Не на один день, когда утром тебя привозят на стадион, а вечером забирают домой. Другой город, несколько дней, гостиница и команда.

Мне было восемь, и я чувствовал себя почти профессиональным футболистом.

Мама собрала мне сумку так, будто мы уезжали минимум на месяц. Кроме формы и бутс там лежали две пары теплых носков, запасные штаны, лекарства на все случаи жизни и еще куча вещей, которые я считал совершенно ненужными.

— Мам, мы до Омска едем, а не на Северный полюс.

— Вот доедешь — спасибо скажешь.

У Волковых вещей было еще больше. Правда, их было четверо. Дядя Леша тащил сумки, а тетя Лена пересчитывала детей еще на вокзале.

— Никита?

— Здесь.

— Лера?

— Здесь!

— Лера, я тебя вижу.

Она стояла рядом с маленьким рюкзаком за спиной и явно собиралась ехать с нами. Мы с Никитой заранее пытались убедить взрослых, что шестилетним детям на футбольных турнирах делать нечего. Взрослые почему-то нас не послушали.

Наши родители к тому времени знали друг друга уже три года: встречались на тренировках, играх и возле футбольного поля. Но раньше это всегда было урывками: пока мы тренировались, перед игрой, после матча. А тут впереди была целая ночь в поезде, потом несколько дней в Омске и дорога обратно.

Когда поезд тронулся, мы с Никитой вообще забыли про взрослых. Он оказался почти таким же интересным, как сам турнир. Мы ходили по вагону, заглядывали к остальным ребятам, спорили, кто завтра забьет первым, и несколько раз получили от тренера приказ перестать носиться. Лера ходила за нами.

— Иди к маме, — сказал Никита.

— Не хочу.

— Мы с командой.

— Я тоже.

— Ты не команда.

Лера посмотрела на меня. Я поддержал друга:

— Не команда.

Она обиделась и ушла. Нам стало хорошо. Минут на десять.

К вечеру все достали еду. На маленьком столике быстро появилось столько всего, что места для кружек почти не осталось. Тетя Лена нарезала что-то принесенным из дома ножом, мама разливала чай, дядя Леша открывал контейнеры. Очень быстро выяснилось, что никто уже не понимает, где чье.

— Это наше? — спросил Никита, открывая один из контейнеров.

— Теперь уже общее, — сказала тетя Лена.

— Отлично.

— Руки сначала помой.

Никита закрыл контейнер.

— Уже не очень отлично.

Дядя Леша засмеялся. Мама протянула ему кружку.

— Леш, тебе сахар?

— Два.

— Лена?

— Мне без.

Они знали друг друга давно, но раньше я не видел, чтобы они вот так сидели вместе. Не возле поля. Не между тренировкой и дорогой домой. Просто сидели, пили чай и разговаривали. Сначала о турнире. Потом о работе. Потом почему-то о ремонте. Потом о нас. Вот это нам с Никитой нравилось меньше всего.

— А Глеб дома тоже такой самостоятельный? — спросила тетя Лена.

— Конечно, — сказала мама. — Особенно когда нужно убрать за собой.

— Мам.

— Что?

Дядя Леша засмеялся.

— Никита такой же.

— Я все убираю, — возмутился Никита.

— После пятого напоминания.

— Это считается.

Я кивнул.

— Считается.

Взрослые снова засмеялись. Лера сидела рядом и внимательно слушала.

— А я убираю сразу, — сообщила она.

Никита посмотрел на нее.

— Врешь.

— Не вру!

— У тебя вчера кукла на кухне лежала.

— Она там сидела.

— Зачем?

Лера задумалась.

— Ела.

На этот раз засмеялись уже все. Позже нам застелили постели. Это тоже было частью приключения.

Никита еще долго что-то говорил с соседней полки, я отвечал, потом тренер пригрозил рассадить нас по разным концам вагона. Лера несколько раз выглядывала из-под одеяла.

— Вы спите?

— Да, — сказал Никита.

— Ты разговариваешь.

— Во сне.

Она немного подумала.

— А Глеб?

— Тоже спит, — ответил я.

— А ты тоже разговариваешь во сне?

— Лера!

Тетя Лена откуда-то сверху сказала:

— Все. Спать.

Наконец стало тихо. Остался только стук колес. Утром меня разбудила мама.

— Глеб. Вставай. Скоро Омск.

Я открыл глаза и несколько секунд не понимал, где нахожусь. Напротив уже сидел Никита с взъерошенными волосами.

