На берегу, где река делала изгиб у запруды, стоял Дмитрий с разведенными в стороны руками. Воздух вокруг него плавился, а вода превращалась в клубы пара.

Князь направил свою мощь на речное дно, заставляя его вскипеть. Грязь, ил и вековые коряги взмывали в воздух и ложились на берег ровными отвалами. Горчаков собственноручно углублял русло реки.

Огненные всполохи лизали воду, испаряя ее там, где мелководье мешало проходу барок. Горчаков использовал грубую силу, предназначенную для уничтожения армий только лишь ради того, чтобы баржи могли подойти к причалу. На подобную работу у артели ушло бы не меньше полугода.

Вернувшись к себе, я легла спать в смятении, не зная, как реагировать на подобную помощь. Что и говорить — за один вечер Дмитрий обеспечил нам проход для речных барок.

Я была благодарна за участие, но и только. Этот поступок не означал, что сразу же все позабуду и прощу предательство.

Утром я проснулась в хорошем настроении. Силы за ночь восполнились, и я была готова приступить к экспериментам по созданию императорского кресла. Однако, стоило выйти на крыльцо, как у меня челюсть отвисла.

Просека, которую мы вырубили возле Щепкино и в дальнейшем планировали использовать под жилье для ветеранов и мастеров, была очищена от пней и коряг. Остался лишь ровный участок, который будто укатали гигантским катком. Вдали, на холме, в пределах видимости из поместья, я думала расположить в будущем постоялый двор. Но прежде землю следовало избавить от поросли, сушняка и камней.

Теперь же там красовался чистый выровненный участок, вокруг которого вилась широкая утрамбованная дорога. Ее будто сплавили из земли и пыли, превратив в твердое спрессованное покрытие. По нему в направлении нашего имения как раз двигались груженые подводы.

— Анастасия Павловна, вы только взгляните, что творится! — подбежал ко мне радостный Кубышкин. — Рабочие прибыли. С самого рассвета подводы тянутся.

Я зажмурилась, думая, что все это мне привиделось. Но нет! Распахнув глаза, я все также видела прибывшую артель рабочих, среди которых виднелись маги-строители в академических мантиях и земледелы с артефактами в руках.

— Лес уже пошел в дело, — за моей спиной бесшумно возник Дмитрий. — Казарма будет готова концу недели. Склады — к следующему вторнику.

— Зачем ты это делаешь? — обернулась, ощущая, как внутри закипает протест. — Я не просила о помощи.

— Анастасия, разве тебе не важен результат? Твой слоеный брус — вот, что сейчас самое важное. Я не хочу, чтобы ты отвлекалась на бытовую шелуху. Нам понадобится много материалов на строительство.

— Михаил! — позвала управляющего, глядя в ненавистные глаза, так и ждущие моего одобрения. — Заведи новую расходную книгу. Будешь записывать каждый гвоздь, бревно и часы работы этих людей. Не забудь учесть провиант.

— Зачем, барыня? — удивился Кубышкин.

— Затем, что я намерена вернуть князю все до последней копейки, — отчеканила, глядя, как вытягивается лицо князя. — Я не принимаю подарков от тех, кто считает меня своей собственностью.

— Упрямишься? — глаза Дмитрия сузились в тонкую полоску, а по губам скользнула едва заметная улыбка. — Записывай, если тебе так хочется. Но не забудь, что мое время стоит невероятно дорого.

— На твое время мне плевать, — гордо вскинула голову. — Я тебя сюда не звала. И с нетерпением жду того дня, когда ты исчезнешь из моей жизни.

Но исчезать Горчаков не собирался. Он продолжал планомерную осаду, игнорируя мои возмущенные крики. Носил на руках, когда я падала в цеху от усталости, вливал магию в мои сушильные установки и превращал производство в высокотехнологичный конвейер, о котором я мечтать не смела. Князь распоряжался стройкой, командовал магами и, казалось, находился во всех уголках имения одновременно.

Каждую ночь Дмитрий приходил в мою спальню и усаживался в кресло, наблюдая за мной из-под прикрытых ресниц. Я пыталась уйти в гостевую комнату. Ту, что располагалась на кухне и пропахла сушеными травами. Но князь заявился следом, прихватив с собой походное одеяло.

— Здесь из окна дует, — заметил он, устраиваясь в скрипучем кресле. — И кровать слишком узкая для двоих.

— Уходи! Прекращай уже этот нелепый цирк.

— Нелепо думать, Настя, что ты сможешь от меня спрятаться. Ложись спать. Завтра прибудет ревизор из министерства, чтобы посмотреть твои чертежи. Тебе нужны силы.

Я легла, отвернувшись к стене и ощутив, как душит ярость. Он превращал мою жизнь в бесконечный долг. Горчаков строил мою империю, участвуя во всех процессах. И это далеко не бескорыстная помощь. Он будто ставил свои метки на земле, на мне и моих людях.

Однако самое неприятное, что его помощь работала. За неделю Щепкино превратилось в промышленный узел. Дома росли, как грибы. Не далее, как вчера, мы отгрузили первую баржу. Заказы посыпались, как из рога изобилия. Чем дальше, тем страшнее мне становилось от осознания, как придется расплачиваться за этот успех.

Ранним утром, когда туман не успел сползти к реке, к воротам подъехала тяжелая министерская карета с лакированными дверцами и золочеными гербами. Из экипажа вышел мужчина, при виде которого даже мои ветераны вытянулись во фрунт.

Я и сама засмотрелась на породистого широкоплечего красавца, обладающего статью, которая дается годами военной службы и безупречной родословной. Волнистые русые волосы уже тронула первая седина на висках, а во взгляде светло-голубых глаз сквозила уверенность человека, привыкшего принимать важные решения.

Дмитрий мгновенно вырос рядом со мной, окутывая своей тяжелой аурой, словно невидимым плащом.

— Граф Андрей Петрович Сокольский, — представился гость, снимая фуражку. Голос у него оказался приятным, с обволакивающими нотками. — Инспекция по лесному ведомству. Даже до столицы дошли слухи, что здесь творится что-то невообразимое.

— Граф Сокольский? — князь опередил меня с ответом. — Не ожидал увидеть вас в нашей глуши.

— Делам империи неведомо слово «глушь», Ваше Сиятельство, — Сокольский коротко кивнул Дмитрию, после чего перевел взгляд на меня.

Рассматривал меня граф чуть дольше того, чем требовали приличия. Он будто взвешивал, составлял собственное мнение на основе разлетевшихся слухов. В его взгляде сквозило профессиональное любопытство.

— Полагаю, что вы и есть Анастасия Павловна — магистр-технолог? — Сокольский слегка склонил голову и улыбнулся кончиками губ. — Весь Петербург судачит о ваших креслах. Но меня больше интересует, что стоит за фасадом. Позволите осмотреть ваше производство?

— С удовольствием, граф, — жестом указала в сторону цеха. — Прошу следовать за мной.