Дорога до Щепкино показалась бесконечным адом, через каждые сто метров вытягивая экипаж из грязи или же укрепляя землю под ним. Мы со Стогиным выжали себя досуха, но все же справились и добрались до родного имения уже глубокой ночью.

Весь дом моментально пробудился, домашние забегали, спешно протапливая баню, чтобы выпарить сырость и хвори из косточек, и отпаивая нас горячими отварами. Новости мы привезли неутешительные, но они дали нам мощный толчок к тому, чтобы сцепить зубы и работать до потери сил.

Своим людям я старалась выделять хотя бы один выходной в неделю, чтобы они могли заняться личными делами, но у меня и моих верных помощников свободных дней практически не было.

Три месяца лета пролетели, как один бесконечный производственный цикл. Единственное, что я себе позволяла, — это прогулки по лесу, где мои резервы восстанавливались быстрее. Меня часто сопровождал Яков, читая лекции или требовательно спрашивая пройденный материал.

Лесопилка работала, выдавая кубометры досок, я сушила лес и училась, поглощая невероятные объемы знаний. Надо мной дамокловым мечом висела угроза Воронцова, пригрозившего связаться с Дмитрием. Если сейчас князь заявится и начнет качать права, то я просто не выдержу.

Но, к счастью или нет, обвал на шахтах связал графу руки. Петр Данилович был слишком занят выкачиванием грязи из шахт и подсчетом убытков, чтобы тратить время на месть «вздорной бабенке». Сам он не появился в имении ни разу, в отличие от Чередина, ставшего частым гостем. Он приезжал злой, осунувшийся, и требовал у меня крепленый брус снова и снова. Но он, сам того не подозревая, дал мне замечательный повод для отказа.

— Григорий Никитич, — я в такие моменты испытывала особое удовлетворение, — поймите, мой дар — вещь хрупкая и непостоянная. На обычный распил доски и сушку лицензия не требуется, это ведь обычное ремесло. Но создать слоеный брус, который выдержит серьезную нагрузку, — это уже высокая инженерная магия. Куда уж мне, обычной женщине, ее освоить? Без диплома магистра я не имею права продавать такой товар. Упаси бог, какая-нибудь балка лопнет, а мне потом отвечать? Нет уж, я дорожу собственной свободой.

Я принципиально приостановила производство нового бруса до тех пор, пока не получу диплом. Технология у меня имелась, и она могла бы здорово облегчить жизнь графу и его шахтам. Но я слишком хорошо усвоила урок, чтобы снова поверить людям, которые обманули меня, а потом еще и ткнули носом в незаконную деятельность.

Как знала, не стала брать денег за ту партию! А если бы граф заикнулся о векселях, то и леса моего ему было бы не видать. Пусть бы покупал у Перевалова или рубил в ближайшем лесу.

Вот и уезжал Чередин ни с чем, забирая только калиброванные доски, на производство которых у меня вполне хватало мощностей.

Золото копилось медленно, слишком много средств уходило на текущие расходы и выплату заработной платы. На жизнь хватало, конечно, но вот для расширения производства, как я мечтала, требовались гораздо большие суммы.

Мне следовало создать нечто такое, чтобы окупаемость в разы превышала начальные вложения. Нечто такое, что заставило бы воронежское дворянство выстроиться в очередь.

Идея пришла ночью, когда я сидела в кабинете, ерзая на жестком стуле и изнывая от усталости. В этом мире мебель производили помпезную, с прицелом на роскошь и показатель статуса, а не на удобство. Никто не задумывался об анатомии человека и не подозревал о существовании эргономики.

— Яков, Вениамин, — на следующее утро собрала своих помощников на совещание в производственном цеху, — сегодня мы начинаем работу над проектом кабинетного кресла. Забудьте про резьбу и вензеля. В первую очередь нам понадобится волнообразная спинка и регулируемый наклон.

— Анастасия Павловна, это кощунство! — Стогин недоверчиво фыркнул. — Кресло должно быть величественным и массивным, а вы предлагаете этот скелет?

А вот Шенберг деловито поправил очки, пристально всматриваясь в мои наброски.

— Вы хотите добиться того, чтобы дерево гнулось по форме человеческого хребта? — изумился он. — Боюсь, что добиться подобного эффекта будет непросто. Процесс потребует сложного пропаривания волокон и их фиксации эфиром.

— Ничего, мы справимся. Все кажется сложным только на первый взгляд, — я предвкушающе улыбнулась. — В старых монументальных креслах человек превратится в скрюченного калеку уже через два часа, а в нашем он весь день просидит с комфортом, понимаете?

Нет, моих объяснений никто не понимал. Все настолько привыкли к грубым табуретам или золоченым пыточным изделиям, что представить не могли, будто бывает иначе. Однако у меня было два преимущества. Первое — я знала, как добиться нужного результата, и второе — работники были вынуждены мне подчиняться.

Три недели мы воевали с дубовыми ламелями, добиваясь нужного угла преломления. Вениамин ругался, как сапожник, удерживая температуру пара, а я лично вливала силу в породу, чтобы она «запомнила» каждый изгиб.

В итоге у нас получилось нечто революционное. Кресло будто бы обнимало спину, разгружая поясницу и позвоночник. Подлокотники мы расположили так, чтобы плечи не затекали при письме, а само сиденье обтянули телячьей кожей с набивкой из конского волоса и липового лыка.

Первые пять кресел, упакованных в мягкую рогожку, я повезла с собой в Воронеж, намереваясь преподнести свой товар в лучшем свете. Конечно же, сначала я посетила Софью Зворыкину, в доме которой состоялось знакомство с графом Воронцовым. Вдова статского советника весьма удивилась моему визиту.

— Анастасия Павловна, вы совершенно о нас позабыли! — подалась она навстречу, когда я возникла на пороге гостиной. — О вас такие слухи по городу ходят. Говорят, что вы подружились с водяными, раз они заставили работать старое колесо.

— Как обычно, слухи сильно преувеличены, Софья Петровна, — я улыбнулась, присаживаясь на резной стул. — Лесопилка исправно работает и теперь занимает все свободное время. Но, помимо досок, мы делаем еще кое-что. Велите слугам занести сюда мой подарок.

Глаза у женщина загорелись любопытством. Она с нетерпением следила за тем, как мужики заносят диковинку в гостиную и избавляют от упаковки. На фоне резных форм и золоченой отделки вычурной мебели XIX века мое изделие смотрелось инородно. Но с главной задачей — выделяться на фоне остальных и дарить комфорт кресло справлялось на сто процентов.

Зворыкина с опаской опустилась на сиденье и замерла, прислушиваясь к ощущениям. Ее лицо вытянулось от удивления и озарилось блаженной улыбкой.

— О боже! — выдохнула она, расслабляясь. — У меня такое чувство, будто сижу на облаке. Анастасия, как вы этого добились? Что вы сделали?

— Создала кресло нового поколения, которое поддержит ваш позвоночник и позволит выдержать долгий рабочий день, — я удовлетворенно улыбнулась.

— Не вздумайте продавать такое кресло супруге губернатора раньше, чем я приглашу ее на чай! — пригрозила пальцем Софья Петровна.

Уже через час она растрезвонила о новинке всем своим подругам, запустив по городу волну слухов. Но в этом заключался лишь первый этап моей многоходовой задачи.