— Ты ужасно выглядишь, — сказал я.

— На себя посмотри.

Лера еще спала, завернувшись в одеяло почти с головой.

— Хоть молчит, — сказал Никита.

Я засмеялся. Через полчаса проснулась и Лера. Тишина закончилась.

После приезда нас отвезли в гостиницу, а турнир начался на следующее утро. Настоящие соперники. Настоящая форма. Судьи. Трибуны.

Перед первой игрой тренер сразу предупредил родителей, что во время разминки никто к команде не подходит. Лера это правило не оценила.

— Я тоже пойду.

— Нет, — сказал Никита.

— Я только посмотрю.

— С трибуны посмотришь.

— Я мешать не буду.

— Лер, нельзя.

Она посмотрела на меня.

— Глеб?

— Нельзя.

— Почему?

Я пожал плечами.

— Потому что соревнования.

Наверное, это казалось мне исчерпывающим объяснением. Лере — нет.

Когда мы вышли разминаться, она все-таки попыталась спуститься к полю. Тетя Лена поймала ее почти сразу.

— Лера, куда?

— К ним.

— Нельзя.

— Я только мяч подам.

— Здесь не двор.

— Ну ма-а-а-ам...

— Нет.

Мы с Никитой уже были возле поля, когда я обернулся. Лера стояла у ограждения. Нижняя губа дрожала. Я слишком хорошо знал, что будет дальше.

Если Лера начинала вот так молчать, через минуту она ревела.

— Я сейчас, — сказал я Никите.

— Ты куда?

Я подбежал к ограждению и присел перед Лерой.

— Ты чего?

— Ничего.

— Сейчас заревешь.

— Не зареву.

Глаза у нее уже были мокрые.

— Нам вообще-то талисман нужен.

Лера моргнула.

— Кто?

Я не очень хорошо представлял, что именно должен делать футбольный талисман. Но слово мне нравилось.

— Талисман команды.

— Зачем?

— Чтобы победить.

Она перестала шмыгать носом.

— А что делать?

Вот этого я не продумал.

— Сидеть на трибуне.

Лера подозрительно посмотрела на меня.

— И все?

— И болеть за нас.

— А если я уйду?

— Проиграем.

Кажется, это ее убедило.

— Совсем?

— Наверное.

— Тогда я не уйду.

— Вот и хорошо.

Я встал.

— Только болей громко.

— Я умею.

В этом я не сомневался.

— Аскаров! На поле! — крикнул тренер.

— Уже иду.

Когда я вернулся на поле, Никита посмотрел на меня.

— Чего она?

— Наш талисман.

— Кто?

— Лера.

— Почему?

— Чтобы не ревела.

Никита подумал.

— Ладно.

Так у нашей команды появился талисман. Лера отнеслась к должности серьезнее, чем мы ожидали. Она кричала с трибуны так, что я несколько раз слышал ее даже на поле. Особенно хорошо получалось:

— Глеб, бей!

И:

— Никита, отдай Глебу!

Никита потом сказал, что она мешала ему думать. Первую игру мы выиграли. Потом вторую. А через несколько дней выиграли и финал. После финального свистка мы побежали к родителям. Лера уже ждала у ограждения.

— Я же говорила!

— Что ты говорила? — спросил Никита.

— Что вы победите.

— Ты вообще ничего такого не говорила.

— Говорила.

Я решил не спорить. Дядя Леша услышал нас и рассмеялся.

— Конечно победили. У них теперь талисман есть.

— Вот! — Лера тут же показала на него. — Я талисман.

Через несколько минут об этом знали уже все. Кто-то из мальчишек позвал ее фотографироваться вместе с командой. Лера встала впереди нас и держала кубок обеими руками. Он был почти с нее размером.

Вечером взрослые снова собрались вместе и засиделись допоздна. На этот раз они говорили уже не только о футболе. Дядя Леша рассказывал какую-то историю, мама смеялась, тетя Лена спорила с ним и несколько раз просила говорить потише, потому что дети уже должны были спать.

Мы, конечно, не спали. На обратно в поезде Лера сразу пришла к нам. Никита посмотрел на нее.

— Чего тебе?

— Я с вами.

— Почему?

Лера удивилась вопросу.

— Я талисман.

Никита посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Талисман.

Лера забралась к нам и устроилась рядом. На этот раз мы ее не прогнали. Талисманы не прогоняют.